В любви и на войне не все средства хороши

Это было ужасно. Кто ж знал, что стоять перед группой старейшин (плюс белый мужчина, который люто его ненавидит) будет так страшно? Кибом всю ночь готовился как можно более убедительно представить им свой план, чтобы это не выглядело нереальной мальчишеской фантазией. Главной задачей было заставить людей поверить, что они могут сделать это и что это им выгодно. А если говорить предельно честно, Кибом понятия не имел, как он убедит их в том, что вырыть большую яму и замаскировать её так, чтобы первые ряды противника свалились в неё, - это хороший план. Однако, к величайшему его удивлению, один из старейшин (как ему сказали, глава Осан) внёс дополнения в этот план, сказав, что яму можно заполнить копьями или расположить рядом лучников, чтобы они убили солдат противника. Остальные тоже предлагали свои идеи и пытались их усовершенствовать (конечно же, за исключением генерала). Кибом был действительно рад тому, что оказал хоть какую-то помощь. Он знал, что в результате его плана погибнут сотни (врагов или же нет), но старался слишком сильно не зацикливаться на этом. То, что должно быть сделано, будет сделано, верно? Покидая кабинет, чтобы встретиться с Минхо, Кибом всё ещё был глубоко погружён в свои мысли, когда его остановили, грубо дёрнув за плечо. Он немедленно обернулся и встретился лицом к лицу с человеком, с которым желал общаться меньше всего на свете. - Похоже, каждый раз ты придумываешь что-то новенькое, не так ли? – не самым дружелюбным тоном спросил генерал. Из ниоткуда появился ещё один военный и стал за ним. Этот человек был очень хорошо знаком Кибому. Юно, который работал на его поле, кажется, уже много лет назад, но, тем не менее, сейчас притворялся, что они не знакомы (что было так же невозможно, как забыть человека, которого ненавидишь). - И что? С этим какие-то проблемы, сэр? – в ответ спросил Кибом, последнее слово просто сочилось ядом. Генерал сделал угрожающий шаг вперёд, по направлению к парню, и внезапно коридорчик, соединяющий кабинет и гостиную, стал слишком маленьким для них двоих. - Да. Да, с этим есть проб… - Кибом, ты не мог бы сходить со мной домой? Мне нужно взять кое-какие вещи и… Ох! Генерал! Прошу прощения. Я помешала важному разговору? – бабушка появилась как раз вовремя, прервав генерала. Мужчина перевёл на неё взгляд, заставляя себя вежливо улыбнуться. - Нет, нет. Я просто говорил Кибому об одной проблеме. Ничего страшного… - он повернулся к Кибому с хитрой улыбкой, видеть которую было очень неприятно. – Думаю, я нашёл решение. Спасибо большое, Кибом! Фермеру эти слова вообще не понравились. Что он уже задумал? Явно ничего хорошего, и Кибом чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Однако бабушка до сих пор ничего не подозревала, всецело доверяя мужчине. - Ясно… - сказала она, не зная, что делать дальше. Однако действий от неё и не потребовалось. Появился Минхо. - Что происходит, Кибом? – спросил Минхо, смотря прямо на своего дядю. За последние несколько дней он действительно стал более дерзок. Полностью проигнорировав племянника, генерал приблизился к Кибому ровно настолько, чтобы прошептать: - Ты заплатишь сполна за все появившиеся проблемы. Особенно проблемы с Минхо, - после этого он вышел за дверь, Юно последовал сразу же за ним. Минхо проводил мужчину взглядом, пока бабушка трещала о том, что ей действительно нужно зайти домой и что-то взять. Кибом так и не успел ей ответить до вмешательства солдата, до сих пор не отводящего глаз от двери, за которой только что скрылся его дядя. - Бабушка, а вы не подождёте денёк? Потому что сейчас мне действительно хочется отвести Кибомми кое-куда… - Минхо, всё ещё настороженный, наконец, повернулся к Кибому, - … и нас может не быть всю ночь. Кибом аж слюной подавился. Бабушка обеспокоенно похлопала его по спине, пока тот неодобрительно косился на Минхо. Солдат ухмылялся, вероятно, получив именно ту реакцию, на которую и надеялся. Минхо действительно спрашивает у бабушки разрешение совратить его? Конечно, она не знает, о чём он говорит в действительности. Конечно, он выразился не совсем так. Но