В любви и на войне не все средства хороши

Ужасно. Запах был таким ужасным. А вид ещё хуже. Ноги Кибома просто приросли к земле, он не мог двинуться. Не мог отвести взгляд, хотя вонь и вызывала жгучее желание броситься прочь. Он был слишком ошеломлён, чтобы двигаться, и слишком шокирован, чтобы думать. Кто мог сотворить подобный кошмар? И в этот момент в груди Кибома начала кипеть злость. От ярости на его глаза навернулись слёзы, пока он пытался осознать, что всё это такое. Это явно была угроза. Умышленное действие, чтобы напугать Кибома, или даже, возможно, показать его дальнейшую судьбу. Однако парень не чувствовал ничего, кроме злости и отвращения к жестокости этих людей, которые, по идее, должны были обеспечивать безопасность, а не угрожать. - Кибомми! Где ты? Обед готов! – позвала бабушка, её голос раздавался всё ближе и ближе к сараю. Она не должна увидеть этого. Её слабое сердце не сможет выдержать. Кибом должен скрыть это от неё. Кибом выскочил из сарая, в панике закрывая за собой двери. Мужчина, который везде сопровождал его, вопросительно взглянул на фермера. Тот хотел рассказать ему, что только что увидел, но к нему уже быстрыми шагами приближалась бабушка. - А, вот ты где, Кибомми, - сказала пожилая женщина, с широкой улыбкой направляясь к Кибому. Кибом поспешил к ней навстречу, чтобы она не подошла достаточно близко и не уловила этот ужасный запах. - Чувствуешь? Какой-то противный запах! – спросила бабушка, принюхиваясь, когда внук подошёл к ней. Он взял её за руку и повёл обратно к дому, заверяя, что всё в порядке, и что вонь из-за того, что он не успел утром прибраться в сарае. Кажется, она поверила. Выдумав причину ненадолго отойти, Кибом вышел из дома и позвал другого мужчину, который присматривал за бабушкой, пока его не было. В панике и спешке они ворвались в сарай, где уже шурудил второй. Кибом заметил страх в глазах двух крупных, грозно выглядевших мужчин, мелькнувший при виде того, что их ожидало. Хотя они очень быстро скрыли его, чтобы не потерять лицо перед парнем, который был младше них и всё равно вёл себя более зрело. Кибом сказал мужчинам снять тушу и закопать её где-нибудь в лесу, пока его бабушка легла вздремнуть. А сам наблюдал, как двое мужчин с отвращением на лицах сняли останки одного из драгоценных животных фермера. Во имя мести забрали ещё одну невинную жизнь, и Кибом понятия не имел, насколько безжалостным вообще может быть генерал. Он знал, что худшее впереди. Его собственная жизнь в опасности, но разве Кибом позволит себя запугать такими трюками? Ни за что! Он может быть напуган до смерти, но никогда не даст своим врагам знать, что они смогли его напугать. Кибом будет сражаться до своего последнего вдоха, если это понадобится для того, чтобы научить тех людей человечности. Отец Джонгхёна был очень, очень зол, когда услышал, что произошло в сарае. Но его ярость была абсолютно бесполезной, так как он выплеснул её на людей, которые должны были защищать Кибома и не справились со своей работой. Он бы пошёл прямо к генералу, если бы Кибом не отговорил его от этого. - Пожалуйста, не ходите к генералу из-за этого случая… - спокойно говорил Кибом старшему, когда тот просто кипел из-за случившегося. Меньше всего парень хотел, чтобы его личные дела афишировались. Кто знает, что может предпринять генерал, если староста деревни пойдёт против него. - Почему нет, Кибом? Он перешёл все границы. Как я могу доверить ему жизни деревенских жителей, когда он просто ради забавы вредит невинным людям? – спорил староста. - Папа, пожалуйста, успокойся… - Джонгхён уже в который раз тщетно пытался успокоить своего отца. - Послушайте, ачжосси. Для безопасности деревни нам нужна помощь армии. Если Вы пойдёте к нему из-за этого случая, то я не знаю, что станет с нашим домом. Давайте будем благоразумными. И не станем опускаться до его уровня. Давайте просто используем его, - объяснял Кибом. Отец Джонгхёна вскочил со своего места, ударив кулаком по столу. Несчастный предмет мебели вздрогнул под таким натиском. - Это больше не касается армии, Кибом. Это нарушение всех правил! - Я понимаю. Его могут не заботить судьбы жителей, но он слишком самолюбив, чтобы позволить деревне, находящейся по его покровительством, попасть в руки японской армии. Это должно сыграть нам на руку. Если