Фанат

Луи вернулся домой почти без чувств, он каким-то невероятным образом попал после ужина прямо в бар и выпивал напитки залпом, проливая прямо на свой костюм янтарную жидкость пива. Он ввалился в квартиру, ежась от холода и влаги, а также и от шума в своей голове. Его встретила Лотти, сморщившая нос в явном недовольстве при виде такого брата. — Я забрала Элиз и помогла ей уснуть, потому что без тебя она ложиться отказывалась. Говорила, что отправится прямо к злому дяде и будет долго его ругать. Что происходит, Луи? Луи почти прохныкал, тщетно пытаясь расстегнуть непослушные пуговки пиджака, на помощь ему пришла сестра, покачивая головой и ругая детское поведение своего брата. — Договор. Подписывал. А там он. Ха-а-а, — Луи наконец скинул пиджак, отправляя его куда-то в дальний угол прихожей, вслед за ним отправились и туфли, вновь запачканные грязью. — Он. Певичешка. Весь такой из себя. А я, Лоттс, а я что? Ты его видела вообще? Он похож на какую-то порно-звезду, я тебя уверяю. Луи кривлялся, размахивая руками, его тело сотрясала дрожь из-за действия алкоголя. Лотти, сначала схмурившись, вдруг криво улыбнулась, останавливая движения брата, вцепляясь в полы его пиджака и дергая на себя его, недоумевающего и сконфуженного. — Неужели ты про Гарри Стайлса? — лицо Лотти вдруг засияло, недовольство сменилось восторгом и тем девичьим неподдельным интересом, от которого у Луи по спине пошли мурашки, что он даже чуть не присел на пол.- Тихо, Лу. Говори, говори, говори, что случилось. Томлинсон, неловко переставляя ноги, встал в более удобное положение, подаваясь чуть вперед из-за тяжести своего тела, а также из-за того, что сестра слишком сильно тянула его на себя. — Осторожнее, пожалуйста, - язык мужчины заплетался, и он вздохнул, тяжело и глубоко, прежде, чем продолжить говорить, — Если и так, то что? Он беспардонный и наглый, о-о-очень. Ох, блять, отпусти меня. — Луи, как вы встретились? Как это произошло? Боже, я, конечно, знала, что он тебе понравится, что посохнешь по нему немного, но чтоб вы ещё раз встретились, вау! — Ч-что? Посохну? Лотти… — Нет, нет. Молчи, лучше молчи. Иди проспись, а завтра мы с тобой поговорим, — блондинка, довольная собой, отпустила полы пиджака брата, из-за чего тот покачнулся, пораженный и недовольный услышанным, но вовремя уперся ладонями в ящик с обувью, зыркнув на Лотти из-под упавшей на глаза челки. — Ой, я отведу тебя. Блондинка вновь направила свои тонкие руки в сторону Луи, но тот, легким движением откинув челку с глаз, остановил движение сестры. Он перехватил её руку, вновь ровно встав на ногах, другой же рукой взял сестру за подбородок, приковав её взгляд на себе. — Я сам, не надо. И, Лоттс, чтоб я в последний раз слышал о том, что ты там себе надумываешь. Я не сохну ни по кому, ясно? Я покончил с отношениями. — Луи, да что ты несешь? Думаешь, это плохо — влюбиться? — Я не думаю — я знаю. У меня только проблемы с этими отношениями, а он звезда, известен на весь мир, понимаешь? Это абсурд, разговор окончен. Луи, долго смотря в глаза Лотти, наконец, отпустил её, двинувшись неуверенными шажками в сторону своей комнаты. Его разум был подернут пеленой, и он не совсем четко мыслил сейчас, но мог явственно чувствовать камень на своём сердце, который так неаккуратно тронула Лотти. Она знала его ситуацию с отношениями, знала, сколько он страдал ото лжи и предательств, знала, что ему тяжело говорить на эту тему. Но всё, чего она желала для него — это счастья. — Когда-нибудь тебе всё же придётся отпустить прошлое, и я надеюсь, что ты поймешь, что невозможно всю жизнь жить с этим грузом. Луи остановился, услышав еле слышный голос Лотти, он вздохнул, чувствуя, что её слова застряли у него где-то в горле, прекрывая на секунду путь к дыханию, но он не ответил, а направился в комнату, закрывая дверь и, прислонившись к той спиной, сполз по ней к полу, перебирая свои волосы и потягивая их вверх. Абсурд. Абсурд.