весь смысл слов можно было сократить до: «Бабушка, Вы мне позволите лишить Кибома девственности?» Или же Кибом просто преувеличивает. В конце-концов, он был взволнован всем тем, что они запланировали. Совсем чуточку взволнован. - Куда вы пойдёте? - Один новый друг рассказал мне о фестивале театров теней в Осан. Хочу сводить туда Кибома… Ладно. Это достаточно невинная причина увести Кибома, хотя тот знал и о других. - Да? – женщина выглядела расстроенной. – Тогда… Тогда ладно… - Бабушка, когда я вернусь, первым делом же отведу тебя, ладно? – сказал Кибом, стараясь убедить её, и та слабо улыбнулась. Парень притянул её в свои объятия и поцеловал в лоб. – Я люблю тебя, бабушка… - сказал он ей, прежде чем выйти из дома вслед за Минхо. Оба остановились помахать пожилой женщине, так как она выглядела весьма опечаленной расставанием с внуком даже на такой короткий срок. - Мы принесём сушеных кальмаров, если сможем их найти, бабушка! – прокричал Минхо, чтобы подбодрить её. Судя по тому, как энергично она стала им махать, это сработало. Когда они были уже достаточно далеко, там, где нет любопытных глаз, Минхо незаметно подцепил своим мизинцем мизинец Кибома, невинно при этом насвистывая. Кибом улыбнулся, размышляя о том, как это по-детски, особенно учитывая то, что они запланировали это путешествие, дабы совершить большой шаг в их отношениях. Который ранее они считали невозможным. Кибом бы соврал, если бы сказал, что не боится. Или что не нервничает. Но ведь он будет с Минхо. Если в этом мире и есть человек, которому Кибом слепо и охотно доверился бы (кроме, конечно же, бабушки), то солдат, безусловно, был им. Помогало и понимание того, что Минхо нервничал точно так же, так как всё было новым и для него тоже. Страх любит компанию, верно? - Так ты не врал о театре теней?! – в шоке спросил Кибом, когда они приблизились к небольшой палатке, перед которой собирались люди, чтобы посмотреть представление. Белое полотно, по краям ограждённое пёстрой тканью, пока что было тёмным, так как лампы за ним ещё не зажгли. Дети дрались за места в первом ряду, пока взрослые спокойно садились сзади. - Нет, конечно. Я никогда, никогда не лгу, Кибом! Я оскорблён, - Минхо прижал руки к своему сердцу, словно слова его ранили. Кибом только закатил глаза и отправился на поиски хорошего места. Через несколько минут он обнаружил хорошее место, с которого ничто не загораживало обзор. Минхо сел рядом с ним как раз тогда, когда заиграла музыка и за полотном появился свет. Кибом был так взволнован тем, что впервые видит подобное, что рефлекторно сжал руку солдата, чтобы хоть куда-то деть свои эмоции. Будучи зависимым от мистических рассказов, он моментально растворился в истории о принцессе с гор, искавшую жениха, который подходил бы всем требованиям её отца. Он уже знал сюжет, но артисты как-то смогли переделать эту грустную историю в весёлую. И Кибому она тоже понравилась. Мастерство артистов и невероятные события заставили Кибома хохотать до слёз, в порыве чувств стуча по ближайшему объекту (которым оказался Минхо). Солдат всё это терпел, ни разу даже не вздрогнув. Даже после окончания спектакля Кибом не мог перестать болтать о нём, заново пересказывая любимые отрывки. В конечном итоге парни стали обсуждать другие фантастические истории, в которых, как знал Кибом, Минхо был экспертом. Во время ужина и пока они гуляли, младший молча слушал, время от времени вставляя свои замечания о рассказах, которые он знал. Но большую часть времени хранил молчание. - Ты что-то сегодня тихий, - прокомментировал Кибом, когда они лежали бок о бок на кровати в уютной небольшой комнате в мотеле, смотря на деревянный потолок и узоры на нём. Всё, что происходило, пока он был занят болтовнёй, казалось таким туманным, Кибом даже не до конца осознавал, когда они успели оказаться в комнате. - Зато тебе было, что сказать, - просто ответил Минхо. Кибом, смеясь, легко шлёпнул его по руке и снова переместил своё внимание на потолок. – Я пойду мыться первым, хорошо? – сказал Минхо и на секунду поймал губы Кибома, прежде чем встать с кровати и направиться в ванную. Когда щёлкнул замок на