В любви и на войне не все средства хороши

Веки Кибома были словно свинцом налиты. Ему не хватало сил, чтобы разлепить их. Единственная причина пробуждения – его биологические часы дали сигнал, что уже утро. Парень чувствовал себя таким измученным и в то же время таким расслабленным. Ему казалось, что он только что проснулся от хорошего сна после действительно плохого дня. О чём был сон? Минхо. Кибом беззаботно улыбнулся сам себе, вытягивая руки. Он был немного разочарован, что не нащупал ничего тёплого. Только пустое место рядом с ним на постельных принадлежностях. В любом случае, чего он ожидал? Это всего лишь сон. Всё было слишком хорошим, чтобы являться чем-то большим, нежели его воображением. - Проснулся? Кибом подпрыгнул, окончательно проснувшись, теперь его глаза распахнулись без особых усилий. Он несколько раз моргнул, перед тем как сфокусировать взгляд на фигуре, которая сидела рядом, скрестив ноги. Внезапно всё, что произошло прошлой ночью, ворвалось в его память. Парень мысленно съёжился от воспоминаний о том, как плакал на груди Минхо словно маленький ребёнок. Что заставило его так себя вести? Кибом был очень близок к тому, чтобы хлопнуть себя по лбу, но сдержался. - Я не хотел разбудить тебя. Думал, ты… - Нет, нет, всё нормально. Я в любом случае просыпался… - сказал Кибом, избегая зрительного контакта. Он отчаянно искал причину сбежать от Минхо, потому что не хотел, чтобы солдат видел его таким. - Ну, тогда с добрым утром… - сказал Минхо мягким голосом. От этого у фермера появилось желание посмотреть на него, что он и сделал. Красивый. Такая красота была любой, но не человеческой. Минхо сиял от утреннего солнца, освещающего его сзади, просачиваясь через окно. Он излучал ауру спокойствия, что противоречило еле заметным шрамам, которые украшали его словно высеченные из камня плечи. Кибом раньше никогда этого не замечал, никогда не видел военного так близко при ярком освещении. - …может быть не таким хорошим… Кибом, ты слушаешь? – спросил Минхо, выдёргивая парня из ступора. - Что ты тут делаешь? Разве в армии не будут искать тебя? – спросил Кибом. Он понял, что так спрашивать немного грубо, но слова вылетели из его рта, и сейчас их нельзя было вернуть. - Я снова скажу тебе то, что говорил раньше, Кибом. У меня не будет никаких проблем с такими вещами, пото… - Потому что твой дядя - генерал… - закончил за него старший. Минхо слегка улыбнулся. Он потянулся, чтобы дотронуться до волос Кибома, но тот отшатнулся. Солдат немедленно остановился и убрал руку. Кибом мысленно стукнул себя за это. - Я просто говорил, что попытался приготовить для тебя завтрак. Получилось не очень хорошо. Но я и не скажу, что это несъедобно. Просто подумал, что тебе бы не помешало поесть, - сказал Минхо. Он указал куда-то рядом с собой. Кибом проследовал за его рукой взглядом и увидел тарелку с чем-то ужасным, включающим в себя яйца. Предполагалось, что это омлет? Некоторые части были немного обуглившимися, в то время как некоторые выглядели неприготовленными. В любом случае, это было самое аппетитное блюдо, которое Кибом когда-либо видел, так как оно было приготовлено руками ангела. И этот ангел сидел перед ним с взглядом, в котором читалась надежда получить одобрение блюда. - Я пойму, если ты не захочешь. Я просто… - Минхо начал убирать тарелку, видя, что Кибом всё ещё безмолвствует. Фермер кинулся к еде с нечеловеческой скоростью, выглядя практически безумцем. - Не трожь мои яйца! – выпалил он, слишком поздно осознавая, что это звучало как-то неправильно. Минхо просиял. Старший не ожидал увидеть такие искренние эмоции, потому что обычно у второго был загадочный вид, который было так трудно расшифровать. - Хорошо. Кушай. Джонгхён-хён ждёт нас. Мы должны поехать и навестить бабушку! – радостно объявил Минхо. Парень уже запихивал еду в рот, даже не беспокоясь о том, что ещё не чистил зубы, боясь, что тарелку могут снова отобрать. Поэтому, когда Минхо упомянул Джонгхёна, он чуть не подавился. - Что? Джонгхён-хён уже здесь? – в шоке спросил Кибом. Он проснулся так поздно? Где друг сейчас? Видел ли он их вместе в кровати? - Да. На самом деле, уже больше часа. Он помогал мне на кухне, - безразлично ответил Минхо. - Он