***

Луи очнулся от будильника, понимая, что лег на кровать даже не раздевшись. Он сонно пробубнил что-то в сторону настырного устройства, издающего слишком адские звуки для простого будильника, а затем попытался стянуть с сонного, почти неподвижного тела свои брюки. Буквально задрав ноги к потолку, он дергался на кровати, хныкая как ребенок, потому что эта часть одежды упорно не хотела покидать его. Сделав в один момент какое-то слишком резкое движение, Луи обнаружил, как из кармана вывалился клочок бумажки. — Ну и что за мусор? — Луи пробубнил себе под нос, оставляя борьбу с брюками и обращая внимание на эту бумажку, упавшую ему на живот (на огромное пятно от чего-то на рубашке, если быть точнее), он аккуратно развернул её, и его дыхание замерло.- «Малыш Гарри мешает папочке Луи спать. Малыш Гарри поможет исправить это, честно. Надеюсь, мы подружимся, Лу-Лу. — Эйч». Луи долго моргал, глядя на этот клочок бумаги. В его голове не было даже и мыслей о том, как кудрявый смог это провернуть: запихать это проклятое послание к нему в брюки, он и помнил-то не всё четко, что и говорить о другом. Поверженный в состояние шока и некого возбуждения, наличие которого он абсолютно не хотел ни признавать, ни оправдывать, Луи не заметил, как в комнату к нему пробралась его дочь, сверля его своим грозным взглядом. — Почему ты ничего не говоришь? Почему так поздно пришел вчера? Почему я должна узнавать о том, что у моего папы свидания с Гарри Стайлсом от Лотти? Луи скомкал бумажку, вздыхая и про себя бубня ругательства, поднялся с кровати. — Потому что у меня нет свиданий с Гарри Стайлсом. Только работа, бизнес, деньги. Луи подошел к зеркалу, встряхивая свои слипшиеся волосы и стараясь не глядеть в большие глаза дочери, в которых искрилось желание быть полезной. — Но ты виделся с Гарри. И не сказал мне. — Потому что это было неожиданно, и мне пришлось задержаться. Элиз, меньше слушай сплетней от Лотт… — Я видела тебя. Голос звучал сурово и неодобрительно. Луи непонятливо нахмурил брови, наконец переводя взгляд на дочь, скрестившую руки на груди и выглядевшую необыкновенно самоуверенно. — О чём ты? — Здесь. Недавно. За компьютером. Я слышала голос Хазза, и… твой голос. Ты повторял его имя, как будто у тебя был приступ какой-то. Не хочешь мне рассказать, что это было? Ты говорил с ним? По скайпу? Вы знали о встрече? Луи не знал, когда еще так сильно краснел, как сейчас. Вновь отвернувшись к зеркалу и отмечая в отражении свой растерянный взгляд, Луи нервно сглотнул, стуча пальцами по поверхности комода. Это было так неловко, потому что-то, что видела Элиз было далеко не общением. Далеко. Как вообще можно объяснить то, что она видела? Как же неловко. Как же неловко. — Я просто… Я… — Не говори. Ты влюбился, потому что Гарри милый и обаятельный, и ты не смог сдержаться. И врешь мне. Не хочу говорить с обманщиком! Элиз демонстративно топнула ногой, и, разъяренно блеснув глазами, развернулась и направилась в направлении своей комнаты. — Элиз, чёрт, Элиз? Элиз! — Луи дернулся за дочерью, но не успел перехватить её, и дверь её комнаты захлопнулась перед его носом. — Уходи. Не хочу с тобой говорить. Щелчок замка, и Луи, выстанывая проклятья, ударился головой о стену, сильно ударяя в неё кулаком. Если Элиз злится, то её лучше не трогать ближайший день, иначе эта злость выльется во что-то более худшее. Все помешались. Помешались. Но почему слова дочери осадком осели в желудке Луи? Тогда бы он действительно был не до конца честен? Но ведь это не так… Да?

***

— Что ты тут делаешь? Луи был жутко раздражен из-за ситуации с дочерью, что не вымолвила и слова по дороге в школу, уткнувшись в свой телефон и всем видом показывая, что она глубоко оскорблена. Попытки мужчины объяснить случившееся заканчивались тем, что Элизабетта закрывала уши и громко кричала, поясняя, что не хотела слышать ещё одну ложь. Это было одно. А вот шутки от его коллеги, Найла — это совсем другое. А записка, строчки слов из которой также прожигали мозг Луи — это что-то совершенно запредельное. — Смешно, Найлер. Я здесь работаю. Луи скинул пальто на кресло, продвигаясь вглубь кабинета, оглядываясь по сторонам в поисках сам не зная чего. — Нет, Луи. Ты же должен быть на одном из собеседований с партнерами. Ты опаздываешь, черт тебя дери! Глаза Луи расширились в мгновение, но тут же удивленный взгляд сменился недоверительным. — Ты задолбал меня разыгрывать. Блондин почти в гневе направился к креслу, где покоилось пальто Луи, а затем швырнул его прямо ему в лицо, заставляя того пошатнуться и вновь вылупить глаза. — Вали, вот адрес. Это серьёзно, жопа ты недоверчивая, — парень подошел, злобно выдыхая, сверкая своими серыми глазами, смотря прямо в испуганные глаза Луи, а затем начал активно толкать того к выходу, пихая в ладони Томлинсона бумажку. — А начальник?.. — Если он тебя увидит здесь сейчас — кастрирует. Луи резко среагировал, запихивая в спешке руки в рукава и застегивая невпопад пуговицы, затем так быстро вылетел из здания офиса, что сам не понял, как уже оказался внутри жутко пахнущего ванилью такси, выговаривая адрес растерянным голосом. Луи стоял перед кафе, которое находилось чуть ли не на другом конце города. Оно было небольшим, и Луи был здесь впервые, он отмечал сравнительно дешевую обстановку кафе снаружи, внутри удивляясь этому факту. «Собеседование в кафе. Да ещё и в дешёвом». Луи хмыкнул и прошёл внутрь, сразу же обращая на себя внимание трёх посетителей и полной розовощекой официантки. Луи неловко перебирал на месте ногами, не зная в каком направлении ему двигаться, и, кажется, каждый тут замечал его растерянность, но не пытался этому помочь, потому что оно в какой-то степени передавалось и им. — Луи! Угадай, кто? — тихий голос раздался за спиной мужчины, и чьи-то огромные ладони оказались у него прямо на глазах, прижимая к теплому телу позади. Сердце тут же пропустило удар, а веки глаз явственно ощутили холод металла колец. Тяжело вздохнув, ощущая дрожь и поджимающиеся пальчики на ногах, Луи почти пропищал, кончиками пальцев касаясь холодных рук: — Г-г-г… — Да, это Г-г-г, угадал, — Луи бесцеремонно перебили, наконец возвращая в светлый мир и позволяя ему взглянуть на причину его потери дара речи. Правда, это действие не привело его в чувства, лишь заставило ещё больше ощутить, как горло застилает пелена, не позволяющая ему что-либо произнести. Снова Гарри. Стоял перед ним, улыбаясь противненькой улыбкой, на его голове сидел маленький крабик для волос, собирая непослушные волосы на макушке, а путь к глазам преграждали солнцезащитные очки. Луи недоумевал, как этот парень ходил в далеко не теплую погоду в одной лишь белой футболке, потому что он сам замерзал в своём чертовом тонком пальто. — Извини, я знаю, что говорил о следующей неделе, а вызвал тебя уже на этой. Очень бестактно, но мне стало скучно. Парень устало вздохнул, взмахивая рукой над головой и продвигаясь вперёд к одному из голых столиков, оставляя Луи снова в растерянности, которая сковывала уже и его