Вы разозлите его из-за меня, то он просто пойдёт против нас. Это только наша с ним проблема. Он ищет способ отомстить только мне, не деревне. Пусть всё так и остаётся. Я не позволю моим личным проблемам навредить всей деревне. - Он прав, папа. Прислушайся к нему. Нам сейчас нужно всё внимательно обдумывать и не принимать рискованных решений. На карту поставлены жизни сотен людей, - добавил Джонгхён. С каких это пор двое мелких советуют старшему? Отец Джонгхёна с заботой посмотрел на Кибома. Фермер был тронут тем, что этот мужчина так о нём заботится и даже хочет пойти ради него против генерала. Он бы даже не преувеличил, если бы сказал, что отец Джонгхёна стал будто бы родным отцом для него. Кибом считал, что даже его родной отец признал бы это, если бы был здесь. Эти люди есть и всегда были частью его семьи, и парень не собирался терять их из-за жестокости военных. - И что вы двое советуете? Говорите, что я должен просто закрыть на это глаза и притвориться, что этот человек не угрожал жизни Кибома? – сквозь стиснутые зубы спросил отец Джонгхёна. - Нет, пап. Я просто подумал, что Кибому с бабушкой лучше переехать к нам. Никто не посмеет тронуть их здесь, - предложил Джонгхён, удивив и своего друга, и отца. Кибом подумал, что, в конце концов, это не такая уж плохая идея, если это не причинит хозяевам больших неудобств. Фермер говорил, что они не должны мстить генералу за его жестокость, но это не значило, что он не хотел, чтобы его бабушка была в безопасности. Вот так Кибом со своей бабушкой в конечном итоге переехал в дом Джонгхёна. Парень занял комнату для гостей, в то время как бабушка жила в комнате Сондам-нуны. Пришлось принести туда ещё одну кровать, чтобы они смогли жить вместе. Сондам-нуна, на удивление, была очень рада подобным изменениям и сказала, что хочет многому научиться у пожилой женщины.Чему именно, Кибом так и не понял. Однако он был рад, что своим переездом они не причинили этим людям много неудобств. Инцидент с убитой коровой успешно скрыли от бабушки, а отец Джонгхёна успел за несколько дней немного остыть. В доме о происшествии не упоминали, и не потому, что всем, кто знал, было не комфортно говорить об этом, а потому, что посторонним об этом знать было не обязательно. А Джинки находился рядом с Джонгхёном практически 24/7, и никто не хотел рисковать и давать бывшему военному что-нибудь узнать. Кибом старался занять себя каким-нибудь делом. Обычно он в одиночестве возвращался в деревню, закончив работу в своём сарае (теперь каждый раз, когда он входил туда, его прошибал озноб). Но он знал, что где-то неподалёку находятся люди, которых отправил отец Джонгхёна просто на всякий случай. И это значило, что он должен был маскировать свой отчаянный поиск какой-нибудь работы под общение с односельчанами, чтобы отец Джонгхёна об этом не услышал. К концу второй недели Кибом уже успел поработать на пяти работах, а шестую, в магазине старого сапожника, было очень трудно заполучить. И рана на его голове достаточно хорошо зажила, теперь ему не нужно было носить повязку и принимать помощь Джинки. Если бы только не пустота там, где раньше билось его сердце… - Опять эти люди? – с любопытством спросил Джинки, валяясь на диване в комнате Джонгхёна. Кибом смотрел на него, нетерпеливо переминаясь с одной ноги на вторую. Джонгхён вместе с Темином лежал на своей кровати, оба по какой-то непонятной причине внимательно изучали потолок. - Я же говорил. Это мои друзья из Итэвона. Им нужна работа, потому что в своей оккупированной японцами деревне они не могут заработать достаточно… - снова объяснил Кибом. Его терпению было только одно объяснение – сил ругаться у него было. Джинки посмотрел на него с непонятным выражением на лице, что только вызвало у фермера ещё больше подозрительности. И почему он вечно такой любопытный? - Как и твой друг Минхо? Где он, кстати? Сто лет его не видел… - спросил Джинки, а в его взгляде было… понимание. Он знает. Как долго, Кибом понятия не имел. Но он уверен, что Джинки в курсе их с Минхо «расставания». Джонгхён должен был как-то объяснить исчезновение военного. - Видимо, вернулся в свою деревню… - произнёс Кибом сквозь стиснутые зубы. - …жёлтый – слишком яркий. Может серый… - Кибом уловил отрывок разговора Джонгхёна с Темином. - Зачем ему это? Разве не лучше