разбудил тебя? - Да, у него есть ключи от дома, правильно? - Так он разбудил тебя? – повторил Кибом. - Да. - Значит, он заходил сюда? - Он должен был сделать это, чтобы разбудить меня, Кибом… - терпеливо отвечал Минхо на вопросы. Фермер сглотнул, обрабатывая информацию. - Он… - старший не мог заставить себя задать тот волнующий его вопрос. О, Боже, что Джонгхён подумал, увидев их... - Он что? – Минхо изогнул бровь. Кибом затряс головой и набил рот едой, чтобы создать оправдание своему молчанию. Сейчас, попробовав еду, он осознал, насколько был голоден. – Хочешь узнать, видел ли он, как ты прижимался ко мне как маленький котёнок? Если это так, то, да, видел. Он нашёл это милым… Как и я… В этот раз Кибом действительно подавился и схватил стакан воды. Минхо выглядел довольным, вызвав такую реакцию. Однако слова солдата принесли Кибому только ещё большее смущение, потому что он не знал, что делать с внезапной дерзостью Минхо, который обсуждал… деликатные вопросы так открыто. Быстро одевшись, Кибом поспешил из комнаты, чтобы встретить Джонгхёна. Минхо уже ждал его снаружи, в рубашке, которую фермер дал ему прошлой ночью. Джинки тоже был здесь, вполне оживлённо болтая с Минхо. - Армия… ну, это не для всех, - говорил Джинки как ветеран. Минхо только серьёзно кивал. Кибом вспомнил, что предполагалось, что Джинки не знал ничего о британской армии, прятавшейся в лесу. Вероятно, Минхо вёл себя сейчас как штатский, чтобы держать бывшего военного в неведении. Кстати говоря, а как объяснить то, что он знаком с Кибомом? Фермер не хотел быть пойманным на другой истории, которую Джонгхён, должно быть, уже рассказал своему хёну. Среди всех вопросов был один, не такой уж важный, но который продолжал доставать Кибома. Где винтовка Минхо? Всё ещё где-то в его комнате, потому что, кажется, он не брал её? (В любом случае, она слишком большая, чтобы быть спрятанной под одеждой) Что-то в мысли об оружии в его комнате заставило парня чувствовать себя неудобно. Состоялся быстрый обмен приветствиями, и Джонгхён умно вставил в него объяснение, которое сказал Джинки (что Минхо – близкий друг Кибома из Итэвона). Он также позаботился о делах по хозяйству, о которых Кибом абсолютно забыл. Джонгхён мог быть сообразительным, когда хотел, но большую часть времени всё было не так. Вскоре они выезжали в больницу, Кибом и Минхо молча сидели на заднем сидении, в то время как оставшиеся двое бесконечно болтали о том и об этом, и вообще ни о чём. Почему ему не так легко общаться с Минхо? Кибом знал, что такие вещи занимают время. Но он беспокоился, что этого времени у него нет. Она улыбалась. Она всё ещё была подключена бесчисленными трубочками к аппаратам. Она всё ещё была в больничной пижаме. Она всё ещё выглядела слишком бледной. Тем не менее, бабушка была здесь, улыбаясь внуку. Руки Кибома затряслись, он боялся не выдержать, как прошлой ночью с Минхо. Но парень контролировал себя, не желая закатывать истерику в палате, полной пациентов. - Кибом-а, ты в порядке? Мне так жаль, что сделала это с тобой… - сказала его бабушка, а Кибом так хотел спросить, за что она извиняется. Она же не планировала ничего такого, правильно? Слёзы, которые он с таким трудом сдерживал, снова полились ручьём. Минхо взял парня за руку, это действие становилось всё более и более обычным для них и, следовательно, менее и менее неловким. Кибом посмотрел в его сторону и увидел, что солдат обнадеживающе кивнул ему, как если бы говорил: «Я здесь, с тобой». Старший собрался с силами и придвинулся ближе к бабушке. - Бабушка, как ты себя чувствуешь? – спросил он, убирая волосы с её лица. - Со мной всё хор… О, детка, не плачь… Кибом как ребёнок упрямо стёр слёзы, хотя они продолжали прибывать. Он не знал, как долго стоял здесь, а его успокаивали бабушка и Минхо (если можно назвать его сжимание руки парня успокаивающим, но это помогало Кибому). Затем, после того, как его эмоциональное состояние как-то пришло в норму, Джонгхён и Джинки ушли, чтобы раздобыть всем какой-нибудь еды. А Кибом бесконечно говорил обо всём, что произошло до этих пор (конечно, опуская детали инцидента с Минхо). Даже при своём слабом состоянии бабушка внимательно слушала. Внук знал, что не надоедал ей, говоря