двери, на лице Кибома расплылась широкая улыбка. Он тоже вскочил с кровати и стал прыгать по маленькой комнате, стараясь не производить особого шума. Парень не знал причину подобного состояния, но чувствовал, что должен оторваться от пола, взлететь вверх, вверх, вверх, куда бы Минхо ни собирался взять его сегодня ночью. Он, как взволнованный ребёнок, поигрался с занавесками, бросил один робкий взгляд на кровать, и, наконец, переполняющая его энергия нашла выход: он стал возиться со старым радио, обнаруженным в комнате. Кибом снова и снова пытался поймать какую-нибудь станцию, но слышал только помехи. Поморщившись, он вернулся к своему прыганию. А затем его взгляд упал на высокую фигуру человека без рубашки, прислонившегося к дверному проёму ванной, скрестив руки на груди. Его прекрасное лицо украшала ухмылка, и Кибом замер, так и не завершив какой-то замысловатый пируэт. - Эммм… Радио, кажется, сломано… - жалкая попытка отвлечь второго парня. Конечно же, она не сработала. Минхо всё с тем же весельем во взгляде смотрел на него. – Эй, прекрати пялиться и… сделай что-нибудь более продуктивное! – выдавил Кибом, протискиваясь мимо солдата в ванную. - Да? И что же, например? Попрыгать? - Например: не стой у меня на пути, пока я тебе пальцы не прищемил! – пригрозил Кибом, и Минхо попятился, притворяясь напуганным. Старший показал ему язык, прежде чем захлопнуть дверь. Кибом на автомате совершал привычные действия под шум воды. Принимать душ было очень приятно, ибо прохладная вода, кажется, медленно смывала не только грязь, но и весь его стресс и нервы. Когда Кибом уже заканчивал мыться, сквозь щель в двери стала доноситься музыка. Минхо, должно быть, как-то умудрился починить радио. Парень в последний раз посмотрел на себя в зеркало, спрашивая своё отражение, стоит ли надевать рубашку. В конечном итоге не стал, решив, что всё равно от неё в скором времени избавятся. Здравствуйте, пунцовые щёки. Итак, Кибом вышел из ванной в одних только тренировочных штанах. Чувствительность его резко повысилась, и в то же время он отчего-то чувствовал некую уверенность. Медленную музыку, доносившуюся до его ушей, сопровождал жизнерадостный женский голос, поющий о любви. Минхо, который и сам был в одних тренировочных штанах, повернулся на звук открывшейся двери. Взгляд его сразу же скользнул по оголённому телу парня, и в глазах его засветилось одобрение. Пока Кибом приближался к солдату, ему пришлось собрать в кулак весь свой самоконтроль. - Потанцуешь со мной, Кибом? – спросил Минхо, протягивая правую руку, в то время как на выбранной им радиостанции заиграла ещё одна медленная песня. Голос поющего мужчины был сладким, слова песни – ещё слаще, и рассказывали они о первой настоящей любви. - Кто-то сегодня очень самоуверен. Ты вообще танцевать умеешь? – подняв бровь, спросил Кибом. - Почему бы тебе самому не проверить? – подмигнув ему, ответил Минхо. Кибом имел смутное представление о флирте. Джонгхён всё время пытался (безуспешно) проделать это с девушками из деревни, так что Кибом научился тому, чего делать не нужно, больше, чем тому, что нужно. Но он без каких-либо сомнений мог сказать, что с ним сейчас флиртуют. Ему стало интересно, сколько девушек уже повелись на это ранее. Минхо обладал проклятым невероятным шармом, чтобы ему можно было отказать. Но Кибом, конечно же, никогда ему этого не скажет. Фермер принял протянутую руку с равнодушным выражением на лице. Однако оно быстро сменилось удивлением, когда Минхо дёрнул его к себе. Ладони Кибома легли на грудь второго парня, так что они практически прижимались друг к другу, когда начали двигаться в ритме музыки. Руки солдата обвивали Кибома, пока их тела покачивались из стороны в сторону. Минхо вёл в танце. Кибом вынужден был признать, что тот действительно хорош в этом. Судя по быстрым и чётким шагам и по тому, как мягко он вёл, направляя Кибома за запястье, Минхо был профессионалом. - А ты хорош… - бессознательно выпалил Кибом, чем заработал улыбку, которой ему явно было недостаточно. - Я наблюдал и учился. Полагаю, ещё можно сказать, что это у меня в генах… - сказал Минхо, прикасаясь своим лбом