остаться здесь и работать, раз у них там столько проблем? – снова задал вопрос Джинки. - Знаешь, в чём твоя проблема? Ты задаёшь слишком много вопросов! – не выдержал Кибом. - А ты знаешь, в чём твоя про… - начал возражать Джинки. - Ладно, Темин. Пора нам растащить этих двоих, пока они головы друг другу не поотрывали, - усталым голосом произнёс Джонгхён, слазя с кровати. Темин с точностью повторил его движения и мимику. – Хватит, Кибом. Идём… - Джонгхён взял друга за руку, чтобы вывести его из комнаты. Джинки внимательно следил за этим, обращая ноль внимания на Темина, который без каких-либо пауз трещал о чём-то ему на ухо. Казалось, действия Джонгхёна бывшему военному не нравились, и Кибом сильнее сжал ладонь друга в своей, просто так, назло. - Джонгхён, ты идёшь со мной! – воскликнул Джинки. Вздохнув, Джонгхён повернулся к нему, открыл рот, чтобы ответить, но Кибом его опередил: - Знаешь, он вообще-то мой лучший друг. Я тоже заслуживаю провести с ним немного времени. Парню действительно надоело видеть этих двух всё время вместе. Он больше не мог разговаривать с Джонгхёном так, как раньше. Джинки стал преградой для их дружбы. А Кибом не хотел терять ещё одну важную составляющую своей жизни. - Всё равно он идёт со мной, поэтому хнычь в каком-нибудь другом месте, - произнёс Джинки, подошёл к ним и мгновенно вырвал руку Джонгхёна из ладони Кибома. Фермер был готов возмутиться, ответить. Но не пришлось. Друг сделал всё сам. - Хён, пусти меня! – он яростно вырвался из захвата старшего. И Джинки, и Кибом были удивлены подобному взрыву. – Я не принадлежу ни одному из вас. Поэтому не ведите себя так! Кибом, идём! – Джонгхён взял младшего за руку и вывел из комнаты. Пока они уходили, Кибом не отводил взгляда от расстроенного лица Джинки. Как бы сильно он его ни ненавидел, парень ему даже посочувствовал. Почему? Потому что он прекрасно знал это чувство, каково это быть отвергнутым теми, кого любишь, и смотреть, как они уходят. Может ли Джинки испытывать к Джонгхёну нечто большее, нежели братскую любовь и дружбу? Чувства, похожие на те, что Кибом испытывал к Минхо. Кибом размышлял над этим, пока ноги сами несли его за Джонгхёном, во двор. Старший остановился лишь тогда, когда они отошли от дома на достаточное расстояние. Когда он, наконец, отпустил руку друга, казалось, что он вот-вот расплачется, но отчаянно пытается сдержаться. - Хён, ты в порядке? – спросил Кибом, аккуратно дотронувшись до плеча Джонгхёна. Тот безразлично пожал плечами. - В порядке. Что ты там опять говорил о работе для солдат? – это была жалкая попытка сменить тему. - Я же говорил тебе, я почти со всем разобрался. Тебя что-то беспокоит, хён? – снова спросил Кибом, твёрдо намеренный прояснить сегодня всё. Определённые вопросы насчёт Джинки. - Я же сказал, что всё в порядке! А теперь по поводу последней работы… - Хён! - Что?! - Скажи мне, в чём дело! – потребовал Кибом, ловя взгляд старшего. И, похоже, вся решимость Джонгхёна пошатнулась. А затем полился поток из слов, которые рассказывали о том, что парень явно очень давно хотел сказать, но чего-то боялся. - Почему вы двое вечно ссоритесь? Кибом, почему ты с ним не можешь ужиться? Я знаю, что временами с ним трудно, но Минхо был таким же. И с ним ты ладишь, но всё равно ругаешься с хёном, будто вы враги какие-то. Ты хоть знаешь, как мне трудно смотреть на это, когда я разрываюсь между вами и не могу заставить вас перестать так сильно ненавидеть друг друга? Кибом моргнул, обрабатывая всё то, что услышал. Ему нужно было время, чтобы составить вразумительный ответ. - Хён… Это всё между ним и мной. Я не знал, что это будет так сильно тебя беспокоить… - честно признался Кибом. Он ни разу не задумывался о том, что Джонгхён думал по поводу их ссор с Джинки. - Конечно же это будет меня беспокоить! Вы оба занимаете большое место в моей жизни, и то, что вы не можете ужиться, причиняет мне боль, Кибом. Я ненавижу тебя, когда ты грубишь ему, и ненавижу его, когда он срывается на тебе. Я больше не могу бегать туда-сюда. Я ненавижу это чувство беспомощности! – воскликнул Джонгхён. Кибом съёжился от подобной перемены тона. - П-Прости, хён… Я правда стараюсь поладить с ним или хотя бы держаться от него подальше. Но он вечно… он просто… я даже словами выразить не могу… - пытался объяснить