В любви и на войне не все средства хороши

- Минхо! Предполагалась, что ты будешь меня защищать, а не нападать на меня! – пытался отбиваться Кибом. Солдат ничего на это не ответил, просто продолжал целовать щёки, лоб и нос парня, пока тот говорил. - Эй! Ты хоть помнишь, где мы находимся? – пробормотал Кибом, его слова цеплялись друг за друга, так как Минхо продолжил покрывать поцелуями его скулы. Минхо на какое-то время остановился, и Кибом решил, что достучался до его здравого смысла. Как бы сильно им ни хотелось быть ближе друг к другу, это было неподходящее место. Это же дом Джонгхёна и его гостевая комната. Было бы неловко смотреть в глаза хозяину дома, если бы он знал, что они с Минхо здесь милуются. Поэтому нужно помнить об этом, какими бы приятными ни были объятия и поцелуи. И как только Кибом чуть расслабился, его резко потянули за запястье и крепко прижали к чужому телу. Солдат был таким тёплым. Парень чувствовал это даже через слои ткани их одежды, и это только ещё больше путало его мысли (как будто было недостаточно того, что он своим плоским животом ощущал кубики пресса Минхо). И чтобы окончательно показать, что останавливаться он не собирается, Минхо прильнул губами к месту прямо над ключицей Кибома, а затем прикусил кожу зубами. Тот откинул голову назад, его рот приоткрылся, а пальцы вцепились в мускулистые руки Минхо. - Эй! Н-Не хочешь остановиться?! – возмутился Кибом, но, противореча самому себе, прижимаясь к Минхо. Младший зализал место укуса, словно ему было жаль. Однако Кибом понял, что это вовсе не так, когда кожей почувствовал, что тот усмехается. - Обязательно… - лёгкий поцелуй в то же место, прежде чем солдат поднял взгляд на Кибома. – Как только закончу. С этими словами он слова прильнул к губам Кибома, нагло пользуясь тем, что они были приоткрыты. Фермер сдержал позорный стон, когда чужой язык скользнул по его зубам, затем под языком. Ибо это только больше раззадорило бы Минхо. А Кибом не мог этого сейчас допустить, не так ли? Подумав логически, он решил дать всему разрешиться естественным путём… Кибом отцепил руку Минхо от своего запястья и решительно оттолкнул его. Так вышло, что прямо за ним стояла кровать, на которую тот и рухнул. Парень приподнялся на локтях, в глазах, которые следили за каждым движением Кибома, было удивление (и едва различимое разочарование). Кибом подошёл к двери комнаты, плотно её закрыл и запер. Затем повернулся к теперь уже менее разочарованному возлюбленному на кровати. - Что ж, будет лучше, если никто не поймает тебя за этим занятием, верно? – спросил Кибом, возвращаясь к кровати и прекрасно понимая, какой намёк несли в себе его слова. Однако он всё равно натянул маску невинности. На лицо Минхо вернулось удивление, и оно только возросло, когда Кибом медленно подполз к нему на четвереньках, забрался на него и посмотрел на парня сверху вниз, полностью довольный его шокированным видом. Кибом положил руки на талию Минхо, тем самым удерживая равновесие. - Так удивлён, Чхве Минхо? – выдохнул он, боясь нарушить магию, окружающую их. Минхо перенёс весь вес своего тела на один локоть, чтобы второй рукой провести по лицу Кибома и остановиться на губах. На его лице снова появилась дьявольская ухмылка, которая заставляла сердце фермера биться чаще. - Какие неприличные вещи срываются с языка ангела… - протянул Минхо, глаза выдавали его похоть. Боже, что это творило с телом Кибома… Теперь уже была очередь старшего ухмыляться, когда он разомкнул свои губы и поцеловал кончик указательного пальца Минхо. Затем оставил палец в покое и наклонился, чтобы прошептать Минхо прямо в ухо: - Это ты сделал меня таким… Кибом помнил всё, что он выяснил о теле Минхо во время того случая в лесу. И он знал, что его слабое