В любви и на войне не все средства хороши

Темин стоял, неловко засунув руки в карманы и уставившись куда-то вдаль. На какую-то секунду мозг Кибома, кажется, перестал функционировать, и парень даже забыл, как двигаться. Но в следующую секунду сильные руки подняли его и поставили на ноги. Когда он увидел выражение лица Минхо, избегающего зрительного контакта с младшим, его сознание вновь заработало. - Эм… Я просто заглянул… А, знаете? Я могу зайти позже… - пробормотал Темин, разворачиваясь в сторону дома. - Темин, подожди! Всё в порядке. Ты можешь… - Кибом был в нерешительности. А что он может? Зачем Темин пришёл сюда? Темин выглядел напуганным, но в конечном итоге он смог заставить себя посмотреть в сторону двух парней. Он впервые с прошлого вечера встретился взглядом с Кибомом, и в старшем проснулось чувство вины. За что он чувствовал вину? Возможно, за то, что шокировал своего молодого, невинного друга тем, что влюбился в человека своего же пола. - Послушай, хён. Я не хочу ходить вокруг да около… - с серьёзным видом сказал Темин. А вот это что-то новенькое. Кибом подавил своё желание сказать что-нибудь по этому поводу, ожидая слов младшего. - Вы двое действительно… - Темин сглотнул. – Прошлой ночью Джонгхён-хён рассказал мне правду? - Это зависит от того, что он тебе сказал… - начал объяснять Кибом. - Он сказал, что вы любите друг друга. Затем начал говорить, что это бред собачий… Плевать, так это действительно так? – поспешно спросил Темин. Больше всего лицо его выражало любопытство. И, к большому своему облегчению, Кибом заметил, что парень не смотрит на него с отвращением, к которому он уже привык. Когда маленький Темин успел вырасти настолько, чтобы зрело вести такие серьёзные разговоры? Кибому казалось, что прошли годы с тех пор, как он в последний раз видел своего друга. И опять младший оказался человеком, полным сюрпризов. Как будто в определённых ситуациях наружу выходит другая его сторона, которую иначе никак и не увидеть. Кибом кивнул, не зная, как ещё можно ответить. Минхо, стоявший рядом с ним, решил вернуться к своим обязанностям и оставить их наедине. - Нет, останься, Минхо-хён, - по мягкому и дружелюбному тону Темина было ясно, что промывание мозгов от Джонгхёна ни капли не подействовало. Слава богу, парень не был таким же твердолобым, как его хён. - Темин, я знаю, что нельзя вот так сразу заставлять тебя говорить об этом, но ты должен знать, что в этом нет никакого бунта против общества или какого-то тайного умысла, как, кажется, считает Джонгхён. Я… Я не знаю, как объяснить, но всё ещё надеюсь на твоё понимание, так как ты мой близкий друг и твоё мнение имеет для меня значение, даже если… - Ты действительно любишь Кибома-хёна? – поток слов Кибома прервал прямой вопрос, застигший врасплох Минхо, который, кажется, находился не в своей тарелке, стоя между двумя друзьями. - Да, люблю… - на автомате ответил он. Кибом ждал ответа Темина. - За что? – с искренним любопытством спросил Темин. В любое другое время Кибом бы абсолютно точно обиделся за подобный вопрос. Но сейчас понимал, что человек не имел в виду ничего плохого. Он мог сказать, что младший всего лишь пытался понять всю эту ситуацию. - Просто люблю. Есть в нём что-то, что… Я не знаю… Могу только сказать, что слишком сильно о нём забочусь, чтобы не быть с ним… - таким вот был неловкий, но всё равно мужественный ответ Минхо. Кибому никогда не надоест слушать это. Никогда. Темин кивнул, пытаясь сделать вид, что всё понял, однако Кибом видел, что он всё ещё сбит с толку. Однако это не имело никакого значения, потому что, когда он встретился взглядом с фермером, на губах младшего заиграла лёгкая улыбка. - Уверен, что это не из-за того, что Кибом-хён такой женственный? – весело спросил Темин. Это заставило даже напряжённого, как струна, Минхо улыбнуться. Кибом почувствовал, как его просто захлестнула волна облегчения. Он не потерял друга. Тот стоял здесь, улыбаясь ему даже после всей сказанной им, как выразился Джонгхён, бессмыслицы. - Ты же не… Я имею в виду, мы… Боже… Всё хорошо? – неуверенно спросил