лучшему другу Кибом. - Тогда старайся лучше, Кибом. Хотя бы ради меня… - печальным голосом произнёс Джонгхён. Если бы не этот тон, фермер бы посоветовал ему сказать эти слова Джинки. Кибому совсем не нравилось видеть своего хёна таким. - Хорошо, хён… Но и ему тоже придётся. Скажи честно, хён. Это не единственная причина, по которой ты расстроен. Есть что-то ещё… - потребовал Кибом больше информации, устанавливая зрительный контакт, чтобы Джонгхён не смог возразить. И это сработало. - Я никогда раньше не злился на него, Кибом. Ты видел его сейчас? Я причинил ему боль. За последнюю пару недель я часто ранил его, защищая тебя. Я не виню тебя за это. Просто…Мне не по душе видеть, как он грустит. Это разбивает мне сердце. Это всё вообще имеет смысл?! – сорвавшись, воскликнул Джонгхён и отвернулся от Кибома. Было слышно, как он всхлипывает, хоть он и старался изо всех сил скрыть это. Да. Это имеет большой смысл. Но Кибом не произнёс этого вслух. - Он тебе как брат. Это можно понять, хён… - вместо этого сказал он. Кибом услышал, как Джонгхён фыркнул при слове «брат». С тех пор, как Джинки вернулся, подозрения Кибома были очень, очень близки к тому, чтобы оказаться правдой. Внимание Джинки, направленное исключительно на Джонгхёна, одержимость Джонгхёна своим хёном, то, как они себя друг с другом вели – всё это указывало лишь на одно… что между ними явно есть что-то большее, нежели дружба. - Хён, ты что-то скрываешь от меня? – спросил Кибом, чувствуя себя лицемером, так как, по правде, он тоже скрывал нечто чрезвычайно важное от своего лучшего друга. Джонгхён повернулся к нему. Его глаза заметно покраснели. - Что ты имеешь в виду? – серьёзно спросил он. - Между тобой и Джинки что-то происходит? «Что ты, чёрт возьми, творишь, Кибом?» - одновременно с этим пронеслось в голове у парня. Но этого не хватило, чтобы остановить его язык. - Я не понимаю, о чём ты. Прекрати ходить вокруг да около, - Джонгхён начинал терять терпение. - Если ты так просишь… - сглотнув, Кибом сделал паузу. – Ты влюблён в Джинки? – Фермер был уверен, что эта фраза не сорвётся с его языка. Сказать эти слова было бы слишком глупо, в конечном итоге это скорее только раскрыло бы его грязный секрет, а не, вероятно, даже не существующие тайны Джонгхёна. Джонгхён очень долго смотрел на своего друга, как будто у того на плечах ещё пара голов выросла. Похоже, у него были проблемы с пониманием данного вопроса. Кибом не мог сказать, недоумение это или шок от того, что их раскрыли. - Ты спятил, Кибом? Ты себя хоть слышал? – резко прошипел Джонгхён. Кибом не мог остановиться сейчас. Не тогда, когда он был так близок к тому, чтобы узнать, есть ли люди, подобные ему. Особенно среди тех, кто был ему так близок. - Я знаю, что сказал, хён. Я спросил, влюблён ли ты в Джинки. Джонгхён, открыл и закрыл рот, как выброшенная из воды рыба, в поисках кислорода. Брови его сошлись где-то на переносице, и он впился в Кибома подозрительным взглядом. - Кибом, ты с ума сошёл? Как я могу быть влюблён в него? Это же… - В этом нет ничего ужасного, чёрт возьми!! – не выдержал Кибом. Ему надоело выслушивать от людей, что это неправильно и отвратительно. И он не хотел, чтобы его лучший друг думал так же. Но по виду Джонгхёна, Кибом осознал, что уже немного поздно. - Есть! Это неправильно и противоестественно! Как ты можешь даже думать о подобном? – в бешенстве спросил Джонгхён. Как будто Джонгхёна, которого знал Кибом, заменил какой-то ужасный человек, однако в его взгляде иногда проскальзывали огоньки сомнения. - Неправда! Это не противоестественно. И не отвратительно. Это любовь! – выпалил Кибом, больше стараясь убедить свою совесть, нежели Джонгхёна. Сейчас надоедливый голос в его голове звучал ещё громче обычного. Его глаза начало жечь из-за слёз, готовых политься в любой момент. - Кибом, прекрати нести бред. Два парня не могут…. влюбиться друг в друга. Просто не могут! Это мерзко. Противоречит всем законам природы. Я даже не знаю, с чего начать, чтобы описать это! Кибом издал короткий смешок. - Тогда я мерзок… - с мрачной насмешкой произнёс он. - О чём ты говор… - Я люблю Минхо. Так что, значит мне дорога прямиком в ад? – Кибом сказал слова, которые, как ему казалось, он никогда не произнесёт вслух. Ну, теперь всё сказано. Дело сделано, и пути назад нет.