так много. К тому времени, как вернулся Джонгхён с упакованным рисом и кимчи, Кибом почти (ключевое слово – «почти») забыл, что в комнате был Минхо, так как тот был очень тихим. После обеда зашёл доктор, делая обход. Кибом засыпал бедного пожилого мужчину столькими вопросами, что чуть не исчерпал всё его терпение. Хотя парень выяснил всё, что было нужно. У бабушки слабое сердце, что, возможно, вызвано пожилым возрастом или просто наследственностью. Два дня назад оно отказалось стучать ритмично, вызвав обморок, после того как мозг перестал получать достаточное количество кислорода. Всё это можно было предотвратить, принимая нужные лекарства. Кибом почувствовал вину за то, что не проверил должным образом, принимает ли бабушка лекарства, как рекомендовано. Он должен был следить, а не слепо верить женщине, которая хотела создавать внуку как можно меньше проблем. Ему было трудно спорить с ней по этому поводу. Вместо этого Кибом сделал в уме пометку быть более внимательным к таким вещам. Позже этим вечером, когда они позаботились о бабушкином ужине и умывании, парням, наконец, пришло время возвращаться. Пациентам в палате интенсивной терапии не разрешалось оставлять у себя посетителей. Кибом приготовился спать в коридоре, если это потребуется, чтобы быть с бабушкой, но, видимо, у кое-кого ещё была другая идея. - Мы просто останемся в городе. Ехать обратно – два часа, а мы все устали. И, в любом случае, мы вернёмся сюда утром, поэтому давайте просто снимем комнату и останемся на ночь, - предложил Джонгхён. - Да, Кибомми. И ты снова сможешь прийти увидеть меня утром, хорошо? – поддержала бабушка предложение Джонгхёна. Кибом увидел логику в этих словах и в конце концов согласился с ними, пожалев Джинки и Джонгхёна, которым пришлось так часто ездить на длинные расстояния. Минхо тоже, кажется, не возражал. На самом деле, он выглядел довольным тем, что ему не придётся сегодня возвращаться в отряд. - Разве ты не слишком уж злоупотребляешь властью дяди? Ты чувствуешь хоть какую-нибудь вину? – спросил Кибом у Минхо, когда они были в машине и он был уверен, что Джинки не слушал. Они искали дешёвый мотель или дом, чтобы остаться на ночь. - Возможно. Но, кажется, я не разочаровываю его, так как, в любом случае, он никогда не возлагал на меня больших надежд. Я вообще не чувствую вину… - был неясный ответ Минхо. Кибом открыл рот, чтобы спросить дальше, недостаточный ответ Минхо только подогрел любопытство парня. – Не сейчас, Кибом… - прошептал Минхо, показывая, что Джинки прислушивался к их разговору. Кибом прикусил язык, ожидая лучшей возможности, чтобы атаковать второго вопросами. Они остановились в маленьком доме, который был не очень далеко от больницы. Здание выглядело действительно старым, но в то же время чистым и аккуратным - единственная причина, по которой Кибом согласился вообще зайти в это место. Потом были десять минут споров, кто с кем должен быть в комнате (Джонгхён желал остаться с Джинки, хотя Кибом хотел делить комнату с ним, по очевидным причинам). Минхо просто стоял, будто знал, чем всё закончится. Когда друзья всё решили, по выражению лица солдата можно было сказать, что его предсказания оказались верны – в конце концом он делил комнату с Кибомом. Кибом открыл дверь комнаты, держа маленькую сумку, полную одежды. Помещение было простым, с ещё двумя дверьми (вероятно, ванная и шкаф) и очень маленьким количеством мебели, потому что и так оставалось очень мало места. Было 2 кровати (спасибо, господи), разделённых маленьким прикроватным столиком и небольшим двухместным диваном, и всё. - Я занимаю эту, - сказал Кибом, торопясь к кровати, которая была ближе к нему. Он положил сумку и взял свои туалетные принадлежности, чтобы побежать в ванную. Парень сделал всё это, не удостоив Минхо и взглядом, потому что внезапно снова почувствовал неловкость. Кибом быстро принял душ, переоделся в сменную одежду и так же быстро закончил с обычными действиями перед сном. Когда он вышел, планировал сразу же пойти спать, чтобы избежать ненужных неловких столкновений с солдатом, хотя умирал от желания задать множество вопросов. - Кибом! Столько всего, чтобы избежать второго… - Да? - Могу я одолжить ещё одну майку и пару