Кибом. - Хён, признаюсь, я до сих пор не понимаю, что между вами происходит. Но я вижу, что он делает тебя действительно счастливым, и это всё, что имеет значение, верно? Всё просто… - сказал Темин, снова удивив Кибома своей зрелостью. Старший даже не осознал, что бросился к своему другу, пока не почувствовал, что крепко сжимает паренька в объятиях. - Хён… Придушишь… - просипел Темин. Кибом немедленно ослабил хватку, однако улыбка его ни на миллиметр меньше не стала. И ему вернули такую же яркую улыбку. – И, Минхо-хён… - выглянув из-за плеча Кибома, окликнул солдата Темин. – Думаю, у тебя что-то на лице… Щёки Кибома вспыхнули, пока он изо всех сил старался придумать объяснение, но в конечном итоге бросил это дело, поняв, что это не поможет, ибо Темин, наверное, видел всё. Он рассмеялся, видя, как Минхо ощупывает своё лицо в поисках того, о чём говорил младший. В кои-то веки всё стало казаться немного проще. Менее беспорядочно. Как раз, как сказал Темин. Всё просто. Кибом шёл сразу же за Минхо, в то время как высокий солдат вёл их сквозь толпу, чтобы они смогли выйти вперёд. Он чувствовал, как пальцы Темина крепко цепляются за его майку, скорее всего, нещадно сминая ткань. Несколькими моментами спустя солдат вырвался из бурлящей толпы, и Кибом, наконец, вновь мог дышать. Трое парней слонялись по двору, когда из ниоткуда появился Джонгхён и заявил, что его отец вернулся и собирает срочное собрание в том же месте, что и вчера. По этой причине все парни (за исключением Джонгхёна, который опять куда-то подевался) сейчас стояли перед возвышением, где стоял староста с другими старейшинами, которых Кибом даже не мог узнать. Оглядываясь в поисках знакомых лиц, парень осознал, что они стоят как раз рядом с переодетыми военными. У всех на лицах было выражение, ясно показывающее, что Кибом не достоин даже дышать с ними одним воздухом. Минхо тоже заметил эти взгляды и быстро сменил их позиции так, что теперь ближе к солдатам стоял он, прикрывая собой возлюбленного. Теперь Кибом не мог их видеть, но прекрасно слышал насмешки. - Ууу… Минхо так защищает свою сучку… - Какой джентльмен… - Пожалуйста, просто сдохните… - вежливо попросил кто-то, стоящий совсем близко к Минхо, и Кибом сразу же почувствовал, как руки парня сжались в кулаки, хотя тот всё ещё смотрел прямо вперёд. Кибом потянулся к ладони Минхо и, заставив её расслабиться, сплёл их пальцы. Солдат крепко сжимал его руку каждый раз, когда слышал едкий комментарий, позволяя старшему нейтрализовать всю его негативную энергию. Эти идиоты не заслуживали даже того, чтобы Минхо тратил свои силы и ломал им что-нибудь. Судя по их надменному поведению, в конечном итоге они всё равно как-нибудь нарвутся на неприятности. А затем отец Джонгхёна начал собрание, представив двух мужчин, стоявших по бокам от него. Они оказались старостами двух соседних деревень: Сувон и Осан. Они быстро представились, а Кибом не мог понять, по какому делу староста привёл их сюда. Однако он совсем не ожидал услышать это. - Мы объединим силы против японцев, - просто произнёс отец Джонгхёна и заработал только удивлённые взгляды и поднявшийся шёпот. – Это же то, чего вы все хотели. Это то, что мы должны сделать. И чтобы показать нам это, понадобился глупый поступок незрелого мальчишки, - взгляд в сторону Кибома, на удивление, без какого-либо осуждения. – Но это стало отрезвляющим сигналом для нас. Для меня. Кибому становилось любопытно. Что всё это значило? - Поэтому мы будем сражаться. За наши дома, нашу землю и наши семьи. И чтобы мы смогли сделать это, придётся работать сообща. Сувон и Осан пообещали помощь в битве. И молодёжь, и женщины будут содействовать защите наших деревень и защищать пожилых и детей. Как мне и сказал один молодой человек, мы должны сражаться до последнего вздоха, - закончил отец Джонгхёна, судя по всему, пытаясь создать зрительный контакт с каждым из присутствующих. Гордость в его глазах не искажал страх, что подействовало и на других. Это разожгло в душах жителей желание защитить себя. Наконец, они брали ответственность за свои судьбы, и Кибом