В любви и на войне не все средства хороши

- Присоединишься ко мне, Кибом? Кибом стоял, очень стараясь вести себя нормально под выжидающим взглядом Минхо. А чего он хотел? Понятно, что такая деятельность, как плаванье, предполагает снимание одежды. А это неизбежно ведёт к оголению кожи, тёмной и идеально загорелой кожи, как сейчас мог видеть Кибом. - Кибом? – спросил Минхо. Тот услышал голос, но не различил слова. Вместо этого, в его сознании отметились мягкие чёрные волосы Минхо, которые сейчас шевелил лёгкий бриз, сильная грудь парня, которую освещал лунный свет, поднимающаяся и опускающаяся от медленного, равномерного дыхания, и вены на его бицепсах, проступающие на коже, когда он сгибал руки в локтях. С Кибомом определённо что-то не то, раз он находит всё это привлекательным, но он не мог быть спокойным, когда Минхо продолжал смотреть на него этим пронзительным взглядом. Это нормально. Мы оба парни. Здесь нечего стесняться. Просто думай о нём как о Джонгхёне-хёне. Всё будет хорошо. Всё бы хорошо, но Минхо вообще не был похож на Джонгхёна. На самом деле, они являлись абсолютными противоположностями, и было невозможно воспринимать одного как другого. - Эй, ты снова улетел? Кажется, ты часто это делаешь, - хмыкнул солдат, его голос прервал внутренние хаотичные размышления Кибома. - Да-да, я приду! Ты иди первым… Минхо улыбнулся, перед тем как сделать движение руками, чтобы снять свои штаны. Краснея, Кибом отвёл свой взгляд. Он надеялся, что второй не видел этого, так как в противном случае он просто умрёт от смущения. - Всё в порядке, Кибом. Я не полностью обнажён, - сказал Минхо. Когда фермер медленно повернулся, чтобы посмотреть на парня, тот был уже в воде, ухмыляясь. Там, где он стоял, вода была глубиной по талию, потому что прилив только начался. Кибом хотел вырыть яму и уткнуться в неё лицом, чтобы спрятать свои алые щёки, но не сделал этого, дабы спасти себя от ещё большего смущения. Минхо всё ещё с надеждой ждал его. Кибом тяжело вздохнул, перед тем как развернуться, чтобы солдат мог видеть только его спину, и снял свою рубашку. Он не знал, что пытался скрыть, так как прятать было нечего (в конце концов, у них одинаковое анатомическое строение). Затем он неумело теребил пуговицы на своих штанах дольше, чем нужно. К тому времени как Кибом разделся и остался в одних боксерах, Минхо уже направлялся к более глубокому месту. Фермер поспешил вперёд, желая побыстрее оказаться в воде, чтобы она обеспечила временную защиту от взгляда военного. Вода была тёплой и приносила удовольствие, согревая холодную кожу Кибома. - Вода действ…- Минхо резко остановился на середине предложения, когда его взгляд упал на Кибома. Кажется, он был очарован чем-то. Вода доставала старшему только до груди, поэтому он быстро согнул колени, чтобы спрятать себя в тёмной воде. - Да? – спросил он, будто ничего не произошло. - Она д-действительно х-хорошая, - заикаясь, ответил Минхо. Впервые Кибом видел его таким. - Да… Минхо отвернулся со смущённым выражением на лице. Затем он продолжил молча идти вперёд, в более глубокий регион, как зомби. - Минхо, я не могу зайти так глубоко, - окликнул его Кибом, и тот остановился. - Тогда хорошо. Мы просто будем играть тут… - Играть? – не прошло и нескольких секунд после того, как Кибом спросил это, когда Минхо внезапно нырнул, исчезая в воде. Старший оглядывал поверхность, ожидая, пока тот вынырнет. Но секунды шли, а солдат всё не появлялся, Кибом почувствовал растущую в его животе панику. - Минхо? – позвал он. Никакого движения. Парень открыл рот, чтобы позвать громче, когда внезапно почувствовал сильный рывок за его правую ногу. Голова Кибома ушла под воду, когда он стал дико пинаться, стараясь избавиться от чужой хватки, что было трудно сделать с крепко зажмуренными глазами и водой, заливающейся в нос. Кибом вырвался на поверхность воды, хватая воздух. Громкий смех Минхо наполнил ночной воздух. - Эй! Думаешь, это смешно? Я мог умереть, - воскликнул Кибом, стирая воду с лица. - Да, это смешно. И не будь глупым, Кибом, я не собираюсь позволить тебе умереть, - он сделал паузу, ухмыляясь. – По крайней мере, не сейчас… - О, ты труп! – воскликнул фермер, бросился к Минхо, запрыгнул ему на спину, и под тяжестью его веса солдат согнулся и ушёл с головой под воду. Однако он был очень сильным парнем, поэтому умудрился выпрямиться и скинуть Кибома обратно в воду. Тот вынырнул и зловеще улыбнулся Минхо, показывая, что его гибель приближается. Кибому было весело. Впервые за долгое время. Фермер дал уйти всем своим комплексам и смущению, позволяя Минхо довольно грубо хватать и удерживать его, и отвечая тем же вдвойне. Их конечности окончательно перепутались в этой борьбе, но оба были слишком заняты бросанием шутливых угроз друг другу, чтобы замечать это. Они пришли сюда, чтобы расслабиться, и делали сейчас абсолютно противоположное. Но это тоже было расслабляющим в каком-то смысле, а игра позволяла избавиться от всего напряжения между ними. - Ай-ай-ай! Мои волосы! – закричал Минхо, когда Кибом дёрнул за них, чтобы снова окунуть парня с головой. Солдат подался назад, высвободился из хватки старшего и направился к нему, чтобы пихнуть его плечом. Внезапно Кибом перестал ощущать песок под своими