В любви и на войне не все средства хороши

Кибом знал. Не то чтобы видел… Чувствовал. Ошибиться тут было трудно. Минхо был в бешенстве. Между ними мелькали дюжины людей, немного размывая картинку. Из-за этого Кибому казалось, что это мираж, и младший растворится в воздухе, как только фермер моргнёт. Но этого не произошло. Ни когда Кибом моргнул, ни когда слёзы помутили его зрение. Минхо двинулся к нему, и внезапно весь мир вокруг Кибома исчез. Существовали только они вдвоём. - К-Кибом? Кибом, ты в порядке? – он слышал голос Джонгхёна, но звук будто пробивался сквозь толщу воды, приглушенный и отдалённый. – Кибом?! – старший грубо выдернул друга из его грёз. Кибом перевёл взгляд с приближающегося парня на Джонгхёна. Тот, казалось, сейчас помрёт от беспокойства. Кибом пытался придумать вразумительный ответ, но смог только открывать и закрывать рот. В принципе, ему слова и не понадобились, за него всё сделал Минхо. - Мне кажется, я просил тебя перестать совершать глупые поступки… - тон солдата просто излучал холодную ярость, которая, словно иголки, впивалась в кожу Кибома. - Минхо, слава богу, ты… - А ты… Разве не твоей обязанностью было держать его подальше от проблем? – Минхо вплотную приблизился к Джонгхёну, буквально убивая того взглядом. Кибом всё ещё был слишком шокирован, чтобы что-нибудь сделать, но даже со своим затуманенным сознанием он осознал, что первым делом после стольких недель разлуки Минхо о нём беспокоится и отчитывает его за неосторожность. А теперь и на Джонгхёна переключился. - М-Мин… - сын старосты начал заикаться. Когда Джонгхёна, которого знал Кибом, в чём-то обвиняли, он немедленно вставал в защитную стойку. Но прямо сейчас он, видимо, расшифровав угрозу в голосе Минхо, просто попятился от него. - Он… - Минхо сделал паузу, чтобы взглядом указать на Кибома. - …должен был быть с тобой, в безопасности. Предполагалось, что он будет далеко, очень далеко от всех военных дел, - от низкого баритона Минхо прямо веяло силой. - Он… Я пытался держать его подальше. Но… - ТОГДА, ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ОН ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ?! Кибом аж подпрыгнул от неожиданности, а Джонгхён вздрогнул и попятился ещё немного. - Прекрати! Прекрати, Минхо! Что ты делаешь?! – Кибом затолкал Джонгхёна себе за спину. Некоторые из деревенских жителей, что стояли неподалёку, начали оборачиваться на шум. - А ты, Кибом! Почему тебе так трудно не лезть в неприятности? – теперь уже мгновенно приблизившись вплотную к Кибому, спросил Минхо. Кибом прямо встретил его взгляд, хотя это было трудно, так как их носы практически соприкасались. - А почему тебя это заботит, Минхо? Живой или мёртвый, я же ничего для тебя не значу, разве нет? – напомнил он. После этого Минхо, кажется, совсем потерял терпение (или что там у него было). Он поднял руки и обхватил лицо Кибома своими ладонями. Затем его пальцы, запачканные кровью, зарылись в волосы парня и потянули того вперёд, пока их лбы не соприкоснулись. Фермер из-за такого резкого движения инстинктивно вцепился в руку Минхо. Резкий запах крови японцев, тянущийся от солдата, просто убивал Кибома. - А теперь посмотри мне в глаза и скажи, что ты действительно в это веришь, Кибом! Кибом знал, что не сможет выполнить такое простое требование. - Что здесь произошло? – голос отца Джонгхёна перекрыл гул толпы, и постепенно, один за одним, люди умолкли. А Минхо всё не хотел отпускать Кибома, смотря ему прямо в глаза и, кажется, даже не моргая. Но серьёзность в голосе деревенского старосты заставила его убрать руки. Когда Минхо отстранился, Кибом выдохнул и только теперь осознал, что на какое-то время задержал дыхание. Минхо