ничего не мог поделать с непонятным чувством, переполнявшим его от того, что он является частью чего-то большего, нежели просто он сам. Он знал, что остальные чувствовали то же самое, все они теперь были связаны той жгучей нитью, которая возникает, когда провоцируют естественные человеческие инстинкты. Сражаться за выживание. И хотя Кибом всю жизнь верил в то, что всегда есть менее агрессивные способы постоять за себя, сейчас ничто не казалось ему более правильным, чем отвечать огнём на огонь. - Он с ума сошёл! Генералу это совсем не понравится, - пробормотал один из солдат, стоящий рядом с Минхо. Кибом не смог послушать ответы остальных, так как отец Джонгхёна начал излагать стратегию, которой они должны будут придерживаться. Всё было очень сложно. Три деревни должны были скоординировать свои действия. Во-первых, нужно было построить смотровые вышки, чтобы следить, не приближается ли враг. Расположение трёх деревень как раз позволяло им просматривать всю окружающую территорию и застать врага врасплох. Японцы не будут знать, что жители объединили свои силы, и тем более о том, что за ними следят. Это станет преимуществом. Затем разговор зашёл о самом важном. Оружие. В Сувон жил прославленный мастер боевых искусств, который также превосходно владел мечом. Молодёжь должна была каждый день брать у него уроки и практиковаться, чтобы довести свои навыки до совершенства. Многие (за исключением Кибома, который ни разу в жизни даже не прикасался к мечу) уже в детстве освоили азы, и это должно было помогать им учиться быстрее. В Осане было несколько умелых лучников, которые могли убить противника с большого расстояния. Это было идеальное сочетание для хорошей военной стратегии. В общем, у них, кажется, было всё, чтобы бросить вызов японской армии (ключевое слово - «кажется»). Не обязательно было произносить это вслух, все и так осознавали, что их традиционное оружие и умения абсолютно бесполезны против винтовок. Кибом понимал, что в этом вопросе отец Джонгхёна рассчитывал на британскую армию. Но даже учитывая помощь, это всё ещё был трудноосуществимый план. Теперь всё сводилось к умственным способностям, а не к физической силе. Это будет нелегко, но ведь они должны попытаться, верно? - Мы должны рассказать людям, что сотрудничаем с британской армией, - говорил Кибом, идя по пятам за отцом Джонгхёна, который направлялся в свой кабинет. - Я и собирался это сделать, но сначала хочу посоветоваться с генералом. Думаю, я и так уже разозлил его, переступив кое-какие границы, - сказал ему староста, когда они вошли в комнату. На удивление, он больше не был суров с Кибомом, и тот был счастлив тому, что в кои-то веки с ним обращаются, как со взрослым (хотя мужчина как раз сегодня назвал его незрелым). Но даже то, что парень мог сейчас с ним поговорить, доказывало, что что-то изменилось. - Зачем они скрывают своё присутствие? Теперь для этого нет причин, раз все жители решили сражаться с японцами… - озвучил свои мысли Кибом. - По плану всё до последнего момента должно было держаться в тайне, чтобы, когда японцы нападут на нашу деревню, мы смогли воспользоваться эффектом неожиданности. Чем больше людей будет знать, тем выше вероятность того, что сведения просочатся к японцам. Но, если подумать, то нам также нельзя шокировать своих людей в самый последний момент. Это может всё поставить под угрозу, - объяснил отец Джонгхёна. Кибом наблюдал за мужчиной, пока тот что-то искал среди документов на своём рабочем столе. - Даже со всей помощью, которую мы теперь получим, мы можем… - тихо начал Кибом. - Нас всё ещё легко победить, я понимаю, - прервал его отец Джонгхёна. Он прекратил поиски, чтобы взглянуть на Кибома. В его глазах светилась мудрость и спокойная уверенность в себе. Он был из тех, кто предвидит и просчитает все последствия своих действий, прежде чем принять решение (в отличие от фермера), поэтому тот должен был догадаться, что мужчина уже думал об этом. - Кибом, ты знаешь, как японская армия получила такую мощь? – спросил он. Кибом отрицательно замотал головой, немного застигнутый врасплох