В любви и на войне не все средства хороши

Чтоб тебя, Чхве Минхо… Кибом в сотый раз за сегодняшний день проклинал Минхо, удобнее перехватывая тяжелое металлическое лезвие, так как его запястья начинало сводить судорогой. Взглянув вперёд, он увидел, как солдат ухмыляется в своей любимой хвастовской манере. Ну конечно. Он упражнялся с намного более умелыми мечниками, в то время как Кибом до сих пор практиковался с начинающими. Не помогало и знание того, что оба начали с нуля, но Минхо уже спустя несколько дней был настолько хорош. Кибом же не виноват, что меч не его конёк, верно? Застонав, Кибом снова начал оттачивать простые движения, которым их научил мастер меча из Сувон. Он должен был признать, что сегодняшний день явно не самый лучший в его жизни. Начался он прекрасно, но, к сожалению… Фермер погрузился в воспоминания о сегодняшнем утре, когда он проснулся. Вспомнил и причину своего угрюмого состояния. Это утро началось, как и все остальные, проведённые в доме Джонгхёна: Он проснулся в объятиях Минхо. Джонгхён где-то пропадал с прошлой ночи, и его лучший друг предположил, что тот просто устал втискиваться между ними. Кибом был в хорошем настроении и не упустил возможность украсть лёгкие поцелуи с губ второго парня. Однако лёгкие прикосновения переросли в страстные поцелуи, у обоих сбилось дыхание, и Кибом уже сидел верхом на солдате. Они даже не понимая, как сильно возбуждены, начали двигать бёдрами, создавая трение. Что ж, осознание пришло достаточно быстро, когда они услышали голос бабушки, звавший их на завтрак. Холодный душ разобрался с проблемой в его штанах. Но вспыхнувшее желание было слишком сильным, чтобы так просто от него избавиться. С той ночи, когда Минхо вернулся, у них больше не было никаких интимных моментов. Кибом никогда не признает этого вслух, но теперь, находясь рядом с Минхо, он чувствовал…. некую неудовлетворённость, чего-то ему было мало. В последнее время это происходило всё чаще. Когда парень не был занят упражнениями с мечом или чтением книг о военной стратегии, думать мог только об этом. То, что он каждый день наблюдал за Минхо на тренировках, тоже никак ситуацию не улучшало. Видеть, как каждая его мышца напрягается, чтобы идеально повторить движения учителя, было настоящей психологической пыткой. И, конечно же, эта самоуверенная ухмылка, играющая на его губах каждый раз, когда он дрался, и пот, стекающий по его лбу и шее, просто сводили Кибома с ума. Парень мог только зациклиться на первостепенной задаче, а именно – овладеть мечом, чтобы отвлечься от другого. Если бы только Минхо знал, что делает с Кибомом одним своим существованием, что ж… он бы не стал молчать, верно? - Хён, сосредоточься! – отругал фермера Темин, вырывая его из раздумий. Кибом вздохнул, прежде чем снова поднять меч и сделать правильный выпад. Спустя ещё час напряжённого обучения им дали время отдохнуть перед последней, вечерней, тренировкой. Бабушка Кибома настояла на том, чтобы принести им ужин, несмотря на протесты. - Чья ещё еда может придать тебе сил, если не моя? – сказала она, когда Кибом начал ворчать. В особенности из-за того, что женщина пришла одна, так как Сондам-нуна гуляла с подругами. - Всё равно, бабушка! – ответил Кибом, подчёркнуто закатывая глаза. Они сидели под деревом, растущим рядом с местом их тренировок, и краем глаза он заметил, что к ним направляется Минхо. Кибом видел, как люди с восхищением смотрели Минхо вслед. Они глазели на него так, словно он был богом, спустившимся на землю. Это началось после того, как отец Джонгхёна официально представил его и пятерых других военных жителям деревни, в процессе рассказав, что на их стороне стоит британская армия. Это объявление сильно подняло боевой дух людей – теперь их шанс на победу увеличился. - Бабушка, вы пришли одна? Здесь правда небезопасно… - начал говорить Минхо, но женщина закатила глаза, в точности копируя внука. Солдат прервался на середине фразы, удивлённо посмотрел на Кибома, на его бабушку, а затем снова на Кибома. - Ох, сынок, оставь эти слова для того, кто станет