ко лбу Кибома, и тот провёл большим пальцем руки по линии челюсти второго парня. Он постарался стать ещё ближе к Минхо, позволяя их телам покачиваться, как единое целое. - Родители? – спросил Кибом, вдыхая запах Минхо и зная: тот поймёт, что он имеет в виду. Солдат кивнул, из-за чего их носы потёрлись друг о друга. - Они любили танцевать. Каждый вечер включали радио или магнитофон и просто танцевали, - ответил он, немного запнувшись, когда Кибом пробежался пальцами по его бицепсам, пустив по телу парня дрожь. Руки Минхо, в ответ, прошлись вверх-вниз по спине старшего. – Иногда дурачились: кружили меня и прыгали, и просто сходили с ума. Помню, один раз меня даже вырвало из-за того, что меня слишком сильно раскрутили… - на его губах играла озорная улыбка. Кибом издал тихий смешок, представив маленького Минхо, позеленевшего от тошноты. - Иногда, когда они думали, что я крепко сплю в своей кровати, то танцевали под медленную музыку, подобную этой. Целовались, смеялись, что-то шептали друг другу, а я наблюдал из своего тайного места, ибо мне просто нравилось видеть их счастливыми… Голос Минхо был таким мягким, таким слабым… В его глазах Кибом мог видеть безликих мужчину и женщину, счастливо танцующих вместе, словно во всём мире существовали только они и их маленький мальчик. Мозг его немедленно подкинул изображение его собственных родителей. Как отец водил его играть на улицу до позднего вечера, пока мать не выходила их искать, а затем тащила обоих за уши домой, мыться. Как мама каждое утро целовала мужа на прощание, когда он уходил на работу, держала сына на руках, и они махали мужчине вслед, пока он не скрывался из вида. Он скучал по ним. Очень сильно скучал. И теперь… Теперь Кибом чувствовал, что вот-вот расплачется. Но он этого не хотел. С него хватит. Сегодня он хочет только улыбаться и смеяться вместе со своим любимым. Кибом притянул Минхо к себе за шею, чтобы их губы смогли слиться воедино в мягком поцелуе. Особо много усилий и не потребовалось, ибо не последовало вообще никаких возражений против того, чтобы старший был инициатором поцелуя. Его пальцы запутались в коротких волосах высокого парня, притягивая того всё ближе и ближе. Язык Минхо медленно прошёлся по нижней губе Кибома, и, конечно же, тот впустил его. Всё совершалось медленно. Движения их языков были неспешными, оба просто наслаждались друг другом. Руки Минхо блуждали по спине Кибома, очерчивая мышцы и каждую выступающую косточку, в то же время солдат наклонил голову, чтобы ещё углубить поцелуй. Всё неторопливо, но, боже, неужели это не было чувственно? Так чувственно, что по всему телу Кибома расходились волны удовольствия, собираясь в области паха. Композиция на радио сменилась, и заиграл ещё один медленный мотив. Но чувства были уже другими. Томный голос исполнял песню с заигрывающим, даже практически грязным текстом. Конечно же, это ни капли не помогало справиться с эрекцией в штанах Кибома. Минхо прервал поцелуй, чтобы сменить их позицию: теперь спина Кибома была прижата к груди солдата. Его длинные пальцы впились в бёдра фермера, и он начал покрывать его плечо горячими влажными поцелуями. Тот задрожал, позволяя своей голове откинуться назад, на плечо младшего. Он потянулся рукой назад, чтобы снова запутаться в волосах Минхо, ибо его пальцам, похоже, сегодня очень нравились эти мягкие тёмные волосы. - Ты хоть имеешь понятие, как долго я ждал этого? – выдохнул ему в ухо Минхо. Кибом наклонил голову, чтобы позволить чужим губам прижаться к мочке его уха. Пальцы военного по-собственнически сдавливали его бёдра, слова подчёркивая сказанные слова. – Прикасаться к тебе вот так. Целовать тебя так. Взять тебя так, как я собираюсь сделать это сегодня… - глаза Кибома закрылись, когда Минхо засосал кожу за его ухом. Он действительно старался сдержать стон, рвущийся изо рта, но не преуспел. Делалось всё, что нужно, чтобы он медленно начинал сходить с ума. – Слышать, как ты стонешь моё имя, когда я прикасаюсь к тебе… Рука Минхо скользнула к паху Кибома, и он без каких-либо колебаний сжал член парня через штаны, обхватывая его с как раз нужным давлением. - Ах…М-Минхо… - выдохнул