внезапной сменой темы разговора. - Они выиграли в войне с русскими, в которой их значительно превосходили численностью. Подумай об этом. Япония - это такая маленькая страна, чьё оружие едва ли могло сравниться с могуществом, которым обладала держава, вроде России. Что принесло ей победу? – снова задал вопрос отец Джонгхёна, и Кибом снова покачал головой, чувствуя себя действительно глупым. – Упорство, Кибом. И у тебя оно есть в изрядном количестве. Я говорю такое, не прочитав об этом в какой-нибудь философской книге. Сила воли превосходит даже самые невероятные умения. Я говорю, имея явные доказательства перед своими глазами. Мы можем презирать японскую армию, но нам также не повредит научиться у них всему, чему сможем, верно? Кибом моргнул, перегруженный информацией. Он действительно не знал о подобных деталях. Но теперь он вынужден был признать, что это открыло ему глаза и, определённо, подарило больше надежды на то, что они выйдут из надвигающейся кровавой резни победителями. - Чего стоишь? Иди. Занимайся делами, которыми обычно занимается молодёжь. А утром ты встанешь ответственным взрослым человеком, на плечах которого лежит гордость его страны. Не теряй больше ни секунды своего драгоценного времени, - с улыбкой произнёс отец Джонгхёна. Кибом осознал, что улыбается в ответ, несмотря на царящую в комнате мрачную атмосферу из-за катастрофы, которая настанет в ближайшем будущем. - Нам всё ещё нужно обсудить детали стратегии, не так ли? – спросил он, направляясь к двери. Отец Джонгхёна рассмеялся. - Да, мы можем. Но у меня есть чувство, что вы, молодёжь, позаботитесь об этом за меня. В конце-концов, именно поступок незрелого подростка привёл меня в чувство, - сказал он. Кибом улыбнулся в ответ, зная, что в словах мужчины не было никакой насмешки. Следующим утром Кибом проснулся в пустой кровати. Он даже немного запаниковал, пока звал Минхо по имени, ища его в ванной и даже в комнате Джонгхёна (чем сильно разозлил парня). Но потом он успокоился, вспомнив, что солдат любит ранним утром ходить на пробежку. И Кибом всё равно увидит его, когда спустится вниз. И он его увидел. В кабинете, вместе со своим дядей – генералом - и отцом Джонгхёна. Внимание Кибома привлёк разговор на повышенных тонах и он не смог удержаться от подслушивания (хотя это и подслушиванием назвать нельзя, так как голос говорившего был достаточно громким, чтобы его слышала вся деревня). Сквозь щель в двери Кибом имел небольшой обзор на происходящее в комнате. - И с чего вы решили, что я дам на это согласие? Это просто абсурд! – кричал генерал на отца Джонгхёна, который просто олицетворял спокойствие, сидя за своим столом и смотря на военного. Генерал же стоял спиной к Кибому, поэтому тот не мог увидеть выражение его лица. А Минхо стоял рядом со старостой. - Абсурд? А я считаю, что это только поможет нам. Теперь, когда Сувон и Осан желают присоединиться, наш шанс победить вырос. И британская армия тоже может оказать помощь, верно? – сказал отец Джонгхёна. Кибом восхищался тем, как мужчина сохранял спокойствие и на время разговора забывал о своей неприязни к генералу. - Оказать помощь?! Вы, идиоты, только будете стоять у солдат на пути, когда начнётся битва! И все погибнут! Вы на это рассчитываете? Сейчас генерал действительно переходил некоторые границы в разговоре со старостой. Ещё никто не мог так отозваться о людях, которые были под его защитой, и уйти безнаказанным. - Наоборот, я считаю, что у моих, как вы выразились, идиотов, есть больше шансов дать отпор японцам, нежели у ваших людей. Вы же не знаете, как далеко могут зайти люди, чтобы защитить своих любимых, не так ли? – произнёс отец Джонгхёна, многозначительно взглянув на Минхо и снова переведя взгляд на генерала. Слова были холодными. Сказал он их спокойно, однако они всё равно несли в себе холод. И все, кто находился в комнате, поняли намёк. Больше всего слова, кажется, повлияли на Минхо, который решил не встречаться глазами с ледяным взглядом своего дяди, и стал безучастно смотреть в окно. На пустоту в глазах любимого человека было трудно смотреть. Ох, как