слушать! Мне нужно кормить молодых и сильных парней. Хочешь, чтобы я игнорировала свои обязанности? – преувеличенно серьёзным тоном произнесла женщина, пока Минхо присаживался рядом. Тот рассмеялся, прежде чем отрицательно помотать головой в ответ, его глаза лучились весельем,. - Я должен тебя предупредить, бабушка. Этот парень может прикончить всю еду, что ты принесла, и твоему драгоценному внуку ничего не останется! – сказал Кибом, пока женщина доставала съестное из своей сумки. Минхо бросил не него наигранно грозный взгляд. - Всё в порядке! Посмотри на это, Кибомми! – женщина взяла Минхо за руку и подняла её вверх, указывая на выделяющиеся бицепсы. – Для этого нужно много энергии. Он может есть столько, сколько захочет! Кибом состроил обиженную моську и скрестил руки на груди. Минхо расхохотался и умолк только тогда, когда потерял равновесие и начал падать. Пожилая женщина и вовсе выглядела так, будто ничего не произошло, направившись на поиски Джонгхёна и Темина, для которых тоже принесла еды. Но ни одного из них не оказалось поблизости, что позволило Минхо с радостью забрать себе их порции. Он «щедро» предложил немного Кибому, но тот вежливо отказался (пронзив солдата взглядом). Фермер притворился раздражённым, на самом деле чувствуя себя абсолютно счастливым. Минхо весело смеялся, пока бабушка с присущей ей любовью ухаживала за ним. Кибому нравилось наблюдать, как парень так громко беззаботно смеётся над всем, что говорит пожилая женщина (возможно, даже над какими-нибудь смущающими фактами о Кибоме, но прямо сейчас это было абсолютно неважно). Нравилось смотреть, как его бабушка нянчится с Минхо, например, к его подбородку прилипло зёрнышко риса, и она убрала его. Всё это было очень приятно видеть. Как будто они были одной семьёй. Одной, очень счастливой семьёй. - Похоже, сегодня кто-то чересчур уж насладился ужином, - протянул Кибом, когда они решили прогуляться после еды. Бабушка сказала, что дождётся окончания их тренировки, чтобы они смогли вернуться домой вместе. Кроме того, она уже вовсю сплетничала с другими пожилыми женщинами. Минхо предложил пройтись перед возобновлением занятий, и вот они гуляли вокруг тренировочной площадки. - Похоже, кто-то ревнует… - заложив руки за спину, произнёс Минхо. - Пффф… Я? Ревную? Никогда подобным не занимался! – с негодованием ответил Кибом. Минхо ухмыльнулся, заворачивая в пустую аллею. Старшему пришлось ускорить свой шаг, чтобы поспевать за ним. - Правда? Потому что, кажется, что кто-то расстроен тем, что он больше не любимчик бабушки… - Эй! Ей просто нравятся твои мускулы! Подумаешь! – под конец тон Кибома был насмешливым. - А тебе они разве не нравятся? – прямо спросил Минхо, по его выражению лица было понятно, что ответ он уже знает. - Н-Нет… У меня нет особого интереса к таким вещам, так как внешность не… Минхо резко развернулся к нему и пригвоздил собой к ближайшей стене, опираясь на неё руками по обе стороны от головы парня. Кибом напрочь забыл, что собирался сказать. - О чём ты там говорил? – прошептал Минхо, губы его находились всего лишь на расстоянии выдоха от губ Кибома. - Я говорил, что не… - слова парня прервал нос Минхо, который мазнул по коже за ухом старшего, при этом выдыхая горячий воздух. - Боюсь… - солдат, дразня, прижался губами к чужой коже. – Я не совсем понимаю, что ты пытаешься сказать… Кибом задрожал, его руки сами поднялись и вцепились в ткань рубашки, прикрывающей грудь Минхо. - Минхо… прекрати дразнить меня… - искренне попросил Кибом. Младший отстранился, но ровно настолько, чтобы второй парень смог увидеть желание в его глазах. Игривая атмосфера, царившая раньше, немедленно переросла в нечто более напряжённое. - Я сегодня не смогу вернуться домой. Ким-ачжосси хочет, чтобы я сходил в лагерь и передал кое-что… - произнёс военный, касаясь своим лбом лба Кибома. Фермер очень, очень сильно старался не заскулить от разочарования, так как знал: то, что Минхо должен был сделать, действительно важно. Но всё равно бессознательно сильнее вцепился в ткань чужой рубашки, как будто не был готов