движения. Бешеная неделька, он совсем ничего не понимал. — С-скучно? … Луи шептал под нос, делая неуверенный шаг вперед и хмурясь. — Хочешь пообедать? Или, может, хочешь отправиться в другое место? Здесь просто мало вероятности, что меня застанут папарацци или какие-либо фанаты. Луи смотрел, как кудрявый уселся на диванчик, размещая руку на спинке и смотря на растерянную фигуру мужчины дверях. Стайлс выгнул бровь, делая движение ладонью вроде «почему ты до сих пор там». — Я-я немного не понимаю. Разве я не шел на собеседование? Гарри хмыкнул, наблюдая затем, как Луи неуверенно перебирал ногами, двигаясь в его сторону. Томлинсон мог даже своей печенью почувствовать, как тот закатил глаза. — Ты на нём, добро пожаловать. А, ну, извини, если это не соответствует твоим представлениям о собеседованиях. — Начальник меня убьёт. Луи тяжело вздохнул прежде, чем сесть на место рядом со Стайлсом. Томлинсон неловко смотрел в столешницу, считая трещины и пятнышки на ней, пытаясь привести себя в спокойствие, которое нарушало нахождение этой рок-звезды перед ним. Рок-звезды, которая на неделю вскружила ему голову, которая лишила его рассудка и которая подсунула ему очень-очень неловкую записку. А что говорить о его прощании вчера вечером? Боже, Луи действительно чувствовал себя неловко. Как же, черт дери, стало жарко. — Ну-у, могу тебя обрадовать, я твой начальник сейчас, так что, дорогуша, теперь ты выполняешь мои приказания, — Гарри корпусом склонился вперёд, даря Луи новую хитрую улыбку и распространяя волну мурашек по его телу. Очень жарко. — Да не волнуйся так, Лу-Лу, я шучу, конечно… Наверное. Луи взметнул взгляд вперёд, краснея, кажется, всем телом. Он снова чувствовал то дикое напряжение, как на концерте, как после концерта дома, как и вчера за столом. Это, что, уже нормальная реакция на этого парня? — Какой ты стеснительный, черт дери, — Гарри вновь откинулся на спинку, смеряя Томлинсона оценивающим взглядом из-под очков, который был довольно тяжелым, ибо не иначе, как из-за этого по телу Луи вновь прошла волна мурашек, и он, сглотнув, залепетал, ерзая слишком очевидно на мягком сидении дивана. — Да, я не привык к такому виду общения… Только официальное или с близкими… — На концерте и вчера ты был довольно раскрепощен, м? Что так смущает тебя сейчас? — Тебя не волнуют посетители и официанты тут? Они тебя не узнают? — Луи перевёл тему, прокашливаясь в кулак и отводя взгляд в окно, где открывался вид на вновь идущий дождь и загородные лачуги. Гарри с улыбкой вздохнул, переводя взгляд в ту же сторону, что и Луи. — Нет. Со всеми в этом районе знаком, никто не раскроет моей личности, за это не волнуйся. Луи, чего ты боишься? — Не понимаю, о чём ты. — Ты очень милый, когда пытаешься отрицать тот факт, что хотел бы сейчас трахнуть меня в любую минуту. Луи буквально задохнулся в этот момент, широко раскрывая глаза, в которых читался искренний ужас, веселящий Стайлса так сильно, что тот открыто смеялся, проводя ладонью по своим волосам и закидывая голову назад. — Я-я-я… — Каролина, милая подойди сюда, тащи меню, нам нужно немного расслабиться. Розовощекая девушка подлетела, широко улыбаясь и затмевая этой улыбкой позор Луи, который выступал на его лице в виде холодного пота, а также в виде головы, вжатой в плечи. И Каролина лишь немного спасала ситуацию.

***

Луи вернулся домой рано, всё ещё растерянный, испуганный и пристыженный. Первым делом он принял душ, крича, срывая голос, чтобы Гарри Стайлс шёл к черту, двигаясь при этом пальцами по напряженному члену и прижимаясь лбом к стеклу душевой. Он чувствовал себя невероятно подавленным, падая прямо вниз лицом на подушки своей кровати, он даже не понял, в какой момент начал рыдать. Лишь открыв глаза и увидев расплывчатые очертания комнаты, он громко простонал, утирая непрошенные слёзы. Ему так не хотелось влюбляться вновь, он был так напуган этим далеким подростковым чувством, от которого дрожали колени и кружилась голова. Ну, как он мог быть так глупо влюблен в чертову рок-звёзду, с которой у него точно не было никаких шансов быть вместе. Всё, что бы принесло ему это чувство — боль и тоску, как и прежде. Тем более, Луи был уверен, что для Стайлса он — всего-навсего игрушка. И все эти мысли не улучшили состояния мужчины ни на единую долю, и всё, к чему он пришел — это стремление бороться с нахлынувшим наваждением. А иначе он действительно врал дочери, а этого просто нельзя было допустить. И, конечно же, это не всего лишь оправдания. Луи ненадолго заснул, очнулся с опухшими глазами, с болью в груди и с тяжелыми воспоминаниями в голове о его бывшем. Ему хотелось свернуться в клубочек перед камином дома в Донкастере и рыдать, как в своё двадцатилетие (и двадцатичетырехлетие), потому что он чувствовал себя слишком маленьким и разбитым. Подумать только, а всё из-за чего? Из-за его же ошибки, точнее, из-за дурацкого недоразумения. Какой-то старый плакат обманул его. Луи прошёл в кухню, подобно привидению, он всё-таки замотался в какой-то старый, мягкий плед, даже нашёл пушистые носки с котятами, которые надевал в самые отчаянные моменты и о которых знала только его мама. Он хотел сделать себе горячий шоколад и позвонить Лотти, чтобы попросить её забрать Элиз, но ход его мыслей нарушил неожиданный звук пришедшего на его телефон сообщения. Он подскочил на месте, тут же ощущая что-то неприятное в районе живота. Его буквально заставил паниковать один только звук уведомления. — Где этот чертов телефон? Луи повернулся вокруг себя, осматривая кухню, и наконец заметил свой телефон. Подлетев к нему так быстро, как никогда, мужчина нервно начал жать на кнопку разблокировки, которая, видимо издеваясь над ним, совсем не хотела работать. — Да чёрт дери, — Луи ещё пару раз нажал на кнопку, из-за нервов он грыз ноготь на большом пальце, за что его часто ругали его близкие. Телефон на какой-то момент засветился, а затем вновь заблокировался, выводя Томлинсона из хрупкого равновесия. Даже за эти две несчастные секунды он смог заметить незнакомый номер. — Блять, пожалуйста, пусть это будет не Гарри Стайлс и не учитель Элиз, пожалуйста, блять. Луи, кажется, даже дрожал всем телом. Телефон, наконец, разблокировался, незнакомый номер резал взгляд. Мозг мужчины просто не хотел воспринимать текст сообщения. — "Извини за сегодня, я был бестактен, ужасно бестактен. Надеюсь, ты примешь мои извинения, потому что для дальнейшей работы нам не нужны напряженные отношения. На следующей неделе предлагаю познакомиться ближе. Кафе, ресторан, боулинг, может, парк аттракционов арендовать? Что ты хочешь? Хотя пусть будет сюрпризом. И, да, это собеседование с целью обмена информацией, познакомиться поближе с партнером, не волнуйся на этот счет. Ах, да, это отвратительный, грубый Эйч". Луи прислонился лбом к холодильнику, чуть ударяясь о него головой и жалко постанывая от безысходности. Он даже понять не мог откуда у этого кудрявого засранца его номер, как и не мог понять то, что ему дальше делать. — Дамы и господа, я в заднице.