сильно Кибому хотелось зайти в эту комнату и ударить генерала. - Вам нечего терять, генерал. Если мы победим, можете забрать себе всю славу. А если проиграем… Что ж, в любом случае, мы этого не увидим, и вы всегда можете всё свалить на идиотский план деревенского старосты, отказавшегося подчиняться вашим приказам, - сказал отец Джонгхёна, подливая масла в уже разгоревшееся пламя. Ситуацию не улучшало и то, что тон его был довольно насмешливым, хотя он и был завуалирован сладкими речами, дабы убедить европейца. - Отлично! – воскликнул генерал, явно сдерживаясь, чтобы не ударить кого-нибудь, просто чтобы сорвать злость. – Только знайте, что мои люди принимают приказы исключительно от меня. Вы всё ещё под властью Её Величества, и эта битва – во имя Великобритании, - огласил генерал, словно зачитывал личный приказ королевы. Кибом понял, что это было попыткой показать, кто здесь настоящий лидер. Отец Джонгхёна просто кивнул, что только ещё больше принизило генерала. Кибому было интересно, что генерал хочет сделать за это с отцом Джонгхёна. Было ясно, что единственная причина, по которой он сдерживался и помогал им отразить атаку японцев, - желание выслужиться перед начальством и получить славу за то, что он служил в британской армии. Если бы не это, Кибом был уверен, тот бы уже отомстил отцу Джонгхёна. «Этот человек приказал убить мою корову», - подумал Кибом. – «И как скоро он отдаст такой же приказ, только в отношении неугодных ему людей?» Парень вздрогнул от этой мысли. Погружённый в свои мысли Кибом осознал, что упустил что-то из их разговора. Но его интерес снова вспыхнул, когда он уловил в потоке предложений имя Минхо. - … работает здесь. Он также может быть для нас связующим звеном, что, как я считаю, нам очень нужно, - говорил отец Джонгхёна. Кибом не смог уловить ответ. Но прежде чем он успел понять, что происходит, дверь распахнулась, из комнаты вышел генерал, и фермер быстро отпрыгнул в сторону. Генерал, заметив его, посмотрел в его сторону. Парень был встречен наихолоднейшим из взглядов, и всё равно он обжигал, как адское пламя. Кибом сохранял невозмутимый вид, и прежде чем он успел хоть как-то среагировать, перед ним уже стоял Минхо, закрывая его собой. У них был очень долгий разговор на иностранном языке, который Кибом с лёгкостью определил как английский. Даже не понимая ни слова, он мог сказать, что это была отнюдь не дружелюбная беседа. Вероятно, даже на угрожающих тонах. И Минхо был на более слабой стороне, занимающей оборонительную позицию. Прежде чем, наконец, удалиться, генерал ещё раз кинул на фермера взгляд и бросил пару резких слов на иностранном языке своему племяннику. Как только он скрылся из вида, Кибом заметил, что поза Минхо сразу же изменилась: теперь он походил на истощённого (скорее эмоционально, нежели физически) человека. Ссутулился, и вся его энергия куда-то исчезла. И в сотый раз Кибом осознал, что Минхо – всего лишь подросток, как и он сам, но из-за его взрослого поведения об этом было очень легко забыть. Солдату приходится справляться со всей грязью, которую обрушивает на него мир, и всё равно он отказывается делить с кем-нибудь своё бремя. Это было доказано тем, что Минхо всё время заботился о Кибоме, а тот ничего ему не дал взамен. Ему ни разу не предоставлялась возможность. Единственный раз, когда ему практически удалось разделить боль парня, был, когда они попали в переделку с военными, и то любимый тогда просто оттолкнул Кибома, ради его же безопасности. Кибом не позволит этому продолжаться. Теперь Минхо придётся позволить Кибому забрать его печали. После смерти родителей фермер не заботился так ни об одной живой душе, и он собирался это изменить. Почему? Кибом обнял Минхо сзади и положил ладони ему на грудь, прижимаясь лбом к его спине. Младший медленно расслабился, накрыл руки парня своими, и тот оставил целомудренный поцелуй на шее солдата. - Идём. У нас есть работа в городе, - сказал ему Кибом, предлагая выйти вместе из дома. Военный безмолвно последовал за ним, явно думая о чём-то другом. Потому что Минхо заслуживал этого. Они