отпускать её. - Минхо… Я хочу… Мне правда нужно… Нужно… - Кибом не совсем знал, как выразить свои мысли словами, чтобы была понятна его острая потребность в присутствии солдата. - Знаю, любовь моя. Мне тоже. Но сегодня мы не можем… - ответил тот. Кибом слабо кивнул. – Может… Может, когда я вернусь, мы можем кое-что попробовать. Кое-что… - произнёс Минхо, но слова его прозвучали больше как вопрос. Они ещё даже не прикоснулись друг к другу, но Кибом уже мог чувствовать, что его кровь побежала быстрее. - Что именно? – спросил он. Вместо ответа Минхо убрал одну руку от стены и на короткий момент приложил ладонь к щеке Кибома, прежде чем двинуться ниже. - Кое-что более интимное, чем всё то, что мы пробовали ранее. Что сделает тебя моим целиком и полностью… - от такого низкого голоса у Кибома по спине побежали мурашки. Или же их вызвали пальцы Минхо, пробежавшиеся вдоль его позвоночника, но парень действительно не мог успокоиться, пока слова эхом звучали в его ушах. А потом… Это было просто похоже на взрыв. – Мы можем заняться любовью… - низким хриплым голосом сказал Минхо, и Кибом в предвкушении и волнении подался вперёд. - М-Мы можем? – спросил он, снова задрожав, когда солдат начал покрывать лёгкими поцелуями его лицо. Боже, как много Кибом хотел сделать, но не мог объяснить этого Минхо. Хоть что-нибудь. Хоть что-нибудь, пока они вместе. - Да, любовь моя. Мы можем… Какое-то время они просто стояли в аллее, обмениваясь нежными, неспешными прикосновениями. Один или два раза они поцеловались, но в основном просто чертили замысловатые узоры на телах друг друга, готовясь к ночи, которую должны будут провести не вместе. Пока им не пришлось вернуться на тренировку, где снова нужно выложиться на полную. «Сегодня будет долгая ночь», - думал Кибом, боясь ложиться спать без родного, обнимающего его тепла. Кибом начинал понимать, что искусство войны не так легко, как кажется. Это не просто: «Собери людей, раздобудь оружие и убивай», как он наивно полагал. Однако сейчас он был решительно настроен во всём разобраться. Кибом перелистнул страницу книги под названием «Искусство войны», написанную китайским генералом, впоследствии ставшим философом. Парень сидел, скрестив ноги и прислонившись спиной к огромному книжному шкафу в кабинете отца Джонгхёна. Он был так рад, что староста позволил ему пользоваться этой комнатой, даже когда его не было рядом. Это дало Кибому возможность заглянуть во все имеющиеся книги о войне и стратегии. Можно и не упоминать о том, что таковых здесь было много, помимо произведений других жанров. Иногда Минхо сидел вместе с ним, читая другие книги, которые были ему интересны. Однако, так как солдат со вчерашнего вечера не возвращался из своего лагеря, похоже, сегодня Кибом будет здесь в одиночестве. Кибом размышлял о написанном в книге: о том, что любая борьба основана на обмане. Что нужно заставить врагов считать, что те выигрывают и имеют преимущество, потешить их самолюбие, пока оно не начнёт вредить их же стратегии. Что нужно притворяться слабым, обманывая глаза врагов, пока не придёт нужный момент. Что победа в войне зависит не от количества, а от единства людей. И вдруг он услышал музыку, доносившуюся с верхнего этажа. Это было странно, потому что семейство Ким никогда не включало радио. Кроме того, если музыка действительно лилась из радио, то звук доносился бы с кухни, а не сверху. Значит остаётся только один вариант. Джонгхён. Кибом сразу же вскочил с пола, закрыл книгу и положил её на место. Затем пошёл на звуки музыки. Дойдя до комнаты Джонгхёна, он открыл дверь и вошёл, даже не постучав. Его хён сидел на подоконнике, держа в руках гитару и наигрывая незнакомую мелодию. Он не остановился, даже когда друг выдал своё присутствие, подойдя к парню. А вот увидеть яркую, от уха до уха улыбку, Кибом не ожидал совсем. Джонгхён был счастлив. Очень, очень счастлив, если эту улыбку можно было считать каким-либо признаком. И он даже не пытался скрыть её от Кибома. Кибом ждал, пока Джонгхён не закончит играть, чтобы забросать его вопросами, метавшимися