штанов? Потому что мне больше нечего наде… Если только ты не предпочитаешь, чтобы я был без рубашки… - бесстыдно сказал Минхо. Фермер мысленно дал второму подзатыльник. О чём он думал, флиртуя так с Кибомом? Разве не он предлагал забыть обо всём, что произошло? - Вот, - произнёс Кибом, кидая второму большую по размеру майку и запасную пару штанов. Почему у него так много большой ему одежды? - Спасибо, - Кибом услышал это, забираясь в свою кровать. Он выключил свет, как только закрылась дверь ванной, закрыл глаза и попытался провалиться в сон. Но не смог. Когда солдат вышел, парень прекрасно знал, что тот делал, хотя его глаза были закрыты. У Минхо, кажется, были проблемы с нахождением пути в темноте, раньше прикроватная лампа была единственным источником света. Фермер почувствовал вину за то, что выключил свет. - Ауч! – полушёпотом воскликнул Минхо от боли. Кибом ничего не смог сделать с маленьким смешком, который вырвался из его рта, несмотря на чувство вины. Он немедленно попытался скрыть его, перевернувшись на другой бок. Внезапно он почувствовал, как его одеяло дёрнули, в то время как место на кровати позади него оккупировали. Кибом в шоке обернулся. - Знаешь, не очень хорошо смеяться над страданиями другого, - сказал Минхо. Он говорил так безразлично, будто залезть в кровать другого парня и обнимать его со спины было абсолютно нормальным. - Эй! Что ты делаешь? – воскликнул Кибом и потянулся через тело рядом с собой, чтобы включить лампу. Он не мог увидеть, где выключатель, поэтому в процессе скинул несколько вещей. - Собираюсь спать… - ответил Минхо. - Твоя. Кровать. Там, - даже не намереваясь, Кибом выделял каждое слово, пока пытался нащупать выключатель. Наконец, он сумел это сделать, заполняя комнату внезапным слепящим светом. Кибом немедленно пожалел об этом, когда увидел позицию, в которой находился. В попытке включить свет, он забрался на младшего и теперь сидел на нём. Минхо, с другой стороны, кажется, было вполне удобно. - Да, но что в этом весёлого? – низким голосом спросил Минхо. - Отлично, тогда я пойду! – сказал Кибом, подыгрывая ему и выбираясь из кровати, чтобы занять вторую. Минхо немедленно подскочил и пошел, чтобы лечь туда же. Старший воспользовался возможностью, чтобы запрыгнуть обратно в свою кровать, и в этот раз он убедился, что не оставил солдату места. - Кибом! Это старый трюк! Что за ребячество? – шутливо спросил Минхо. - От тебя передалось! – возразил Кибом и показал язык, прежде чем начать хихикать над глупым выражением лица Минхо. Военный тоже присоединился к смеху. - Хорошо снова видеть тебя смеющимся… - через какое-то время сказал Минхо, его слова заставили Кибома постепенно остановиться. Он взглянул на второго, который лежал на боку, смотря прямо на него, и скопировал его позу. - Хорошо видеть тебя снова… - мужественно выпалил Кибом. Ему нужно было произнести это. Он знал, что, сказав что-то такое, может навредить, но по тому, как себя вёл Минхо, Кибом решил, что это можно было сделать. В любом случае, он всё ещё мог списать всё просто на дружескую фразу, если понадобится. Выражение лица Минхо помрачнело. И он с каким-то несчастным видом посмотрел на Кибома. - Прости… - прошептал он. Старший услышал сожаление в его голосе. «Не важно, что произошло в прошлом», - решил он. Всё, что имело значение – Минхо сейчас здесь, снова разговаривает с ним. - Минхо? – окликнул Кибом. - Да? - Могу я спросить кое о чём? – спросил парень, готовясь продолжить разговор с того момента, как они прервали его ранее в машине. - Ты уже делаешь это… - вредным голосом ответил солдат, пытаясь улучшить атмосферу. Фермер улыбнулся. - Я знаю. Тогда могу я спросить у тебя кое-что другое? – снова попытался Кибом. - Но ты уж… - следующее саркастичное замечание Минхо было заглушено кинутой в его лицо подушкой. Кибом был весьма метким в таких вещах. – Хорошо-хорошо. Что такое? – поинтересовался Минхо, откидывая подушку в сторону с самой широкой улыбкой на лице, которую Кибом когда-либо видел у него. - Ты не очень хорошо ладишь со своим дядей? – осторожно спросил старший. Улыбка Минхо немного потускнела. Он перевернулся на спину, заложил руки за голову и стал смотреть в потолок. Кибом снова перешёл