место – за ухом. Малейшего касания там было достаточно, чтобы заставить того стонать, и этот звук доставлял Кибому бесконечное удовольствие. И он снова использовал это знание себе на пользу, прижавшись губами к чувствительному месту и, чуть всасывая кожу, уделил этой точке побольше внимания, очень желая оставить свою метку. Дыхание Минхо явно сбилось, казалось, что он разучился дышать. «Хорошо», подумал Кибом. Закрыв глаза, он провёл языком дорожку от места укуса вниз, к ключицам, в процессе выдыхая тёплый воздух, заставив Минхо застонать его глубоким, сексуальным голосом. Потянув мешающий воротник вниз, Кибом продолжил свои действия. Сколько он этого ждал? Видимо, слишком долго, ибо сейчас он наслаждался этим даже больше, чем Минхо. Это было просто эгоистичное удовольствие. Ему нравилось знать, что Минхо желал этого (хотя Кибом ещё сам не до конца выяснил, что значит это) так же сильно, как и он. И он ловил кайф от того, что мог заставить этого грубого мужчину с внешностью, которая способна напугать даже физически сильных людей, метаться под его руками. Кибом переместил руки ниже, наслаждаясь ощущением мощной груди, а потом и кубиков пресса под его пальцами. Желание получить больше только возросло, когда он задрал майку Минхо, обнажив его идеальный живот. Он был уверен, что солдат сейчас может видеть в его глазах благоговейный восторг и голод. Возможно, тот даже будет потом над ним подшучивать из-за этого. Или же нет… Кибом скользнул вниз, чтобы его лицо было на уровне грудных мышц парня, и встретился с Минхо взглядом. По вожделению в его глазах он мог сказать, что тот точно так же голоден. И Кибом спустился ниже, чтобы оставить целомудренный поцелуй внизу груди. Взгляд его был прикован к глазам Минхо, а губы – к его коже, пока он спускался всё ниже и ниже, наслаждаясь красотой, покрытой многочисленными шрамами. Кибом понятия не имел, что делает, но знал только то, что главное – не отрывать губ от тёплой кожи. Минхо будто бы в экстазе заметался на кровати, когда Кибом набрался храбрости и положил ладонь на его пах. Старший тоже был в экстазе, чуть нажимая на возбуждённую плоть и наблюдая за выражением лица солдата. Кибом был слегка удивлён своей смелости, когда он спустился к дорожке волос, ведущей к той части тела Минхо, которую он сейчас обхватывал ладонью. Все его действия были инстинктивными. Такое происходило всегда, когда дело касалось Минхо. Только инстинкты и никаких здравых мыслей. Кибом резко остановился, когда Минхо неожиданно испустил животный рык и сел. Зарывшись пальцами в его волосы, он потянул парня вверх, пока их губы не встретились. Это больше было похоже на войну между их губами, нежели на поцелуй. Однако движения Минхо были плавными и аккуратными, когда он стянул с любимого майку и поменял их позиции: теперь Кибом был более уязвим. - Я собирался быть нежным, Кибом. Но ты не оставил мне выбора. Твои поцелуи прикончили мой самоконтроль, так что теперь… - Минхо стянул через голову свою майку, прежде чем наклониться снова, ухмыляясь, - …теперь тебе придётся поплатиться за это… Голос Минхо, о боже, он творил невообразимые вещи, заставляя голову Кибома кружиться. А слова только добавляли остроты. Опустошение. Это слово первым пришло Кибому на ум, когда Минхо наклонился и буквально набросился на его тело. Он был везде. Его руки и губы касались каждого участка обнажённого торса Кибома с просто невероятным напором. Конечно, солдат не лгал, когда сказал, что не собирается быть нежным. И старший вскрикивал и извивался, когда Минхо больно прикусывал или целовал чувствительное место. Кибом меньшего и не ожидал. Но даже несмотря на всю эту грубость, он всё ещё ощущал нежность Минхо, когда через какое-то время тот потянулся к нему за