просто смотрел вперёд, и старший тоже заставил себя развернуться. Он заметил взгляд Джонгхёна, в котором сочетались, если это вообще возможно, замешательство и понимание. Голос отца Джонгхёна что-то вещал, но Кибома интересовал только человек, стоявший справа от него, так близко, и в то же время так далеко. Кибом уже несколько минут стоял перед домом деревенского старосты и смотрел в землю. Джонгхён ушёл, чтобы позаботиться о работе, за которой они, собственно, и пошли в деревню. А Джинки не появлялся с самого момента драки. Минхо всё это время молча стоял в нескольких шагах позади него. Он тоже видел всё произошедшее. Кибом всё ещё был под впечатлением от того, что сказал отец Джонгхёна, и, выслушав эти слова, он чувствовал, что больше не заслуживает права входить в этот дом. - Поздравляю, Кибом, у тебя снова проблемы! – после этих слов отца Джонгхёна Кибом уже в который раз за день почувствовал себя виноватым. – На этот раз ты действительно преуспел. Твоя неуместная храбрость дала людям ложную надежду выстоять против японской армии. Отличная работа! Кибом не знал, что сказать и что делать. Даже Джонгхён не мог стать его спасением, когда староста был в ярости. Если староста начинал прибегать к сарказму, чтобы указать на чьи-либо ошибки, можно было безошибочно утверждать, что человек действительно наломал дров. Что ж, Кибом действительно натворил дел, и теперь начал это осознавать. - Кибом… Хватит. Заходи в дом. Я приготовлю тебе поесть… - выйдя на порог, позвала его бабушка. Кибом даже не смог заставить себя взглянуть на неё. – Что сделано, то сделано. Теперь мы можем только идти вперёд и надеяться найти решение, - продолжила она, не дождавшись ответа внука. Когда он не сдвинулся с места, услышал её тяжёлый вздох. – Минхо, а ты не хочешь зайти и привести себя в порядок? После этих слов Кибом вспомнил, в каком виде был Минхо после недавних событий. Он обернулся и сразу же встретился взглядом с солдатом. - Если я никому не помешаю… - вся злость из его голоса уже пропала, осталось только равнодушие. - Конечно нет! Пока будешь умываться, я приготовлю что-нибудь поесть. Кибом, можешь хотя бы отвести его в ванную? – спросила бабушка, прежде чем развернуться и уйти в дом. Кибом повернулся к Минхо, ожидая какого-нибудь ответа. И не получил его. Только пустой взгляд, будто парень ждал действий Кибома. Наконец, отчаявшись дождаться какой-либо реакции, фермер двинулся в направлении дома, зная, что за ним последуют. На пути к лестнице, ведущей на второй этаж, Кибом прошёл гостиную. Затем прошёл мимо комнаты Джонгхёна, Сондам-нуны и своего временного жилища. А ванная находилась в конце коридора. - Я… Я принесу тебе что-нибудь из одежды, - даже не смотря на Минхо, произнёс Кибом и пошёл в свою комнату. Когда он вернулся, увидел, что младший уже снял рубашку и моет руки, даже не позаботившись закрыть дверь. Кибом вошёл, быстро положил вещи и развернулся, чтобы уйти. - Постой, - голос Минхо был хриплым. Кибом повернулся и в отражении большого зеркала увидел, что солдат смотрит прямо на него, опираясь руками о край раковины и так сильно сжимая их, что вены с тыльной стороны его ладоней вздулись и стали весьма заметны. – Мне жаль… - просто произнёс Минхо, но эта фраза несла гораздо большее значение, чем то, что прописано у него в словаре. О чём он жалел? О том, что оставил Кибома? О своём безразличии? О том, что срывался ранее? Кибом заметил порез на щеке Минхо, залитый его кровью и кровью японцев. Он взял полотенце с полки, висящей возле двери, и намочил его. Развернув Минхо к себе и заставив парня посмотреть на него уже не через зеркало, Кибом начал аккуратно промывать рану, придерживая солдата за