трудились весь день, чтобы построить смотровые вышки, как и было запланировано. Кибом настоял на том, чтобы по мере свох сил помогать другим. (Хотя это включало определённые вещи, которые Кибом не умел делать. К примеру, распиливание брёвен. Кто же знал, что для этого в большей степени требуется умение, нежели простая сила?) Минхо громко рассмеялся, когда отпиленный кусок полетел фермеру на ногу, и Кибом угрожающе потряс пилой в направлении солдата. Тот сразу же сделал вид, что очень занят разговором с каким-то деревенским жителем, как будто это не он смеялся секунду назад. Им было весело. Минхо вёл себя, как ребёнок, а старший, наверное, даже хуже. Но за всем этим проглядывали несказанные слова об утреннем происшествии. Пустота в глазах любимого, кажется, навсегда отпечаталась в памяти Кибома. И это только добавляло ему решимости всё изменить. Кибом не мог перестать думать о том, как, несмотря на всё, что происходило в его жизни, ему повезло иметь рядом с собой таких любящих людей. Родители, может, и покинули его в очень юном возрасте, но оставили его в надёжных руках. Его бабушка, Джонгхён и его семья, Темин… Он всегда был окружён людьми, которые так искренне заботились о нём. Немногие удостаиваются такого подарка судьбы. И Кибом знал одного такого человека. Его любимому человеку любить больше было некого (генерал, определённо, был не в счёт). Фермер думал о том, как солдат постепенно разрушил стену вокруг себя, чтобы впустить Кибома. Он позволил парню украсть любовь, долгое время заключённую в его сердце, так как отдавать её было некому. Всю свою жизнь Минхо учился сдерживать любовь, а когда появился Кибом, отдал ему её всю без остатка. Кибом был уверен, что, если хорошо присмотреться, можно будет увидеть пустоту в его груди, там, где была любовь. И, неожиданно, ночью он только это и мог видеть, когда они лежали лицом друг к другу, достаточно близко, чтобы прикоснуться, однако не делали никаких движений. Кибом изучал Минхо взглядом, подложив руку под голову. - О чём думаешь? – спросил тот. Старший заставил его замолчать, приложив палец к его губам и придвигаясь ближе к его телу. И легко, едва касаясь кончиками пальцев тёмной кожи, провёл по его лицу. Глаза солдата сами собой закрылись Кибом опустил взгляд и увидел огромную зияющую дыру там, где Минхо раньше хранил свою нескончаемую любовь. Его пальцы прочертили дорожку по шее младшего вниз, к груди, и, наконец, он просто приложил ладонь к тому месту, где ритмично билось сердце парня. Фермер достаточно долго не убирал руку, слушая чужое сердцебиение. В конце-концов оно слилось с пульсом Кибома, и казалось, что их сердца бьются в одном ритме. Как и должны. - В чём дело, любовь моя? – снова задал вопрос Минхо, уже открыв глаза и наблюдая за действиями Кибома. - Я собираюсь заполнить её… - прошептал он, зная, что его не поймут. Минхо сохранял молчание в ожидании продолжения. – Я собираюсь дать тебе всю любовь, которую ты заслуживаешь, и даже больше. Ты будешь окружён людьми, которых любишь, и каждый раз, когда ты отдашь частичку своей любви, я буду рядом, чтобы восполнить её… - Кибом… - начал Минхо, но губы Кибома прервали его. Это был самый сладкий из всех их поцелуев. Только мягкие прикосновения губ – ничего больше. Однако для них это значило то, что никогда нельзя будет выразить словами. В любом случае, слова никогда не были важны в их отношениях. Не тогда, когда они могут общаться миллионами других способов. - Ты больше никогда не будешь одинок, Минхо… Грустная улыбка, которая озарила лицо солдата, стоила всех сокровищ на поверхности этой планеты и в её недрах. Кибом знал, что теперь Минхо понял, о чём он говорил. И эта улыбка не увяла, когда в комнату неожиданно ввалился Джонгхён. И когда старший втиснулся между ними, став живой перегородкой, - тоже. И улыбка абсолютно точно не исчезла, даже когда они уснули в не очень удобном положении: голова Кибома лежала на груди Джонгхёна, чтобы парень мог видеть Минхо, а их пальцы были переплетены, ибо даже сын деревенского старосты не был достаточно силён, чтобы разъединить их.