лёгким, как прикосновение пёрышка к губам, поцелуем. - Кибом, я хочу кое-что попробовать. Ты мне доверяешь? – низким голосом спросил Минхо. Его взгляд был зафиксирован на глазах старшего, а пальцы играли с краем его штанов. У Кибома в прямом смысле этого слова не было выбора, кроме как согласиться, так как он видел желание в тёмных глазах Минхо, умолявших его сказать «Да». Что он и сделал, кивнув один раз головой. Минхо выпрямился, всё ещё сидя на бёдрах Кибома, чтобы расстегнуть штаны. Фермер посмотрел вниз, между ними, и увидел, что, если сейчас он чуть качнёт бёдрами вверх, то это позволит им испытать то же удовольствие, что и в тот восхитительный день, в лесу. Каждое движение приносило им невообразимое наслаждение, которое было бы только большим, если бы не одежда между ними. Кибом внутренне вздрогнул, понятия не имея, что задумал Минхо. Когда с последней частью гардероба было покончено и Кибом лежал полностью обнажённым, он заметил, что младший не сводит глаз с его паха, и нервно заёрзал, желая прикрыться. Минхо смущал его таким пристальным вниманием. - Там нет ничего, что ты не видел. Так что прекращай пялиться! – Кибом потянулся рукой вниз, чтобы попытаться прикрыться. Однако Минхо руку перехватил и положил обратно на кровать. - Я тебя ещё никогда не видел таким, Кибом… Таким возбуждённым, таким прекрасным… Было ясно, что Минхо честен и не подшучивает над ним. И в той же степени, как этот комплимент тешил самолюбие Кибома, он также заставлял его желать вырыть яму поглубже и спрятать в ней своё пылающее лицо. Однако парню пришлось отложить все свои сомнения, когда Минхо прижался губами к внутренней стороне его бедра, так близко к самому сокровенному, а его пальцы, массировали и, лаская, чуть раздвинули ноги Кибома, чтобы дать ему немного места. Старший мог только тихо хныкать, наблюдая, как Минхо с каждым поцелуем приближался к его члену. Его сердце заколотилось в груди, а тело подчинилось ласкам, несмотря на стеснение, когда он, наконец, понял, что задумал второй. Минхо приоткрыл рот и лизнул головку члена парня, на пробу. Для Кибома будто небо на землю рухнуло. Он полностью и бесповоротно потерял над собой контроль. - Минхо… - умолял он. О чём умолял, не знал и сам. Но ему нужно было больше, больше, пока его грудь не взорвалась от сдерживаемых эмоций. Он просил о большем и получил это. Минхо обхватил его член губами, удерживая возлюбленного руками на месте и знакомя его с неизведанным ранее теплом, влажным, но просто потрясающим теплом. Кибом сжал в руках простыню, когда солдат медленно двинулся вверх, его язык неспешно ласкал член парня. Казалось, Минхо действительно знал, что делает, несмотря на то, что он продолжал посматривать на лицо второго, что тот едва улавливал сквозь полуприкрытые веки. Кибом от прикосновений просто растёкся в лужицу (громко стонущую лужицу, как он сам смог отметить, несмотря на свой затуманенный рассудок). Единственным вразумительным словом, которое он мог из себя выдавить, было имя солдата. Волны наслаждения неумолимо накатывали на него. - Боже! – громко простонал Кибом, когда язык Минхо скользнул по уретре (случайно или нет, парень не знал). Но тут же мысленно отругал себя за то, что создаёт такой шум, и прикусил наволочку от подушки, чтобы заглушать свои стоны, в то время как его доводили до пика. Кибом не успел предупредить Минхо и излился тому в рот, так быстро закончив удовольствие. Он крепко зажмурил глаза, видя вместо чёрного белый. Парень будто бы покинул на какое-то время своё тело, ему казалось, что он больше не в комнате, а где-то в другом месте, гораздо выше. Когда Кибом открыл глаза, начав восстанавливать сбившееся дыхание, солдат снова нависал над ним, ожидая каких-то слов и дыша так же