***

Странная и напряженная неделя была позади, но начиналась ещё более странная и напряженная неделя. Луи не был уверен, что хорошо спал на протяжении всех этих ночей, он как мог избегал любого упоминания о Стайлсе, правда, как только он оказывался наедине с собой, Луи запирал дверь, проверяя её несколько раз, а затем шёл к ноутбуку, проклиная себя всеми возможными словами, которые знал, повторяя что-то вроде: «Этот раз точно последний«. Он считал, что «этот кудрявый ублюдок» просто пробрался в его разум, вероятно, он был ведьмой или что-то в этом роде, потому что, ну, какого чёрта он думал только о нём, какого чёрта стал таким слабым и не мог сдержать обещания даже перед самим собой. Потому что, да, он врал про последний раз, убеждаясь с каждым днём, что он проклят. Луи очнулся в понедельник раньше будильника, его встреча была назначена на двенадцать, Стайлс написал за два дня до этого, заставляя Луи буквально опрокинуть на себя кофе. Наверное, ему нужно привыкнуть к нему уже, но, чёрт, нет. «Наше свидание в понедельник, в двенадцать подъезжай к ****, буду ждать, — Эйч." Это было первое сообщение, от которого у Луи буквально полезли глаза на лоб, а его дочь, которая перекидывалась с ним лишь парочкой слов, всё так же обижаясь, вдруг неожиданно выдернула телефон из его рук и унеслась в дальний угол квартиры, пока Луи приходил в себя. — Кудрявый ублюдок? Свидание? Папа?! — Луи кинулся за дочерью где-то на слове «ублюдок», ударяя себя по лбу за отсутствие реакции и оригинальность в подписи номеров. — Нельзя так делать, Элиз. Это же некрасиво читать чужие сообщения, — Луи попытался выхватить телефон, но дочь удачно увернулась и унеслась в другой угол, заставляя отца раздраженно воскликнуть. — Это номер Гарри Стайлса? Тебе пишет Гарри Стайлс? У вас свидание? Телефон неожиданно издал вибрирующий звук, и девочка начала быстро нажимать на телефон, пока Луи несся на неё, пытаясь вырывать телефон. — «Деловое свидание, конечно, ты не подумай…», — Элиз не успела дочитать сообщение, так как Луи выхватил телефон из рук дочери, смеряя её разъяренным взглядом и грозя пальцем, пока телефон вновь не завибрировал. — Покажи! — дочь буквально чуть не запрыгнула на него верхом, но вместо этого завалила на диван, и мужчина от неожиданности завизжал, зажимая телефон между своим телом и диваном. — Я обижусь, если не покажешь! Очень обижусь! Папа! — Луи еле дышал, пытаясь хоть одним глазком посмотреть на то, что написал ему этот кудрявый ублюдок, но дочь лежала на нём, прекрывая любые пути, чтобы сделать это. — Элиз, это моя работа, ничего такого. — Тогда почему ты не показываешь сообщение? Это же Хазза! Я хочу это видеть. — Это моя личная жизнь, солнышко. — Я думала, у нас нет секретов друг от друга! Луи простонал, чувствуя, как телефон вновь завибрировал под его телом. — Или покажешь, или я приму крайние меры! — О чём т… Луи запнулся и тут же начал громко, отчаянно хохотать, чувствуя маленькие пальчики дочери на своём теле, которые бегали, ловко задевая все больные точки взрослого мужчины. — Элизабетта, это невообразимо, ах-ха-ха, переста-ах-ха-ах-ань, — Луи дёргался из стороны в сторону под телом дочери, то ли смеясь, то ли хныкая, он уже ощущал слёзы в уголках глаз. — Покажи! Наконец, Луи смог каким-то необъяснимым образом перевернуться и схватить дочь за руки, которая так же растрепанная, как и он, смотрела на него хмурым взглядом, надув губки. — Ну, всё, моя дорогая! — Луи широко улыбнулся прежде, чем с рыком закинул дочь на плечо, вставая с дивана, пихая телефон в карман, а затем с тем же рыком и смехом понёс её в комнату, ощущая её удары в спину и крики позади. Он молился, чтобы у него получилось посмотреть сообщения и удалить их, пока он будет сдерживать дверь в комнату дочери. Так он и сделал, пару раз чуть не скинув дочь с плеча потому что та продолжала бегать пальчиками по его рёбрам, но всё же дошёл до её комнаты, открыл дверь и буквально впихнул дочь туда, закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной, слыша, как та упорно стучала в неё и пихала, выкрикивая какие-то ругательства. — Не ругайся, а то накажу, — Луи хихикнул, чувствуя, как сердце с грохотом стучало в груди, он вытащил телефон, понимая что нужно действовать быстрее, ибо его дочь, маленькая милая девочка, смело могла выломать дверь. «Деловое свидание, конечно, ты не подумай, Лу. Ты не любишь такие слова, прости, — Эйч». «Ну, вообще, если захочешь…» «Ладно, извини-извини-извини, я шучу конечно, — Эйч». А дальше у Луи снова перехватило дыхание, потому что, кажется, он нечаянно ответил на эти сообщения, вероятно, когда у него с дочерью был бой. И лучше бы это был просто набор букв, а не то, что он увидел. «Я трахнуть что иди нахуй». Луи ударил себя по лбу, и, на секунду расслабившись, позволил дочери почти вырваться из комнаты. Он начал быстро жать на удаление переписки, пока дочь, наконец, не вырвалась из комнаты, вновь выхватывая телефон. — Ты всё удалил! — Не бери мой телефон никогда! — Луи вновь отнял телефон, наблюдая за тем, как дочь вновь надув губки, хмыкнула и развернулась, уходя в комнату, закрывая её на замок. — Опять обиделась? Отлично, тогда ты наказана за своё отвратительное поведение! Луи гордо произнес, вскидывая кверху нос и тоже двигаясь в сторону своей комнаты, как вдруг телефон вновь издал тот