подбородок. - Кибом, мне жаль… - уже с чуть большей уверенностью произнёс Минхо. Кибом не отводил взгляд от пореза. - За что? Это моя вина. Всё это… - с мрачной ухмылкой ответил он. Внезапно Минхо отстранился. Он с молниеносной скоростью метнулся к двери, захлопнул её, закрыл на замок и так же быстро вернулся. А потом комната просто растворилась, когда Минхо страстно поцеловал Кибома. Старший не был застигнут врасплох. Он предчувствовал это и очень ждал. Поэтому, когда его приобняли за талию, приподняли и посадили рядом с раковиной, скинув на пол парочку туалетных принадлежностей, Кибом без каких-либо колебаний обвил Минхо ногами, притягивая его ближе к себе. - Я скучал, Минхо, - прошептал он в губы парню, помня всю боль, которую испытал, когда военный произнёс те слова. Минхо обхватил лицо Кибома ладонями точно так же, как сделал это пару часов назад. Но в этот раз он был нежен. Даже его взгляд, изучающий лицо старшего, будто парень хотел запомнить его в мельчайших деталях, был мягким. - Я должен был сделать это, Кибом. И я мог держать тебя подальше, только заставив ненавидеть меня, - прошептал Минхо. - Потому что я не могу не делать глупые вещи, верно? – Кибом сжал руки, лежащие на груди Минхо, в кулаки. - Потому что вся эта твоя глупая храбрость… Кибом толкнул Минхо в грудь, чтобы создать между ними немного пространства. - Хватит! Отец Джонгхёна уже рассказал мне обо всём, что я сделал не так. Я не хочу выслушивать то же самое… Губы Минхо заставили его замолчать. Кибом возмущённо начал сопротивляться, не собираясь уступать так легко. Когда солдат, наконец, отстранился, Кибом знал, что это было не из-за его протеста. Просто парень хотел что-то сказать. - Я не говорю, в чём были твои ошибки. А прошу остановиться, перестать поступать правильно. Ты нужен мне, Кибом, и я боюсь, что однажды твоя смелость отберёт тебя у меня. - Что ж, а мне страшно каждую секунду своей жизни, когда тебя нет рядом. Не дают покоя мысли о том, куда может завести тебя работа. Похоже, мы квиты… - язвительно ответил Кибом. Пальцы Минхо, зарывшиеся в его волосы, сжались в кулак, но так, чтобы не причинить боли. Только чтобы показать напряжение. - Чёрт побери, почему ты такой упрямый? – прошипел Минхо, готовый, кажется, что-нибудь разнести. - Почему ты такой упрямый, Минхо? – парировал Кибом. Они оба были злы, сами не понимая причины. Никто, кроме Минхо, не мог заставить Кибома сходить с ума от бешенства, но при этом чувствовать себя таким любимым. Это настоящий парадокс – то, как они связаны друг с другом. Ну, вообще-то их отношения изначально не были нормальными. И когда всё это бешенство смешивалось с чистой страстью, мало что из мирских удовольствий могло затмить это чувство. И сейчас Минхо заставлял парня испытывать именно это, поцеловав его так, будто завтра для них никогда не наступит. Кибом охотно разомкнул губы, позволяя их языкам начать медленный, но от того не менее соблазнительный танец. Минхо стащил с Кибома рубашку и отбросил её в сторону. Вскоре отошёл сам, чтобы включить душ, позволив холодной воде политься с наименьшим напором. Затем взял Кибома за руку и потянул к себе, чтобы помочь тому избавиться от штанов. Старший оттолкнул чужие руки, чтобы сделать всё самому, позволив второму заняться своей одеждой. По логике, раздеваться друг перед другом должно было быть неловко. Но, на удивление, это было не так. Возможно, это всё потому, что у них не было никаких скрытых мотивов. Когда они вместе ступили под холодные струи воды, Кибом понял без слов, что Минхо не желал ничего больше, кроме как держать Кибома как можно ближе. Соприкасаясь губами в легких поцелуях, они смыли друг с друга грязь, оставленную жестоким