тяжело. Однако первым делом взгляд старшего привлекла его собственная сперма на подбородке Минхо. Щёки Кибома вспыхнули. - Боже, прости, Минхо. Я должен был предупре… - Минхо ухмылялся, медленно целуя Кибома. Тот едва успел закончить вытирать сперму, как его прервали. - Тебе понравилось, Кибом? Кибом посмотрел на него с обожанием и любовью и со всей гаммой волнительных, светлых и счастливых эмоций. Как он может выразить простыми словами, насколько ему понравилось? - Очень, я так полагаю, судя по твоей улыбке… - с абсолютной уверенностью заявил Минхо. - Что? Это кто здесь улыбается? Отрицание. Не самый лучший способ, когда сам понимаешь, насколько всё очевидно. - Ты… - Было неплохо, Минхо… - Всего лишь неплохо? Тогда буду делать это снова и снова, пока ты не признаешься, что обожаешь это, - с нарочито серьёзным выражением лица произнёс Минхо и снова начал опускаться. Кибом хихикнул и обхватил парня ногами за талию, удерживая его на месте. - Это было потрясающе, Минхо… - Кибом сделал паузу, чтобы притянуть Минхо за шею и прошептать ему в губы: - Так же, как и ты… Вся боль, которую Кибом испытал ранее, стоила такой улыбки Минхо. Если бы он мог всю оставшуюся жизнь каждый день видеть это улыбающееся лицо, то был бы уверен, что счастлив, что бы там себе ни думало общество. - Минхо… Ты всё ещё… - Кибом снова покраснел, почувствовав, что ему в живот упирается возбуждённый член. Минхо, кажется, тоже немного был смущён этим. – Я могу… То есть, если ты хочешь… Не так, как ты… Но что-нибудь… - Кибом говорил короткими фразами, которые, кажется, не имели смысла для него самого. Он не знал, с чего начинать, если ему придётся повторить действия Минхо, хотя и хотел сделать это. Неуверенность всё ещё мешала ему. - Не нужно, любовь моя… Я не собираюсь заставлять тебя делать что-либо, хорошо? Я… Просто позабочусь об этом позже… - понимающе произнёс Минхо, пряча лицо в изгибе шеи Кибома. Старший слегка удивился тому, что парень не хочет позаботиться об этом сейчас, потому что ему, должно быть, действительно больно. Он чувствовал себя плохо. Ужасно. Потому что не мог дать Минхо то, в чём тот нуждался. Не знал, как. - Ты уверен, Минхо? Потому что я… Я имею в виду… - Тссс… Я занят любованием тобой. Ты выглядишь просто восхитительно, любовь моя… Кибом растаял от этих слов. Вот и всё. Больше ничего крепкого в нём не осталось. Только желеобразная, липкая субстанция, образовавшаяся из-за переполненности счастьем. - Я бы хотел быть девушкой. Твоей девушкой, Минхо… Минхо перестал водить носом по шее Кибома и с любопытством на него посмотрел. - Почему? - Потому что… тогда я бы… - Кибом сглотнул. – Знал, каково это… - Каково что? Кибом не смог заставить себя смотреть на Минхо. Вместо этого он повернулся лицом к светлой стене комнаты, всё ещё чувствуя на себе чужой взгляд. - Каково это: чувствовать тебя внутри… - практически неслышно произнёс он. Но по последующей за этим тишине понял, что его услышали. Если бы Кибом был девушкой, Минхо не нависал бы над ним всё ещё неудовлетворённый. Он мог бы получить то, чего желает каждый мужчина, когда дело касается секса. Подходящий кусочек мозаики для мужской анатомии, замок для ключа… - Боже, Кибом… - простонал ему на ухо Минхо. – Мой член реагирует на каждое твоё слово. Надеюсь, ты осознаёшь это… Что ж, Кибом явно не ожидал этого услышать. Солдат приподнялся на руках и начал слазить с кровати. И Кибом по выражению его лица предположил, что тот собирается позаботиться об этом прямо сейчас. Минхо на секунду прервался, чтобы ещё раз чмокнуть парня в губы. - И, нет, Кибом. Ты не хочешь этого… Минхо слез с кровати, и ухмылка на его лице подсказала Кибому, что тот знает что-то. Что-то, что он скрывал, и это только подогревало любопытство парня. И