проклятый звук. «Луи, с твоего позволения, — Эйч. ;)» Томлинсон буквально покрылся испариной, вскидывая голову вверх и громким шепотом произнося: —  Ебаный Гарри Стайлс. Так или иначе выходные мужчины были испорчены, он не осмелился дать ответ на сей сообщение, поэтому в понедельник он нервничал сильнее, чем обычно, а его волнение росло в геометрической прогрессии, пока он приближался к нужному месту. Он не помирился дочерью, и всё происходящее действительно чувствовалось, как падение куда-то в пропасть. Ага, хотел отношения с дочерью улучшить, а получилось с точностью наоборот, да еще и получил навязчивого кудрявого ублюдка, который уничтожал его здравомыслие и разжигал пожар, как в груди, так и где-то пониже, чего быть точно не должно. Луи приближался к набережной, и, лишь завидя этого отвратительно мило улыбающегося парня, нет, мужчину, стоящего в окружении охранников, а также под чёрным зонтом в одной футболке, Луи окончательно съехал с катушек. — Может, развернуться, пока не поздно, — Луи крепче сжал руль, бубня под нос, но предпринять попытку побега ему не удалось, потому что кудрявый ублюдок двигался к нему, освещая бледно-серый Лондон своей улыбкой. Да, Луи был уверен в этом. — Приятный денёк, мистер Томлинсон? — Луи поежился, закрывая дверь своего автомобиля, он попытался спрятаться в глубине своей толстовки, которую схватил второпях из ящика. Он решил, что официальный стиль не для этого события. — Да что-то не очень, — Луи буркнул под нос, ощущая на ресничках капельки дождя, он долго не решался повернуться и стоял полубоком к Стайлсу, чувствуя его пристальный взгляд. И взгляды мужчин, его окружающих. Секьюрити, довольно угрожающие секьюрити. — То есть ты против прогулки по набережной? — Разве я имею право отказаться, начальник? — Луи хмыкнул, всё так же не поворачиваясь и смотря куда-то в сторону реки. Он чувствовал себя чуть увереннее в данный момент, вероятно потому, что не смотрел на этого чертового гипнотизера. И тот оценил это действие коротким, почти детским смешком. Этот почти громила издал такой милый смешок, что было трудно поверить в то, что звук исходил от него. Луи покосился на кудрявого, тут же ощущая новую волну волнения. — Ты прав. Не имеешь. Тебе понравится, не волнуйся. И милая толстовка, рад, что ты в ней, как и просил тебя однажды твой начальник, — новый смешок раздался прямо около уха Луи, и он подскочил на месте, ударяясь локтём о свою машину. Он не понял слов Стайлса, и тот уже двигался вперёд, насмешливо смотря на Луи из-за плеча, но когда Томлинсон потянулся к локтю, чтобы его потереть, ибо ударился он действительно довольно сильно, тут он и понял. — «Относись к людям с добротой», — мужчина почти пропищал себе под нос, метаясь взглядом в район сердца, где красовалось вышитое «Гарри». Он так дико пролетел. И за что ему все эти страдания? — Чтоб тебя, Гарри Стайлс. Луи неловко прокашлялся и двинулся за кудрявым ублюдком, мысленно вонзая нож в его широкую спину, а затем целуя в губы… То есть ударяя в лицо… Кулаком, конечно же, не губами. Но не суть. Гарри шёл медленно, подставляя лицо влажному воздуху и довольно улыбаясь, словно бы им обоим сейчас не бил в лицо холодный дождь, а ветер не пробирался даже под кости. Луи чувствовал себя неловко, даже смущенно, на самом деле, он просто шёл позади, пытаясь скрыть алеющие щеки, потому что что-то внутри него дико то ли ликовало, то ли орало от страха. Короче, у взрослого почти тридцатилетнего мужчины внутри был такой пожар, словно он был двенадцатилетней девочкой. И ему уже даже трудно было отрицать сей факт, потому что он действительно сходил с ума при мысли, что идёт с чертовым Гарри Стайлсом, рок-звездой, чертовым пожирателем сердец, у которого милые кудряшки из-за влажности, ямочки от широченной улыбки объевшегося кота и просто весь его вид, то как он подавал себя — всё сводило с ума. У Луи очень давно не было парня. Как же давно. — Как дела у тебя, Луи? — Гарри вывел мужчину из мыслей, заставляя того вздрогнуть от неожиданности и остановиться. Это было довольно опрометчивое действие, потому что в Луи тут же врезался один из секьюрити Стайлса, налегая на того своим весом. Конечно, Луи был ошарашен ещё сильнее, когда на его спину вдруг надавило что-то весом около тонны, а перед лицом оказался асфальт. Он даже не понял, как упал, так же, как и захрустели его кости, потому что уже в следующую минуту он услышал неловкие извинения и звонкий смех. — Луи, не боишься, ах-ха-ха, простудить легкие? — мужчина повернул голову, нахмурился, оглядев Стайлса, который задыхался от смеха. «Кудрявый ублюдок». Луи легким движением убрал челку с глаз и хотел было уже подняться без лишней помощи всё ещё извиняющегося многотонного мужчины, как ему пришла очень нехорошая мысль в голову. Мужчина, чувствуя уже, что его одежда намокает из-за соприкосновения с мокрым асфальтом, резко схватил всё ещё заливающегося смехом Стайлса за ногу и тем же резким движением потянул на себя. Смех тут же стих, потому что длинноногая тушка Стайлса приземлилась прямо задом на мокрый асфальт буквально в нескольких сантиметрах от самого Луи. В этот момент он даже не хотел думать, что толкнул рок-звезду, и что мужчина, который извинялся секунду назад, может навалять ему. Это обидно. Он и так чувствовал себя смущенной девчонкой, так этот кудрявый