фермер, его тело выгнулось от прикосновения. Он откинул голову назад, чтобы вовлечь Минхо в отчаянный, страстный поцелуй. Под тёплой рукой, которая очень нежно ласкала его, член Кибома уже полностью встал, а парень хныкал и стонал от удовольствия, но все эти звуки заглушал чужой рот. Кибом знал, что и Минхо это заводит, ибо тот тоже стонал каждый раз, когда чувствовал, как его нижнюю губу чуть прикусывают. И чтобы посмотреть, до какого состояния он уже был доведён, чтобы спровоцировать его на большее, Кибом сделал единственное, на что был способен в подобной позе: прогнулся в спине, прижимаясь бёдрами к паху Минхо. - Кибом… - теперь уже был черёд солдата хныкать, а Кибом чувствовал, как ему в пятую точку упирается полувозбуждённый член. Он с ухмылкой снова и снова подавался бёдрами назад, только чтобы слышать, как сбивается дыхание Минхо, и он постепенно теряет рассудок. Странно, но несмотря на то, что они больше не танцевали, каждое их движение всё ещё было под музыку. Словно их тела были созданы для того, чтобы гармонировать друг с другом, имели свой особый ритм, которому ни одному не приходилось следовать сознательно. - Кибом, я хочу тебя. Ты нужен мне прямо сейчас… - сказал Минхо и куснул его за лопатку, кладя руку, не занятую интимными ласками, Кибому на живот. - Тогда чего же ты ждёшь, любовь моя? – чтобы показать, как сильно он тоже в этом нуждается, Кибом нарочно выдохнул ему в губы именно это ласковое обращение, которое всегда использовал Минхо. Одним плавным движением солдат поднял парня на руки, как невесту на свадьбе, заставив того обхватить его руками за шею, и без каких-либо усилий понёс к кровати. Кибом снова соединил их губы, сосредоточившись на нежности, пока его аккуратно укладывали на кровать. Минхо разорвал их поцелуй только для того, чтобы двинуться ниже, неся с собой ощущение влажного тепла. Начав с грубого укуса за ключицу, который заставил Кибома застонать, он двинулся вниз, по груди, к животу и обратно. Его пальцы играли с чувствительными сосками, которые затвердели от этих манипуляций, посылавших волны разрядов прямо до кончиков пальцев Кибома. - Боже, как же мне нравится то, что ты такой чувствительный… - едва касаясь кожи, проговорил Минхо, теперь его дыхание просто опаляло сосок парня. Зрачки его были расширены, и Кибом был просто загипнотизирован этим зрелищем. – Особенно здесь… - прошептал солдат и чувственно припал ртом к соску. Кибом застонал, выгибаясь навстречу губам. Такая горячая реакция заставила младшего ухмыльнуться. От этого в голове Кибома возникла одна мысль. Идеальный план мести. Когда Минхо отстранился, чтобы перевести дыхание, Кибом быстро скинул его с себя и забрался сверху. Не теряя времени, он постепенно начал продвигаться вниз, целуя и проходясь языком по чужой коже. - Что ты делаешь, любовь моя? – с любопытством спросил Минхо, когда пальцы Кибома потянулись к краю его штанов. Ему не ответили и стянули с него штаны, помогая избавиться от мешающей одежды, стоящей на пути. Если раньше солдату было просто любопытно, то, когда Кибом склонился между разведённых ног высокого парня, можно было смело сказать, что больше это не так. Кибом уверенно взял горячий член Минхо в руку, ибо совершал это достаточное количество раз, чтобы знать, что делает. Он не был уверен в том, что должно идти дальше. Но всё равно собирался это сделать. Он больше не позволит своей неуверенности стоять у него на пути. Ему нужно было узнать. Движениями руки он заставил член Минхо полностью встать, покрывая поцелуями внутреннюю сторону его бёдер и не отводя глаз от его лица. Когда, наконец, стало видно, что военный сейчас сойдёт с ума, если не получит больше, Кибом вытянул шею, чтобы осторожно и медленно провести языком от основания члена до головки. Горьковатый привкус смазки сразу же ударил по вкусовым рецепторам, абсолютно точно не похожий ни на что из испробованного ранее. Кибом не мог решить, что он думает по этому поводу, поэтому опять опустился вниз, за большим. Минхо застонал и зарылся пальцами в чужие волосы, чтобы хоть как-то себя контролировать. Кибом всего лишь немного пососал