как только солдат более-менее прилично оделся и направился в туалет, закрыв за собой дверь, голову Кибома заполонили сотни предположений. Что ж, узнать что-либо наверняка сейчас он не мог, поэтому Кибом выбрал наиболее простой путь. Последовать за парнем и закончить то, что тот начал. Хоть его рту и недоставало опыта, но руки всё это компенсировали. - Ауч! – чересчур громко воскликнул Минхо. Все за столом повернулись к нему. Минхо виновато огляделся, в то время как Кибом пытался скрыть свой смех. - То есть, вау! Завтрак восхитительный. Большое спасибо за Вашу доброту, господин! Отец Джонгхёна, кажется, купился на это, как и все остальные. Кибом вынужден был признать, что Минхо очень быстро соображает. И он абсолютно не сожалел, что только что пнул его по голени под столом. Он полностью этого заслужил, оставив Кибома просыпаться одному в кровати. Обнажённым. Ему невероятно повезло, что его не обнаружила бабушка. Или Джонгхён. Минхо шикнул на Кибома, прежде чем, как примерный мальчик, вернуться к еде. Джонгхён тоже ел, делая вид, что не таращился на них всё это время. Странно, но тихо пререкаться с Минхо, хотя они только вчера воссоединились, было абсолютно естественно. Как будто расставания никогда и не было, и они просто продолжили с того момента, на котором остановились. - Конечно! Я помогала готовить, - прощебетала Сондам-нуна. Она решилась заговорить, потому что атмосфера за столом была уже не такой напряжённой, как вчера. Неожиданно размазывание омлета по тарелке показалось Кибому не такой уж плохой идеей. - Это всё объясняет. Ты, должно быть, прекрасно готовишь! Я помню твои блюда, - вежливо ответил Минхо, к большому удовольствию Сондам-нуны. Кибом прервал бы их, спросив, с каких пор чистка лука и разбивание яиц называется готовкой, но не стал. Он всё ещё боялся говорить перед отцом Джонгхёна. - Минхо, - неожиданно произнёс отец Джонгхёна, и всё внимание переключилось на него. - Да? – ответил парень, кладя столовые приборы. - Ты же помнишь то, что мы обсуждали вчера? - Да. Не выпускать его из вида, никуда не отпускать и не позволять ничего делать одному… - осторожно процитировал Минхо. Пока он говорил, Кибом смотрел на отца Джонгхёна и был немного застигнут врасплох, когда тот перевёл на него взгляд. Фермер сдержал глубокий вздох. С ним обращаются, как с какой-то принцессой. Или с ребёнком, которого нельзя оставлять одного. Ну, по крайней мере, это означало, что Минхо всё время будет рядом с ним. И этого Кибом долго ждал. - Хорошо! Сегодня в деревне будет собрание, нужно обсудить насущные дела, и твоё присутствие там необходимо. Кибом тоже должен прийти, раз уж это он заварил всю кашу. Эти слова неприятно жалили, и Кибом не поднимал взгляд с колен. И зачем он торопился и был таким глупым? Почему он всегда действует, не подумав? Как бы он ни сожалел о том, что разочаровал отца Джонгхёна, когда он мысленно возвращался в прошлое, то всё равно считал, что сделал то, что должно было быть сделано. Только это стоило лучше спланировать и обдумать, нежели торопиться и глупить. Сейчас единственный плюс всей ситуации – жители деревни были осведомлены, что должны сами себя защитить и ни от кого не зависеть. - Я понимаю, - официально ответил Минхо. – И, кстати, для всех ты работаешь у меня в саду. Так сможешь быть здесь всё время. Можешь сегодня же перебираться в домик к рабочим. - Я понял, - так же формально повторил Минхо. Когда Кибом поднял голову, чтобы взглянуть на него, то встретился со взглядом, полным заботы. - Ты в порядке, Кибом? – это первое, что сорвалось с губ Минхо, когда они оба вышли на задний двор через двери на кухне. - Всё хорошо… - солгал Кибом, всё ещё угнетённый словами отца Джонгхёна. Похоже, ему не поверили. Поэтому, чтобы