дурак еще и насмехался над ним. Луи нужно было, чтобы они оказались наравне, как говорится, спустить немного звезду на землю. — Мистер Стайлс, вы прямо в луже, — мужчина, что пыхтел над Луи, подбежал к Стайлсу, как и все остальные секьюрити. — Да, я в курсе! Луи Томлинсон, Вы хороши, очень хороши, но мои джинсы полностью намокли. Я вычту Вам из зарплаты, — Луи уже поднялся и наблюдал, как Стайлс отбивался от рук секьюрити, пытаясь встать самостоятельно. Томлинсон хихикал, отряхивая толстовку и джинсы, но потом вдруг также резко затих, обращая всё своё внимание испуганных глаз на Стайлса, что так же встал, оглядывая через плечо свой мокрый зад. — Они стоят очень дорого, Луи! — и Луи верил ему, потому что мордашка того была обиженно искажена, а тон был вполне серьёзным и угрожающим. Дождь расходился. Секьюрити пересматривались. Гарри Стайлс брезгливо рассматривал джинсы. Луи чувствовал свою смерть. — Ч-что? — Луи похлопал глазами и резко кинулся вперёд, пытаясь помочь неизвестно как отряхнуть воду с джинс Стайлсу, взволнованно водя руками по его заднице и кидая растерянный взгляд вверх. — Это же всего лишь вода, они высохнут… — Оу, ну, конечно, как я мог забыть, — Гарри перехватил руку Томлинсона, вдруг нахально улыбаясь и прикусывая губу, чтобы не засмеяться от вида растерянного Томлинсона. — Ты только что полапал меня и увеличил сумму, которую я вычту у тебя из зарплаты, отвратительный фанатичный маньяк. К концу фразы Стайлс попытался сделать очень серьезное и даже брезгливое выражение лица, поглядывая на руки Луи, растирающие его задницу. В следующую минуту Луи воскликнул, выдёргивая руку и отходя на несколько шагов назад. Пара секунд прошла в тишине, пока Луи и Гарри не рассмеялись в один и тот же момент. Кажется, даже неловкость пропала в этот момент. Вероятно, даже Солнце выглянуло из-за туч, чтобы посмеяться над двумя мужчинами, мокрыми и уже рыдающими от смеха. — Ты, блять, блефуешь! Ты, блять, просто… Кудрявый ублюдок! — Луи толкнул Стайлса в плечо, вытирая другой рукой слезы с щек, Гарри тоже хихикал, вцепляясь длинными пальцами в плечо Луи и бормоча какой-то бред, который ни один из них не разбирал. Секьюрити посмеивались и переглядывались, пожимая плечами. — Святой хлебец, твоё лицо, ох, Роберт, ты видел? Ах-ха-ха! Роберт, Майк, он такой идиот, вы просто посмотрите на него! — Гарри показывал секьюрити пальцем на Луи, и те неловко кивали в его сторону, понимая, что этот момент могут разделить только эти два мокрых идиота. — Сам идиот, ублюдок! — Луи вновь сквозь смех толкнул Стайлса и тот, воспользовавшись этим, подался назад, словно бы он вновь готов был упасть. Все мужчины из охраны дернулись вперед, пока Луи, опередив их, схватил того за талию, прижимая к себе и хихикая. — Поверил, да? — Гарри хихикнул, щелкнув Луи по носу. И именно в этот момент прошло какое-то сумасшедшее опьянение, вызванное неловкими падениями. Томлинсон резко вобрал воздух в легкие и отстранился, всё ещё неловко хихикая и чувствуя пожар в тех местах, коих касался Стайлс. А особенно на кончике носа. Сам же Гарри так же неловко хихикнул и прокашлялся, словно бы между делом стукнув себя ладонями по бедрам. — Но вот джинсы всё ещё сырые. — Я действительно испугался. — И назвал меня ублюдком. Луи вновь поднял испуганный взгляд вверх, потому что всё это время смотрел на свои ботинки, пытаясь скрыть смущение. А всё потому что эта рок-звезда явно недавно вышла из Голливуда, ибо актёрское мастерство у Стайлса точно было изысканным. Умел он сделать, чтоб его голос прозвучал так, словно Луи сейчас наваляют эти несколько тучных мужчин или он сам. Ведь выглядел Гарри далеко ни как тот хлюпенький парнишка с плаката-ветерана. — Я нечая… — Да успокойся, всё в порядке. — Ты сделал это снова! — Я очень коварный. А теперь прогулка отменяется, нам нужно отправиться ко мне, ибо меня не должны видеть с мокрым задом. Луи напряженно хихикнул, а потом вновь замолк. То есть как к нему? Он, простой менеджер, которому неизвестно каким образом посчастливилось сейчас идти с знаменитым парнишкой, должен ещё и отправится к нему домой? Кажется, Луи бы сейчас смело разорвали миллионы девочек со всего мира. А может и не только девочек… Только вот Луи не был точно уверен, что ему посчастливилось. Такого стресса он ещё не испытывал. Но трогать Стайлса за задницу было забавно, ха-ха. Так стоп. — Едем к тебе? Неуверенность просочилась в голос Луи, а Гарри уже было всё равно, он направлялся обратно к парковке, давая указания своей охране. — Ну, не к тебе же, молодой маньяк, — Гарри хмыкнул, заворачивая прямо к машине Луи. — Я поеду с тобой, ты не против? Хотя, зачем я спрашиваю… — Хватит выставлять меня одержимым фанатом! — Луи пробубнил, моментально покрываясь румянцем. Воспоминания вечеров, как нарочно, всплыли перед его глазами. Нет, он не одержимый фанат. О чём речь? Он просто… Просто немного баловался и всё. — Да? У меня есть доказательства того, что это действительно так, но не будем об этом. Луи не стал возражать, прекрасно понимая, что тот реально имел доказательства обратного. Потому что Луи был просто маленький и глупый ребенок. Ребенок, который сходил с ума лишь от того, что парень, наглый и беспардонный, сейчас ерошил свои кудрявые, влажные волосы, сидя на кресле в его машине. Что-то с чем-то, а Луи просто лишился разума.