головку, а уже получил такую реакцию и решил, что это ему вполне себе даже нравится. Ему нравилось иметь такую власть над человеком, нравился горьковато сладкий вкус, нравился жар у него во рту. Он опустился ещё немного ниже, принимая в себя больше, лаская рукой член у основания. Закрыв глаза, он сосредоточился на том, чтобы, не дай бог, не задеть нежную кожу зубами, на стонах Минхо и его пальцах в волосах Кибома. Однако долго ему это делать не удалось из-за рвотного рефлекса, когда Кибом случайно принял Минхо слишком глубоко. Он отстранился, закашлявшись. - П-Про… - на середине извинений его прервали теперь уже сухие губы Минхо. Кибома начали теснить и толкать, пока он не оказался лежащим на спине, а его голова была всего лишь в дюйме от столбика спинки кровати. - Это было потрясающе, Кибом! – горячо выдохнул Минхо ему в рот. Он прижимал запястья Кибома к кровати и смотрел на него с восхищением и безграничной любовью. Затем мучительно медленно начал снимать с Кибома штаны. Старший захныкал, подаваясь бедрами вверх и прося его ускориться. Минхо улыбнулся и поцеловал его, прежде чем освободить от предмета одежды. Теперь они оба были полностью обнажены, и больше ничто не мешало их коже соприкасаться. Минхо свесился с края кровати, чтобы поднять что-то с пола, частично повернувшись спиной. Почувствовав себя покинутым, Кибом приподнялся на локтях и, вытянув шею, припал губами к участку коже на лопатке, ведя пальцами по шраму на спине парня. Тот охнул, отчаяннее пытаясь нащупать искомое. - Ложись, любовь моя, - наконец, сказал Минхо, и фермер с улыбкой отодвинулся, чтобы вернуться на своё место. Солдат возвышался над ним, раздвигая его ноги и устраиваясь между ними. Кибом чувствовал себя таким беззащитным под его пристальным взглядом, особенно сейчас, в такой уязвимой позе. Он скорее ощущал, нежели видел взгляд Минхо, направленный на его пах, ибо смотреть на парня между его разведённых ног было неловко. Сердце Кибома чуть не выпрыгнуло из груди, когда он неожиданно почувствовал чужой палец, исследующий область вокруг его анального отверстия. - Господи, Минхо, что ты делаешь? – в шоке спросил он. Минхо убрал руку и, наконец, снова взглянул на Кибома. - Так ты сможешь почувствовать меня в себе, любовь моя. Это единственный способ… - объяснил он. Кибом с широко распахнутыми глазами пытался осознать, что он только что услышал. Он мог почувствовать Минхо только… И как только не догадался, что его ждёт? – Ты волнуешься. И напуган. Я ни к чему тебя не принуждаю, Кибом. Но если мы хотя бы не попытаемся, то как узнаем? – сказал Минхо, нависая над Кибомом и поглаживая того по волосам, ожидая ответа. - Минхо, я хочу этого больше всего на свете, и ты в курсе. Но неужели всё получится? Откуда ты знаешь? – спросил Кибом, обхватывая его руками за шею. - Помнишь пожилого мужчину в той аптеке? Он… научил меня, как… Кибом помнил пожилого мужчину и то, как он, казалось, прекрасно знал всё о его ситуации. Подумал о любимом человеке, нависающем над ним, возбуждённом до предела, но всё равно спокойно объясняющем ему суть дела, не торопя и не подталкивая. Вспомнил и о том, как фантазировал о том, что у них с Минхо будет сексуальная связь, подобная связи между мужчиной и женщиной. Он должен был попытаться. Так что Кибом позволил делать с собой всё, что нужно. Позволил Минхо растянуть его невероятно тугое отверстие пальцами, смазанными жидким маслом. Сдерживал шипение от острых уколов боли, пытаясь дотерпеть до конца. Так же неуверенно, как и сам солдат, он старался держаться, чтобы терпение Минхо не пошло насмарку. Когда Минхо решил, что сделал всё, что нужно, он покрыл свой член изрядным количеством масла и помог Кибому принять нужное положение. Теперь уже старший нависал над ним, положив руки ему на плечи, чтобы сохранять равновесие, и Минхо, со своей стороны, тоже поддерживал его руками за бёдра. - Двигайся в удобном для себя темпе и остановись, если станет слишком трудно терпеть. Это должно быть приятно для нас обоих, так что не смей делать никаких глупостей, хорошо, любовь моя? Кибом издал тихий смешок, несмотря на то, что ему казалось, что сердце