ногами. Он запаниковал и задёргался, чтобы держать голову над водой. Они, должно быть, сместились в более глубокое место во время своей борьбы. - Мин… Минхо, я не умею… - Кибом пытался сказать, но его голова то уходила под воду, то снова появлялась на поверхности. Он вытянул руки, чтобы найти хоть какую-нибудь поддержку, что было глупой вещью, так как он находился в океане. Сильные руки, которые Кибом так хорошо помнил, обхватили его, вытаскивая на поверхность. Лёгкие парня сейчас наслаждались обильным получением кислорода, который он теперь был способен вдыхать. - Всё хорошо, Кибом. Я держу тебя, - успокаивающе сказал Минхо. После сильного приступа кашля дыхание фермера стало выравниваться, и его мозг снова начал нормально функционировать. Ему потребовалось какое-то время, чтобы осознать всю ситуацию: руки Минхо сжимались вокруг его талии, поддерживая его, в то время как руки Кибома крепко обхватывали шею солдата. Он не осмелился ослабить хватку, боясь упасть обратно в воду. Лицо Минхо было так близко, так близко, что их лбы практически соприкасались, а дыхания смешивались. Их грудные клетки, прижатые друг к другу, нашли определённый ритм: когда один вдыхал, второй выдыхал. Тепло морской воды было ничем в сравнении с теплом тела солдата. - Не отпускай, Минхо… - прошептал Кибом, хоть и знал, что в этом не было необходимости. Минхо никогда не позволит ему утонуть. - Не отпущу, Кибом, - ответил тот мягким голосом. Старший снова потерялся в этих чёрных глазах, которые смотрели на него… Как? Как ему описать словами взгляд Минхо? Он не был уверен, но думал, что сейчас выглядел так же, потому что, кажется, они были в одном и том же трансе. Одна рука вокруг его талии исчезла, но поддержка не ослабла. Чужие пальцы проследовали под водой вверх по боку Кибома, к его шее, и, наконец, остановились на его щеке. Парень инстинктивно подался на прикосновение. - Ты такой красивый, Кибом… - произнёс Минхо едва слышно, чувственность украшала его голос. Что он сказал? Кибом потерял способность мыслить, но его способность чувствовать усилилась, когда Минхо стал нежно поглаживать его щёку большим пальцем руки. Старший с ожиданием посмотрел на него. Он следил за каждым лёгким изменением выражения лица второго, слышал каждый тяжёлый выдох, который он выпускал через слегка приоткрытые губы. Взгляд Минхо путешествовал за его собственным пальцем по лицу Кибома. Сердце фермера начало колотиться, как только он почувствовал, как палец солдата нерешительно двинулся вниз, к губам парня. - Такой, такой красивый… - прошептал Минхо, легонько надавливая большим пальцем на нижнюю губу Кибома, тем самым немного оттягивая её вниз. Конечно же, военный не мог говорить о нём. Не так ли? Минхо начал наклоняться. Небольшое усилие, чтобы преодолеть несколько дюймов между их губами. Сердце Кибома сейчас отбивало барабанную дробь в его грудной клетке, пока он ждал и ждал соприкосновения. - Минхо… - прошептал он, пытаясь стимулировать всё ещё нерешительного парня. Минхо совсем остановил движение. Он быстро отпрянул от Кибома, разрушая магический момент. - Прости… - с извиняющимся видом сказал военный. Он паниковал, старший мог видеть это в его глазах. Минхо дотянул Кибома до более мелкого места, прежде чем отпустить его и торопливо отодвинуться. Сказать, что фермер был разочарован, так внезапно потеряв тепло тела Минхо, значит ничего не сказать. - Прости. Не знаю, что нашло на меня. Мне очень, очень жаль! – сбивчиво проговорил солдат, выглядя расстроенным. Кибом хотел сказать что-нибудь, сказать ему, что всё было в порядке, потому что он тоже этого хотел. Но, когда он напряг мозг, ища правильные слова, которые можно было сказать, он ничего не нашёл. - Забудь об этом случае. Я был глупым. У меня не было намерений делать что-то такое. Я имею в виду, ты ведь парень, - Минхо сказал то слово с такой силой, что внезапно Кибом пожелал не быть парнем. – Давай просто пойдём… Старший смотрел в спину Минхо, пока тот шёл к берегу, и почувствовал, как в животе что-то ухнуло вниз. Он хотел откинуться назад и позволить океанским волнам поглотить себя. Конечно, это было бы лучше, чем смотреть, как Минхо отворачивается от него. Но вместо этого Кибом предпочёл молча последовать за солдатом, очень стараясь выглядеть безразличным. Они оделись, не обменявшись словом или даже взглядом. Путь домой казался на несколько часов более длинным, нежели обычно, время растянулось, удлиняя молчание между ними. Они шли бок о бок, но казалось, будто существовала стена, разделяющая их. Кибом ничего не хотел так сильно, как разрушить эту стену, вернуться к тому, как они общались до этого дня, потому что был уверен, что события сегодняшней ночи создадут огромную дистанцию между ними. Эта мысль разрывала сердце. Кибом не хотел уступать слезам перед Минхо, поэтому старался выглядеть сильным. Солдат же, кажется, превратился в камень, его выражение оставалось неизменным всё время. - Просто забудь всё, Кибом. Я не намеревался… - на прощание сказал он Кибому вместо простого «пока», перед тем как пропасть из вида в лесу с последним мешком риса на спине. Это было окончательное прощание? Кибом мог бы сказать, что не проронил ни одной слезинки той ночью, но, в таком случае, стал бы лжецом.