***

Луи сидел в кожаном кресле, прикрыв глаза, пытаясь дышать как можно глубже. Он находился в чертовой квартире миллионера или миллиардера (да какая разница?) и просто вдыхал запах богатства и власти. Стайлс предложил поиграть в бильярд после того, как он переоденется, с целью того, чтобы познакомиться ближе, ведь именно для этого и была запланирована эта встреча. Вообще-то Томлинсон до сих пор мало что понимал, он вообще чувствовал себя как во сне и готов был без конца щипать себя, дабы проснуться. Всё это происходило точно не с ним. — Ну, что ж. Я готов. Луи распахнул глаза, наблюдая за донимателем его нервной системы, стоящего в позе «мне всё дозволено, а ты ещё одна моя прихоть», широко раставив свои ноги и погрузив руки в карманы бежевых бридж. Его ноги были удивительно красивы, Луи, по-крайней мере, не мог просто смотреть ему в глаза, поэтому смотрел на идеальные ноги перед собой, пытаясь как можно меньше думать о том, как красиво эти ноги бы выглядели обёрнутые вокруг его тела… — Ты куришь? Оу, он переместился. Мужчина и не заметил, как он оказался где-то рядом с ним, просто пялился на его ноги. — Д-да, немного. Нет, вообще-то, Луи бросил курить уже года три как назад. Ему не хотелось отказывать сейчас. Не ему. Не в этом месте, где всё дышит роскошью, даже одинокий носок, лежащий на спинке красного кожаного дивана. Вот просто хотелось соглашаться и наплевать на всю повседневную жизнь и рассудок. Какой там к черту рассудок, если перед глазами такие ноги? Нужно перевести взгляд, точно, срочно. — Я возьму сигары. И немного выпить, а то ты вроде напряжен. Да конечно же, нет. Луи просто, ну, голоден, да. Это отлично описало бы его состояние сейчас. Голод. Чертовский. Не смотреть на ноги. — Отлично. Луи поднял голову, опять замирая, потому что Гарри-кудрявый-ублюдок-Стайлс стоял, закуривая сигару, осматривая Томлинсона через пелену дыма, исходящего из его малинового рта. Непередаваемо. А что это? Рука? Она что тянулась к Луи? Зачем? — Идём. У меня перегорели лампочки в подвале, можно споткнуться и полететь прямиком вниз, так что, советую принять мою ладонь, маньяк. — Поглядите-ка миллионер не может сменить лампочку или хотя бы нанять кого-то для этого. Неизвестно, как Луи нашел силы, чтобы произнести это, потому что он чувствовал, как отяжелела его голова от вида парня, который сейчас насмешливо смотрел на него, держа в уголке рта сигару. — Дерзкий мистер Томлинсон? Хотите подработать, что ли? — Вкрутить тебе лампочку? Луи поднялся, взяв Стайлса за руку и откинув на кресло слегка влажную толстовку: он был в футболке, которая не успела намокнуть. Он понял, что сказал что-то двусмысленное, когда услышал вновь тот почти детский смех. Вновь образ не вязался со звуком. А язык Луи не вязался с рассудком. — Если тебе привычно называть это так — то можно попробовать. Позже. Вот и новая волна смущения. Ах, да и к черту. Будто Луи действительно мог рассчитывать на что-то. Хотя не известно, каковы настоящие намерения у этого длинноногого ублюдка. Чертовы ноги. Они вошли в действительно тёмное помещение, Гарри вручил в руки Луи бутылку с чем-то и попросил держаться за него и быть осторожнее. Конечно, это было упущено мимо ушей. Луи даже ойкнуть не успел, когда его нога поехала и он, отпустив руку Стайлса, приземлился задницей на ступеньки, даже проехавшись вниз. Вообще-то парень реально пытался того спасти, но в попытке схватить падающего мужчину, сам чуть не упал, громко выругиваясь. — Я жив! Бутылка жива! Задница не очень… Луи услышал смешок позади, а затем его ухватили за подмышки, чтобы поднять. В темноте еле различимо Томлинсон мог разглядеть смеющееся лицо певца. — Бедная попа. А теперь держись уже за меня и шагай осторожней.