в его голове. Он осознал, что тоже неосознанно улыбается и покачивается в такт музыке. - Что произошло? Такое ощущение, что у тебя сейчас лицо треснет… - бесцеремонно заявил Кибом. Джонгхён посмотрел в окно и вздохнул, улыбка его стала чуть меньше, не такой яркой, и теперь младший мог спокойно на неё смотреть. Он выглядел так, словно был под каким-то наркотиком, взгляд его был затуманен и устремлён в никуда. Как бы банально это ни звучало, Джонгхён выглядел, как безнадёжно влюблённый подросток (коим и являлся, предполагал Кибом). - Я счастлив, Кибом… - озвучил и так очевидное Джонгхён. Друг его закатил глаза, но этого, кажется, не заметили. - Спасибо, что сказал, хён! А то я не мог определить… - с сарказмом произнёс он. - Кибом, ты когда-нибудь был настолько счастлив, что твоё сердце, казалось, вот-вот разорвётся на тысячу кусочков, а потом и тело, потому что ты просто не можешь держать всё в себе? – вслух поинтересовался Джонгхён, игнорируя сарказм Кибома. Фермер тоже прекрасно знал это чувство, но притворился, что понятия о нём не имеет. - Как кровожадно, хён… - Ты прекрасно знаешь, о чём я! Именно это я сейчас чувствую… - Почему, хён? – спросил Кибом, сам уже разрываясь от любопытства. - Потому что я… - Джонгхён резко запнулся. На его лице появилась тень неуверенности и беспокойства. - Скажи мне, хён. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне обо всём! – подтолкнул его Кибом. - Я… Я… Ясегоднявстречалсясджинки… Кибом моргнул, до него постепенно доходил смысл этой стремительной тирады. Ему казалось, что где-то там он слышал имя Джинки. А! Так всё дело в Джинки! На губы Кибома просилась ухмылка, но он сдержал её, боясь, что, если покажет свои эмоции, старший может закрыться и не расскажет никаких деталей. Джонгхён, кажется, ожидал, что друг усмехнётся и начнёт издеваться, но когда этого не произошло, он с облегчением выдохнул. - Так что произошло? – как бы между прочим спросил Кибом. Джонгхён нервно сглотнул, на автомате барабаня кончиками пальцев по гитаре. - Я извинился перед ним. Понял, что… что, возможно, был с ним излишне резок. И он… - на его лицо вернулась ослепительная улыбка, словно он что-то представлял у себя в голове. – Да, он простил меня… Было ясно, как день, что Джонгхён не рассказывал всей правды. Никто так не улыбается из-за того, что его простил друг. И хотя Кибом ясно это видел, он не имел понятия, что именно сделал Джинки, чтобы заставить Джонгхёна так улыбаться. - Вы двое что-то сделали? – напрямую спросил он, только чтобы посмотреть на реакцию. Когда старший закашлялся и начал бить себя по груди, чтобы впустить в лёгкие хоть немного воздуха, Кибом понял, что что-то явно произошло. И на этот раз сдержать ухмылку он не смог. - Что сделали? – вытаращив глаза, спросил Джонгхён. - Просто тебя сегодня не было весь день. И вчера. Я имею в виду, может, вы куда-нибудь ходили или ещё что-нибудь? – притворившись святой невинностью, спросил Кибом. - Эй! Что бы ты себе ни надумал, всё не так! – старший слегка нахмурился. Хотя его щёки окрасились красным, что доказывало обратное, но Кибом милостиво решил это не озвучивать. Джонгхён, скорее всего, ещё привыкал ко всему этому, и друг не хотел ничем рисковать и слишком сильно давить на него. Кибом предпочёл бы оставить это на потом, когда Джонгхён, наконец, решит во всём признаться. - А я ничего и не говорил. Просто рад, что ты счастлив. И ты даже снова взял в руки гитару… - честно сказал ему Кибом. После этих слов Джонгхён, кажется, снова расслабился и сыграл ещё несколько аккордов. - Я всё время играю. Просто не делаю этого перед тобой… - ответил он, прежде чем сменить мотив. Кибом сел рядом с ним, слушая композицию, которую он играл. Ему нравилось слушать игру Джонгхёна. Это напоминало ему о не таких трудных временах, когда самым большим беспокойством было то, что ветер может сорвать крышу с сарая. Или то, что бабушка отругает его за позднее возвращение домой с прогулки с друзьями. – Прости, Кибом, - внезапно сказал Джонгхён, когда песня закончилась. Фермер повернулся к нему, но