сменить тему, парень сделал то, что у его получалось лучше всего. Он пнул Минхо по голени точно так же, как и раньше, за столом. - Боже, Кибом! Теперь-то что?! – воскликнул солдат, хватаясь за ушибленное место, как будто ему было очень больно, хотя Кибом знал, что тот симулирует. Этот человек, не охнув, стерпел рану на спине, а теперь жаловался из-за лёгкого пинка. Кибом не был настолько тупым. - Ты до сих пор не объяснил мне причину! И не притворяйся! Я знаю, что это не так уж больно! – Кибом скрестил руки на груди, ожидая объяснений. Минхо прекратил спектакль. - Я ходил на пробежку, Кибом. Просто бегал. Знаешь, когда я узнавал в прошлый раз, это не было преступлением, - он притворился раздражённым. - Почему ты меня не одел? Или хотя бы мог сказать, что уходишь, чтобы я запер дверь. Ох, как Кибом скучал по ожесточённым, будто судьба мира от этого зависела, спорам с Минхо о бессмысленных вещах. - Потому что… Чхве Минхо не одевает. От только раздевает. Если ты понимаешь, о чём я…- произнёс Минхо, вторгаясь в личное пространство Кибома. Мозг фермера отметил, что вокруг много рабочих и завопил: «Слишком близко! Слишком близко!» Но парень не обратил на него внимания. Кибом прекрасно знал, что он имеет в виду. - Тогда, может, нам посмотреть, что станет с Чхве Минхо, когда ему будет некого раздевать? – играясь, спросил он. - Ты не сможешь передо мной устоять, - уверенно прошептал Минхо. - Посмотрим, - бросил вызов Кибом. - Сноб! - Идиот! - Упрямец! - Самоуверенный! - Прекрасный! - Сво… Эй! – старший игриво хлопнул Минхо по груди, в то время как тот неконтролируемо хохотал. Так громко, что, когда Кибом услышал, как его тихо зовут, решил, что ему послышалось. - Кибом! – повторил Джонгхён уже громче, заставив друга повернуть голову в его направлении. Смех Минхо угас, когда он взглянул на болезненно неловкое выражение на лице Джонгхёна. - Да, хён? - Мы можем поговорить? – на лице Джонгёна, сейчас сильно напоминавшем марионетку, очень не хватало эмоций. - К-конечно… - произнёс Кибом, бросая взгляд на солдата, который сейчас смотрел на сына деревенского старосты. - Джонгхён-хён, насчёт того, что я вчера на тебя накричал, я прав…- Минхо не успел завершить свои извинения, так как его грубо прервали: Джонгхён схватил Кибома за руку и потащил его обратно в направлении дома. Пока его тащили, фермер послал Минхо извиняющийся взгляд, но тот только безразлично пожал плечами, сказав губами, что будет здесь. - Хён? – как только за ними закрылась дверь на кухню, снова спросил Кибом. - Джинки-хён пропал. Я не знаю, куда он делся. Но его нет, - прямо сказал Джонгхён, засунув руки в карманы. Только теперь Кибом заметил, что друг сегодня одет действительно хорошо, особенно для человека, который планировал весь день провести дома. - Почему? - Мы поссорились… - и прежде чем Кибом смог озвучить появившийся в его голове вопрос, Джонгхён уже ответил, словно прочитав мысли: - Да, Кибом, опять. У нас опять была ссора. Джонгхён был дураком, делая безразличный вид и притворяясь, что всё в порядке. Неужели он считал, что его лучший друг с самого детства не сможет определить, когда он не в порядке? - Из-за чего была ссора? – спросил Кибом, и Джонгхён тяжело вздохнул. - Он повёл себя, как идиот. Не дал мне прийти к тебе на помощь вместо того, чтобы помочь спасти тебя. Я больше не хочу иметь никаких дел с таким эгоистичным человеком. Я сказал ему это, и он ушёл, - из-за монотонной речи Джонгхёна смысл сказанного доходил до Кибома медленнее обычного. Теперь он понял, что Джонгхён всегда его защищал и ставил своего лучшего друга на первое место точно так же, как и сам Кибом. Кибом любил его за это и был вечно благодарен. Но то, что он осуждал Джинки за то, что тот защитил его от участи