***

Луи был лишь немного пьян, когда орал на весь подвал, когда не получалось загнать чертов шар туда, куда нужно, он даже один раз так сильно ударил, что шар вылетел за пределы стола прямо в Гарри, а точнее в его пах. — Луи, ты очень ранил меня! — Гарри сгибался пополам, цепляясь за края стола, пока Томлинсон полупьяно смеялся, вертя в руках кий и выпуская нервнамерно дым из-за приступа смеха. В подвале было пару старых игровых автоматов, кажется, дартс, а ещё музыкальный центр, из которого раздавалась энергичная музыка, разжигающая веселье и игривость в теле мужчины, что точно чувствовал себя сейчас молодым восемнадцатилетним идиотом, больше здесь не было ничего примечательного, кроме пары забитых чем-то коробок и стен, на которые были наклеены вырезки из каких-то старых газет. Луи не решался спросить об этом, да и его волновало больше другое. Его волновал тот факт, что он чесал языком, рассказывая всякий бред из своей жизни, а Гарри говорил мало, больше смеясь над ним и понимающе кивая. Кажется, Луи даже заикнулся о своей несчастной любви, а Гарри, как показалось Луи, реально рассердился, потому что он сказал, что те парни были настоящими идиотами, потому что потеряли такого хорошего человека, как Луи. И сам Луи не понимал, что же в нем хорошего, потому что, по сути, рассказывал он только какие-то глупости, а также о своей дочери. Но он решил, что это просто желание того как-то поддержать его. И всё бы шло почти нормально, пока Гарри, вздохнув, не отобрал у Луи кий, указывая на место рядом с собой. — Я терпел твою ужасную игру два часа и устал выигрывать. Нужно научить тебя управлять этим. Луи хотел было заикнуться, что знает, как играть, но взгляд Гарри а-ля быстро-подошел-сюда-или-я-засуну-кий-тебе-в-зад, заставил его заткнуться и подойти ближе. — Будешь учить меня, как во всех тех сопливых фильмах? — Нет, я буду очень строгим дядей и буду наказывать тебя, если сделаешь что-то не так. — Кто-то говорил, что я маньяк. — Оу, прости, точно. Тебе же может понравиться. Но всё же я рискну своей задницей, дабы из моих глаз не текла кровь при виде твоей игры. Вставай, быстро. Луи хмыкнул от приказного тона того в конца, быстро переставляя ватные ноги навстречу парню, что уже с серьёзным видом занимался шарами. Луи встал на место, наблюдая за тем, как кудрявый, взяв его за плечи, поставил в нужное положение, слегка склонив над столом, усмехнувшись за спиной Луи. Томлинсон уперся локтями в стол, сдувая упавшую на глаза чёлку и чувствуя себя слегка неловко. Ну, как неловко? Гарри чуть соприкасался своими ногами и пахом его задницы, это же нормально. — Сейчас стяну штаны и отшлёпаю, Томлинсон. Не облокачивайся, пока не скажу. Мурашки прошли по спине Томмо, и он слегка пошатнулся назад, задевая вновь своей задницей Гарри, который цокнув языком, погрузил руку под Луи, размещая свою огромную руку на животе и приподнимая его. — Вот так. А сейчас. Держи кий. Вот так, да. Гарри убрал руку с живота, а Луи уже был готов запаниковать. Но затем он разместил обе руки на руках Томлинсона, погружая в его ладони кий и нависая над ним, где-то поблизости от уха. — Приятно пахнешь. Голос раздался так близко, что мужчина вздрогнул, вновь слегка отклоняясь от нужного положения, из-за чего был моментально наказан. Наказан… укусом за мочку уха. Порядочным таким укусом. — Я тебе ничего еще не сказал, не слушаешься, папочка. Папочка… Луи сглотнул и закусил губу. И какого черта это звучит так по-особенному? Так… Вау? И Гарри буквально накрывал его, как покрывало, такое горячее и тоже приятно пахнущее. Пахнущее чем-то дорогим. Пахнущее чем-то недостижимым. Господи, ну кем был Луи по сравнению с этим известным на весь мир певцом? Букашкой. Буквально букашкой, которую этот влиятельный парень мог раздавить. И раздавил бы, если бы продолжил так налегать на него. — Расслабься, немного отклонись назад. Голос стал хриплым, Луи не знал почему, но ему нравилось. Нравилось чувствовать себя под чьей-то властью и краснеть от такой близости. Он же, черт дери, мечтал об этом каждую ночь, когда, закрывая глаза, видел его. Мечтал о том, чтобы такая поза была выполнена немного в другом виде. В голом виде. — Ударяй, плавно. И, да, дыши глубже. — Да блять, прекрати издеваться, это не смешно. Луи знал, что кудрявый понимал, что он делает с бедным Томлинсоном. Он понимал, что тот плавился под его телом, разводя ноги, чтобы окончательно не свихнуться. Понимал и продолжал тяжело дышать над его ухом, сжимая своими длинными пальцами маленькие ручки Луи. — Ударяй. Луи разъяренно выдохнул и, отклонившись от положения, ударил, разворачиваясь лицом к Гарри, который мутным взглядом смотрел куда-то помимо Томлинсона. — Не разбил. — Блять, Стайлс, я… — Ты не разбил. Гарри вдруг откинул в сторону кий, полностью разворачивая Томлинсона к себе лицом и обводя того тем взглядом, от которого у мужчины подкашивались коленки. — Я говорил, что будет, если не будешь меня слушаться? Ты даже не попал. — И что ты сделаешь? — Я бы не сделал этого. Но ты сам напросился. Луи не успел даже ничего вымолвить, как Гарри вдруг резко сократил расстояние между их лицами, его руки, находящиеся до этого по обе стороны от Луи, в момент оказались на бедрах того, чуть приподнимая, чтобы он смог усесться на стол. Луи ошарашенный чуть не завалился на спину, но, схватив парня за грудки, задержал падение, сближая таким образом себя с певцом еще сильнее, если это было возможно. Их губы нашли друг друга и в тот же момент огонь разошелся по их телам, принуждая руки непослушно блуждать по телу напротив. С каким-то безумным напором Луи исследовал губы напротив и тонул в ощущениях, давно не испытываемых да и испытываемых ли вообще? Огонь и страсть. И ни капли рассудка. Горячие тела и блуждающие руки. И всё было не важно сейчас, кроме поцелуя и касаний. Касаний кончиков носов о щеки, щекочущее касание чужих волос, соприкосновение с легкой щетиной напротив — вот, что было важно. И ведь нет дела до того, что будет затем?