миром. Вместе с грязью и запёкшейся кровью они смыли все свои проблемы, заботы, боль. В конечном итоге, когда смывать больше было нечего, Минхо просто долго держал Кибома в объятиях, будто пытаясь наверстать упущенное время, рисуя руками узоры на спине старшего. И вода им больше не казалась холодной. И зачем пытаться очиститься, когда мир поджидает тебя с новой порцией грязи? Ужин прошёл в молчании. Абсолютном. Даже разговорчивая Сондам-нуна предпочла сидеть тихо, ковыряясь в еде и поглядывая то на Кибома, то на своего отца (и изредка на Минхо). Джинки с Джонгхёном всё ещё не было, а бабушка поужинала раньше, чтобы вовремя принять лекарства. Напряжение в воздухе было таким, что его чуть ли не ножом резать можно было. У Кибома вообще не было аппетита. Обычно восхитительная еда казалась пресной и чуть ли не тошнотворной, и парень просто заставлял себя отправлять в рот кусочек за кусочком, чисто ради приличия. - Какие твои планы? Это были первые слова отца Джонгхёна, произнесённые за этот вечер и адресованные Минхо. Тот положил свои столовые приборы, чтобы ответить надлежащим образом. - Собираюсь искать другую работу, так как с сапожником вряд ли что-нибудь выйдет. Я обязательно что-нибудь найду… - Я имею в виду твои планы на сегодня. Где будешь ночевать? – мужчина выглядел очень суровым. - Эм… - Минхо запнулся, застигнутый врасплох. Прежде чем продолжить, он быстро глянул вбок, на Кибома. – Честно говоря, я не думал об этом. Я могу поискать какую-нибудь сторожку… Его снова прервали. - В этом нет нужды. Можешь остаться здесь, - сказал отец Джонгхёна, заканчивая свой ужин. - Вы очень добры. Но я не хочу доставлять вам неудобств. Я могу и сам найти себе пристанище. - А я и не предлагаю тебе оставаться бесплатно. Взамен будешь на меня работать, - продолжил отец Джонгхёна. Минхо выглядел немного сбитым с толку, как и Кибом. Его еда стыла в тарелке, давно позабытая. – Согласен? - Да. Но могу я узнать, что это за работа? Прежде чем продолжить, отец Джонгхёна посмотрел прямо на Кибома. - Станешь охраной Кибома. До ушей Кибома долетел сдавленный смешок откуда-то сзади. Он, не переставая идти к своей комнате, обернулся, чтобы узнать, что так позабавило Минхо. Тот моментально выпрямился и опустил руку, которой прикрывал рот. Кибом только вопросительно на него взглянул и повернул ручку двери, так как уже дошёл до своей комнаты. Минхо зашёл следом за ним, оставив дверь приоткрытой, ибо скоро им всё равно нужно было уходить. - Что смешного? – спросил Кибом, роясь в шкафу в поисках простыни и наволочки – Минхо отдали в распоряжение другую гостевую комнату. Они могли легко попросить горничную все приготовить, но Кибом никогда не любил нагружать других своими делами. И, возможно, ему просто нравилось делать такие обычные вещи для Минхо. - Я просто думал о том, что меня наняли делать то, что и так стало для меня инстинктом. Кибому потребовалось какое-то время, чтобы понять это. А когда он понял, смог только вздохнуть. И вот опять: кому-то нужно его защищать. Кибом, обеими руками держа найденные постельные принадлежности, ногой захлопнул дверь шкафа и вернулся к тому месту, где стоял Минхо, засунув руки в карманы. - Кибом, это неправильно, что, несмотря на всё, что произошло, я чувствую себя действительно счастливым, находясь сейчас здесь, с тобой? Старший с улыбкой затряс головой, рассматривая черты лица высокого парня, которые, как ему казалось, он не видел вечность. Порез на его щеке выделялся ярко-красной линией, перенимая на себя всё внимание Кибома, из-за чего его улыбка дрогнула. - Кибом, я собираюсь ложиться спать. Тебе что-нибудь нужно? – от порога комнаты донёсся голос бабушки. Кибом повернулся к ней, слегка