тот не захотел встречаться с ним взглядом. – Я вёл себя очень подло. И с тобой, и с Минхо. Как бы сильно я ни был против ваших отношений, мне не стоило быть таким резким… Наконец-то! Джонгхён начинает его понимать. Всё благодаря Джинки? Кибом хотел поблагодарить этого парня за то, что тот привёл его лучшего друга в чувство. - Минхо… Полагаю, он не такой уж плохой. Я имею в виду, что он хорош хотя бы на 10,5%, раз спасал тебе жизнь, верно? – неловко выдавил Джонгхён. - Только на 10,5%? – поддел его Кибом. Его друг резко отвернулся к окну, чтобы спрятать своё лицо. – Спасибо за эти слова, хён. Минхо был бы рад это слышать… Джонгхён всё ещё не смотрел на него, но теперь, по крайней мере, его плечи больше не были напряжены, а ладонь не сжимала гриф гитары. - Хёны!!! – настежь распахнув дверь, в комнату с воплем влетел Темин,. Он плакал. – Я сбежал из дома! Больше я в эту тюрьму не вернусь! – выдавил парень между всхлипами и кинулся к Кибому. Какое-то время старший ничего не мог сказать из-за шока, но быстро собрался с мыслями, обнимая хрупкого мальчишку и давая ему возможность выплакаться на его груди. Кибом из-за плеча Темина бросил взгляд на своего хёна и увидел, что тот улыбается. Джонгхён ободряюще взъерошил волосы парня. Между лучшими друзьями возникло негласное соглашение не напоминать Темину, что на самом деле не так уж далеко он сбежал. Также не было смысла произносить вслух, что с наступлением утра он добровольно вернётся домой, как бывало всякий раз, когда он «сбегал». Всё, наконец, возвращалось в норму. Хотя бы на какое-то время перед войной, которая только и выжидала момента, чтобы разразиться в деревне. Затишье перед бурей. - Партизанская война? – с любопытством переспросил отец Джонгхёна. - Да. Эту стратегию используют, когда противник значительно превосходит численностью. Те, кто находится в меньшинстве, разрабатывают тайный план, позволяющий избавиться от первой линии нападающих, не подвергая угрозе своих солдат… - Кибом сделал паузу, проверяя, есть ли отцу Джонгхёна, что сказать. Затем он продолжил своё объяснение. Парень рассказал главе деревни всё, что знал об этой стратегии, о которой прочитал совсем недавно. Но у неё было достаточно много преимуществ, которые могут принести им победу. И поэтому Кибом немедленно поднял эту тему. - Вау, Кибом. Ты всё это узнал сам? – спросил староста после того, как Кибом закончил. Тот неловко почесал шею, прежде чем коротко кивнуть. Затем отец Джонгхёна поделился своими мыслями по поводу этой идеи, и следующие несколько минут они забрасывали друг друга вопросами и ответами, пока мужчина не остался доволен тем, что услышал. - Должен признать, Кибом, это действительно очень продуманный и толковый план, чтобы его составил кто-то настолько молодой, как ты. Тем не менее, это гениально, независимо кто и откуда взял его. Я должен обсудить его с остальными… Подожди… - отец Джонгхёна сделал паузу, чтобы бросить взгляд на Кибома. – Почему бы тебе самому всё им не объяснить? Несколько секунд Кибом только глупо хлопал глазами. - Никто не сможет объяснить лучше человека, который это придумал. - Но я… - Никаких «но». Завтра я соберу здесь старейшин, и ты объяснишь им всё точно так же, как объяснил мне. Его тон был категорическим и не давал Кибому возможности отказаться. Он не знал, как взрослые отреагируют на то, что кто-то столь молодой советует им, что делать. Но если отец Джонгхёна хочет, то он должен сделать это, верно? - И ещё, Кибом! – парень замер перед дверью, к ручке которой он как раз сейчас тянулся. – Тебе стоит знать, что там будет и генерал, - серьёзно произнёс староста. Нервно сглотнув, Кибом кивнул. Последним, что он увидел, прежде чем покинуть комнату, была ободряющая улыбка мужчины, которая практически никак не повлияла на нервное состояние, которое он теперь испытывал. - Кажется, за моё столь короткое отсутствие мой парень превратился в военного стратега… И только в этот момент Кибом осознал, как сильно скучал по этому голосу. А обернувшись, он понял и то, как ему не хватало этой улыбки. - Минхо!