вот-вот разорвётся от страха. Он не знал, чего ожидать, кроме боли, и уже сама мысль об этом пугала. Но здесь был Минхо, отчитывающий его, словно упрямого ребёнка, когда они вот-вот должны были заняться сексом. Он знал, что попытка будет того стоить, вне зависимости от результата. Он слишком сильно любил солдата, чтобы не дать ему то, что он заслуживал. Первое движение было настоящей агонией. Короткие ногти Кибома впились в плечи Минхо, и он был уверен, что расцарапал кожу до крови. Но это был единственный способ отвлечься от боли, стреляющей вверх по позвоночнику, когда его всё ещё невероятно узкое анальное отверстие растягивалось до своего предела. Кибом уронил голову на плечо Минхо, пытаясь привыкнуть к чувству заполненности. Он прятал солёную влагу, всё-таки покатившуюся из его глаз, но понял, что всё это было бесполезно, когда слёзы случайно капнули на плечо солдата. Тот нежно поглаживал его по бёдрам, успокаивая, но этого было недостаточно, чтобы заставить боль уйти. - Давай остановимся, Кибом. Я причиняю тебе слишком много боли… - задыхаясь, смог проговорить он. Ему было трудно скрывать своё явное наслаждение. Минхо чувствовал вину за то, что что-то столь болезненное для дорогого человека приносило ему столько удовольствия. Это Кибом мог определить по тяжёлому дыханию своего любимого и его напряжённым бёдрам, так как он едва сдерживал желание толкнуться вперёд. - Н-Нет. Скажи мне, что ты чувствуешь, - спросил фермер. Минхо казался недовольным этим, его пальцы сильнее впились в бёдра Кибома. - Кибом, это слишком для тебя. Давай… - Пожалуйста. Скажи мне, Минхо. Скажи, что я заставляю тебя чувствовать… - умолял Кибом. Минхо какое-то время помолчал, но передумал, приняв во внимание такую мольбу в голосе. - Это просто потрясающе, Кибом… - медленно начал он. – Твой жар просто сжигает меня. Теснота словно выжимает из меня жизнь. Я никогда не чувствовал себя более живым, чем сейчас, когда мне кажется, что я просто умру от всех этих захлёстывающих ощущений, которые ты мне даришь. Кибом застонал. Эффект, который фразы Минхо оказывали на него, был просто постыдным. Как может пара слов, произнесённых этим низким ломающимся голосом, могут превратить мучительную боль в удовольствие? Он попытался качнуть бёдрами и опуститься ещё немного глубже. О боже… - И, честно говоря, Кибом, я так сильно хочу просто начать вбиваться в тебя... Мне нужно двигаться в твоём невероятном жаре… Кибом одним движением приподнялся и снова опустился. И закричал в чистом экстазе. Боль всё ещё присутствовала, ныла на задворках его сознания. Но теперь с ней соперничало удовольствие. Минхо, похоже, был в таком же восторге, только не столь звучно его выражал. Кибом повторил всё те же движения, только чтобы посмотреть, как солдат морщится. Старший двигался вверх-вниз, используя все свои силы, чтобы качать бёдрами так, как он бы никогда и не подумал, что сможет. Однако неудивительно, что у него это получалось, ибо прямо сейчас его первостепенной необходимостью было, чтобы любимый снова и снова заполнял его. Член Минхо был идеальным, он пульсировал и просто замечательно подходил ему. Солдат толкался в него под разными углами, а его руки блуждали по спине Кибома и, наконец, остановились на ягодицах. Он немного помял плоть и раздвинул половинки, чтобы погрузиться ещё глубже, за что ему были очень благодарны. - Минхо! – выкрикнул Кибом, когда член Минхо задел что-то, что послало разряды электричества по всему его телу. Военный, похоже, понял, что означал этот громкий вскрик, и продолжил толкаться под тем же углом. Так как Кибом был абсолютно неопытным, понадобились ещё всего лишь несколько толчков, чтобы он кончил вообще без каких-либо прикосновений. Заметив, какое безобразие устроил на их животах,он покраснел. Минхо постепенно замедлился, а потом и вовсе остановился, когда Кибом полностью пережил свой оргазм. Однако член Минхо всё ещё был возбуждён и пульсировал внутри него. - Минхо, сделай это ещё раз. Покажи мне любовь ещё раз… - попросил Кибом, всё ещё сидя на Минхо. Он прошёлся вдоль шеи солдата и по его адамову яблоку поцелуями, позволяя своим зубам слегка