удивлённый её словами. Потом собрался с мыслями и ответил: - Всё в порядке, бабушка. Я всё нашёл… - он показал ей простыни. Она улыбнулась, вошла в комнату, приблизилась к внуку и, не говоря ни слова, забрала постельные принадлежности. - Я всё сделаю. А вы двое просто пообщайтесь… или поспорьте… или что вам там нравиться делать, - шутливо сказала бабушка и с любовью потрепала Минхо по щеке, прежде чем развернуться, чтобы уходить. - Большое спасибо, бабушка. Спокойной ночи, - произнёс солдат с лёгким поклоном, из-за чего улыбка пожилой женщины стала шире. - Приятных снов, бабушка, - сказал Кибом, когда та уже закрывала дверь. Затем Кибом стал искать аптечку, которая абсолютно точно была где-то в комнате. Когда он, наконец, нашёл её в дальнем углу ящика комода, понёс к Минхо, который за это время не сдвинулся ни на сантиметр, и сразу же занялся раздражающим порезом на его щеке. - Знаешь, мне было бы гораздо легче, если бы ты сел. И, может, уберёшь руки? – сухо сказал Кибом, когда Минхо, не собираясь облегчать ему задачу, обвил его руками и крепко прижал к себе, пока старший протирал порез дезинфицирующим средством. - Конечно, - таков был короткий ответ Минхо, явно нацеленный на то, чтобы разозлить Кибома, хотя на того это никак не подействовало. Дверь резко распахнулась, явив миру взъерошенного Джонгхёна. Минхо сразу же опустил руки. - Кибом! Ты в пор… Оу.. – Джонгхён остановился на середине слова. Он переводил взгляд с Кибома на Минхо, не зная, что делать. Фермер мог только догадываться, какие картины нарисовал в своём сознании его друг. - Хён, как всё прошло? – спросил он, надеясь сменить тему. Джонгхён неловко почесал шею, не встречаясь взглядом с Кибомом. - Прошло… Хорошо. Я только что вспомнил, что у меня есть кое-какие дела. Тогда увидимся утром. Спокойной ночи, Кибом. Минхо, - Джонгхён поспешил вон из комнаты, даже не дожидаясь ответа. И чуть задержался в дверях. - И всё-таки, ты в п-порядке? – спросил он, ему всё ещё было неудобно. Кибом ответил ему одним простым «Да». И после этого Джонгхён закрыл за собой дверь, в последний раз бросив на них взгляд. - Прости, Кибом. Я не знал, что он… - начал Минхо. - Он знает, Минхо. Я уже сказал ему, - прервал его Кибом. Минхо это, кажется, немного шокировало. - И он нормально к этому относится? – спросил он, приподняв бровь. - Нет. Он до сих пор пытается свыкнуться с этим. Мне казалось, я и так достаточно напугал его, рассказав о нас. А теперь это. Думаю, он теперь такой на всю жизнь… - Кибом вздохнул и закрыл аптечку. - Что ты имеешь в виду под этим? – спросил Минхо, притворившись абсолютно невинным. - Невинность тебе не к лицу, Минхо, так что прекращай. Когда солдат, естественно, не прекратил, Кибом показал ему язык, что, наконец, возымело эффект. Старший собирался класть на место аптечку, когда Минхо неожиданно притянул его за запястье обратно и начал покрывать лёгкими поцелуями плечо, которое обнажала слишком большая для Кибома кофта. Парень хихикнул, как девчонка, от лёгкой щекотки. - Вот это прекращать? – загадочно прошептал Минхо ему на ухо. Кибом наплевал на аптечку и повернулся лицом к младшему. Намереваясь точно так же раздразнить его, он впился в губы Минхо страстным поцелуем, немало того удивив. Возможно, это было чуточку слишком страстно, подумал Кибом, когда отстранился и увидел, что вся игривость во взгляде Минхо пропала. Её место заняло всё возрастающее животное желание. Без какого-либо предупреждения солдат в который уже раз за день припал к губам парня. Но сейчас всё немного отличалось. На этот раз старший мог сказать, что Минхо хочется чего-то определённого. Чего-то, что ему может дать только Кибом. И этим чем-то был сам Кибом.