определённую границу? - Это нормально, если т… - начал говорить фермер, но Минхо оборвал его. - Он не очень меня любит. Со дня как приютил меня… - сказал он. - П-почему? – с любопытством спросил Кибом. Он хотел, нет, нуждался рассеять грусть Минхо. Единственный способ, которым он мог сделать это, - быть немного любопытным. - Помнишь, я говорил, что мои родители погибли при пожаре? Я не сказал тебе, что это был поджог. Кому-то не понравился тот факт, что мои родители были межрасовой парой, и он решил, что они не достойны жить. Единственная причина, по которой я сейчас жив, - я ушёл играть с друзьями тем вечером. Если бы не сделал этого… - Минхо закончил невесёлым смехом. Кибом сглотнул ком, который появился в его горле от злости на того, кто убил родителей Минхо. Что за глупая причина, чтобы забрать чью-то жизнь? Им не понравилось, что они были межрасовой парой? Как люди могут быть такими? - Затем случилось несколько вещей, и закончилось тем, что я стал жить у дяди, который принял меня по единственной причине: я был сыном его брата. Ты можешь спросить, как я избегаю наказания каждый раз, как нарушаю правила, если он не любит меня. Ну, военные не знают о наших плохих взаимоотношениях, поэтому боятся приставать к племяннику генерала. Это также означает, что всё моё непослушание держится в секрете от него, поэтому, полагаю, всё работает в мою пользу. Дядя никогда не заботился обо мне. Я ничто, только доказательство глупости его брата, пожертвовавшего жизнью ради любви… Кибом открыл рот, чтобы сказать, что Минхо нельзя обвинить в смерти его родителей, но тот, кажется, прочёл его мысли. - Не волнуйся, я знаю, что в том, что мои родители погибли так, нет моей вины. Я просто хочу, чтобы дядя однажды взглянул на меня и увидел во мне семью, а не преступника. Знаешь, это просто иногда приходит в твою голову. Что ты причина смерти родителей. Что ты должен был умереть с ними… - вслух размышлял Минхо. Кибом понял всё, что сказал Минхо, его чувства. Твоих родителей забрали, и единственный родственник повернулся к тебе спиной. Такому маленькому ребёнку, должно быть, многое потребовалось, чтобы пройти через это. Кибом хотел обнять его, сказать, что, когда все подведут, он будет рядом, если парень захочет. Но не смог. - Я действительно восхищаюсь отцом. То, что он сделал, чтобы быть с женщиной, которую любил, просто невообразимо даже сейчас. Я где-то читал, что настоящий мужчина – это мужчина, любящий всем своим сердцем. Это делает моего отца величайшим человеком, не так ли? – гордо сказал Минхо. Уже в сотый раз Минхо поражал Кибома. Как он всегда мог находить позитивную сторону вещей, даже если вокруг не было ничего, кроме трагедий. Старший начал учиться у него тому, что можно найти хорошее и в плохих вещах. Похоже на то, как его собственные родители умерли. Отец пожертвовал жизнью ради жены и сына, не так ли? Почему Кибом никогда не восхищался этим ранее? Он по-новому посмотрел на Минхо. Его сердце было переполнено чувствами, которых было слишком много, чтобы сдержать. Один раз Кибом оглянулся на тот факт, что они оба парни, но увидел только то, что ему невероятно повезло влюбиться в этого человека. Это правда. Кибом любил Минхо. Больше не было смысла отрицать этот факт. - Я думал, что у меня никогда не будет храбрости сражаться за любовь, как мой отец. Но я нашёл причину. Думаю, ты знаешь, о чём я говорю, Кибом… - внезапно сказал Минхо. Он смотрел пылающим взглядом прямо в душу Кибома, заставляя её гореть. Кибому пришлось отвести взгляд, прежде чем огонь поглотил бы его полностью. - Я н-не з-знаю, Минхо… Я буду спать… - старший трусливо свернул разговор. Типичный Кибом: искренний в мелких вещах, а затем становится робким. Он развернулся лицом к стене. Во второй раз за эту ночь с Кибома грубо сдёрнули одеяло. Парень подпрыгнул от неожиданности и немедленно замер, увидев серьёзное выражение лица Минхо. Упираясь руками в кровать по обе стороны от головы парня, Минхо почти зло смотрел на Кибома, их лица разделало всего несколько дюймов, и солдат всем весом своего тела давил на старшего. В этот раз Кибом позволил огню полностью поглотить его через этот злой взгляд, пока он утопал в ощущениях непосредственной близости Минхо.