задевать кожу. Минхо перевернул их так, чтобы Кибом вновь лежал на спине. Тот спокойно повиновался, всё ещё обнимая любимого за шею, пока высокий парень опустил руку, чтобы поласкать его член. - Скажи мне, Кибом. Скажи мне, что я заставляю тебя чувствовать, - задал ему Минхо тот же вопрос, что и он ранее. Дыхание Кибома, которое только начало выравниваться, опять сбилось, пока Минхо снова заставлял его член встать, присосавшись губами к ложбинке на его шее. Кибом подался бёдрами вверх, подсказывая, что парню пора бы снова начать двигаться. - Ты такой большой, Минхо. Такой горячий и твёрдый, и я могу чувствовать внутри себя ритм твоего сердцебиения. Мне кажется, что ты вот-вот разорвёшь меня на части, когда ты врываешься в меня…- Кибом сделал паузу, чтобы насладиться медленными, глубокими толчками. Это было уже не столь безумно, как в первый раз. Минхо быстро нашёл нужную точку, но теперь подводил Кибома к пику наслаждения медленно. Тот не возражал. Он хотел, чтобы это длилось вечность. Хотел вечно быть одним целым с Минхо, даря сладкую любовь человеку, забравшему его сердце. - Разорви меня на части, Минхо… - прошептал Кибом ему на ухо, дразняще проводя по ноге Минхо. Даже в своём состоянии тот ухмыльнулся. Он потянулся рукой вниз, чтобы поймать старшего под колено (той ноги, которая не была закинута ему на талию), и потянул вверх. Кибом был достаточно гибким, чтобы приноровится к такому положению, и он не стал бы отрицать, что эта новая поза заставляет его чувствовать себя очень открытым и уязвимым. Минхо с нежностью поцеловал внутреннюю сторону колена Кибома, прежде чем немного усилить напор. С каждым толчком он тихо рычал, а Кибом приподнимался на дюйм или около того всякий раз, когда их бёдра встречались. Он даже не заметил, как его голова окончательно свесилась с кровати, хотя это его вообще не заботило, так как он чувствовал, как в животе начинает разливаться уже знакомое напряжение. Кибом кончил во второй раз за эту ночь, выстреливая спермой себе на живот. Вскоре за ним последовал и Минхо, прикусив плечо парня. Тот едва ли заметил боль, так как погрузился в блаженство после оргазма. Он не мог пошевелиться, а его нижней части тела, казалось, перекрыли приток крови. Его голова свисала с края кровати, и он смотрел на перевёрнутый вверх ногами туалетный столик. Вскоре чужие мягкие губы проложили дорожку лёгких поцелуев вдоль его ключиц и к подбородку. Кибом улыбался, как идиот, даже когда Минхо перетянул его, чтоб его голова могла нормально лежать на кровати. Похоже, улыбка, застывшая на губах фермера, позабавила его, и он наклонился, чтобы чмокнуть парня в уже опухшие губы. - С этого момента я объявляю тебя больше не девственником и навечно моим, - нисколько не стесняясь, заявил Минхо. В обычное время он бы заработал шлепок по руке, но сейчас Кибом был в середине путешествия где-то очень высоко, так что даже не мог найти в себе силы нормально наполнить лёгкие воздухом. Однако он смог отыскать энергию, чтобы снова и снова воспроизводить то, что сейчас произошло между ним и солдатом. Только что он отдал себя Минхо. Может ли быть чувство большее, чем это. - Ну же, любовь моя. Я тебе помогу, - Минхо всё пытался заставить Кибома лечь на кровати так, как подобает. - Я вообще не хочу больше двигаться, Минхо… - ответил Кибом, его глаза блуждали по комнате, смотря в никуда, а веки казались очень тяжёлыми. Он услышал, как Минхо хмыкнул, а потом завозился где-то рядом. Через пару мгновений Кибом почувствовал прикосновение ткани к животу и, открыв глаза, увидел, как солдат вытирает боксерами его сперму. Затем понаблюдал, как Минхо взял подушку у изголовья кровати и подложил её под голову любимого. А затем ещё и одеялом укрыл. Выключив прикроватную лампу, он лёг на грудь Кибома и натянул одеяло уже на них обоих. - Минхо… - произнёс Кибом, кладя руку на спину Минхо и бездумно проводя пальцами по шраму, пока парень перебирал пальцами его волосы. Тихая музыка из радио, которую Кибом только что заметил, убаюкивала и помогала проваливаться в сон. - Да, Кибом? - Спокойной ночи… Минхо крепко обнял Кибома за талию. - Спокойной ночи, любовь моя…