собрата Кибома по тюремной камере (или, ещё хуже, смерти), казалось фермеру очень неправильным. В конце-концов, он был благодарен этому человеку, что тот не дал Джонгхёну совершить глупость. - Хён, ты же не имеешь в виду… - Имею. Он не понимает, насколько ты для меня важен. Если бы с тобой что-нибудь случилось… - он запнулся. – Я никогда его не прощу! – закончил Джонгхён. - Хён, он всего лишь защищал тебя. Он люб… - Он не любит меня! Не так, как утверждаешь ты, и если подумать об этом сейчас, он никогда по-настоящему не знал меня, не понимал, чего хочу я, - теряя терпение, выпалил Джонгхён. - А ты не слишком драматизируешь? Я понимаю, почему ты на него зол, но разве заходить так далеко и утверждать подобное уже не слишком? Забудь мои слова, просто вспомни, каким замечательным хёном он был для тебя, пока не появился я. Я даже осмелюсь сказать, что он знает тебя лучше меня! И почему он так отчаянно защищает Джинки? - Замолчи, Кибом! Я ненавижу его и рад, что он исчез! – заявил Джонгхён, за что заработал смешок, который проигнорировал. – Это не относится к делу. Я позвал тебя, чтобы сказать, что собираюсь показать тебе правду. - Да? И что бы это могло быть? - Я собираюсь доказать тебе, что что бы ты там ни чувствовал к Минхо, это всё временно. Странное, необъяснимое но всё же помутнение. Ты мой лучший друг, и я решил, что не позволю тебе попасть в ту паутину лжи, которую плетёт этот человек снаружи, какие бы планы у него ни были. Кибом в ответ громко рассмеялся, просто чтобы досадить второму, ибо тот не видел в своих словах ничего смешного. - И зачем ему из всех людей понадобилось соблазнить именно меня? Кибом прямо посмотрел на Джонгхёна, и тот ответил ему таким же решительным взглядом. Служанка, которая случайно зашла в этот момент на кухню, была застигнута врасплох тем, что два друга с такой злобой смотрели друг на друга. Она медленно удалилась тем же путём, что и пришла. - Мы уже прошли это. Наши чувства взаимны и так же искренни, как и чисты. Я правда не могу представить себе счастливую жизнь без него, хён! – сквозь сжатые зубы произнёс Кибом. - Ты говорил то же самое и о нас с Джинки, и посмотри на меня сейчас! Мне жаль терять друга, но я собираюсь идти дальше, потому что где-то меня ждёт любовь всей моей жизни, и однажды я найду её! Кибом был готов ответить, что Джонгхён будет жалок, если и дальше продолжит всё отрицать, но что-то будто щёлкнуло, как только он открыл рот. Он знал, что иногда друг может быть твердолобым и действительно упрямым, но даже он не мог докатиться до такого, верно? - Хён, пожалуйста, скажи мне, что ты не поругался с Джинки только для того, чтобы доказать мне свою точку зрения! – попросил фермер, сердито смотря на друга. Джонгхён начал переступать с ноги на ногу. «Виновен», - подумал Кибом. - Нет, это не так! Этот Джонгхён… Кибому хотелось поставить его на колени и оставить, ревущего, как ребёнок, прямо на кухонном полу, чтобы вбить в его голову немного здравого смысла. Как он мог?! Скорее всего, он раздул из мухи слона, чтобы доказать свою правоту, что он сможет прожить и без своего хёна и что они вовсе не такие. Вероятнее всего, сам себя убеждает в отсутствии чувств. - Отлично… Вперёд. Мы с Минхо отчаянно ждали кого-то, кто придёт и научит нас правильным вещам. Пожалуйста, сделай это… - с сарказмом произнёс Кибом, скрестив руки на груди. Он и сам не знал, что его голос может звучать так злобно. – Но клянусь, Ким Джонгхён, если ты оттолкнул Джинки по собственной дурацкой гордости, то в этом мире нет никого глупее тебя. Резкие слова прозвенели в кухне, и Джонгхён поморщился от их эха. Кибом оставил его стоять неподвижно и вышел за дверь. Он знал, что его фраза продолжит звучать в ушах парня даже после его ухода.