Дневники Ит

После приезда Али прошло полтора месяца. Моя жизнь и занятия, за это время, осталась прежними: днём я читал с ноутбука в столовой, поглядывая в окно с высоты на деревья, небо и горы на горизонте, ночью сидел в своём модуле и долгие часы просто смотрел в потолок. Если я надеялся, что после приезда ближайшего помощника Рэма что-то изменится, то надежды не оправдались. Рэм не давал о себе знать. Базиль тоже, поскольку так и не появлялся с тех пор в столовой. Я тоже не пытался больше за ним подсматривать, убеждая себя, что это больше не моё дело, но иногда вспоминал его слова: «У меня тоже есть гордость». Три месяца со времени нашего возвращения из инспекционной поездки! Во внешнем мире, окружающем Комплекс начался и закончился сезон дождей. И я снова и снова говорил себе, что вертолёты, прилетают с большой земли так редко именно из-за погоды, но даже в тех, что прилетали, не было того человека, которого я ждал. Шекспир был уже перечитан весь, многочисленные пьесы Лопе де Вега – наполовину. Иногда я замечал в отдалении нашего диетолога, он мялся, поглядывал на меня, но не подходил, а я тоже не делал шагов навстречу, предполагая, что он хочет поговорить о Базиле. *** Размеренное и скучное течение жизни прервал звонок на мой телефон. Случилось это утром, ещё до моего выхода с модуля, когда я сидел на кровати и надевал туфли. Номер был незнакомый, но точно не Базиля и я, поколебавшись, принял вызов. – Итон, если ты сейчас же… Я швырнул мобильник о стену раньше, чем успел понять что делаю, и он разлетелся осколками по всей комнате. Это был голос Отца. Голос. Отца. Я закрыл электронный замок на двери, изнутри, и рухнул на кровать. *** Прошёл день. Ночь. Ещё день. Вечером второго дня дверь щёлкнула и открылась. На пороге, привалившись плечом о косяк, стоял Базиль. Молча. – Как ты открыл дверь? – спросил я после пяти минут тишины. – Доступ Главы Фракции, – сказал он, показав висящую на шнурке через шею ключ-карту полного доступа. – Зачем пришёл? – Узнал, что Отец пытался связаться с тобой, – сказал он. – И что дальше? Отведёшь меня к нему? – Нет, если ты не хочешь. Но, напоминаю, что могу составить компанию. Итон, нам всем надо поговорить, так дальше продолжаться не может. Надо узнать правду об этой проклятой системе подчинения… если она действительно существует. Я медленно сел, поднявшись с кровати впервые за эти два дня. – Почему ты стоишь на пороге? – спросил я. – Потому, что ты не приглашал меня войти. – Дверь вскрывать я тебя тоже не приглашал. – Я пытался тебе позвонить. И послать эсэмэску, – сказал Баз, разглядывая осколки на полу и на покрывале кровати. – Так что, я могу войти? Я не ответил и Базиль остался стоять в дверях. – Итон, так дальше продолжаться не может. Я и сам понимал, что не не может, но продолжал молчать. – Говорю не в формате приказа, а просто высказывая мысль: давай уже выясним этот вопрос. Я с тобой уже и поздороваться боюсь, не то что о чём нибудь поговорить! Это чертовски сложно. А видеться и не разговаривать – это как будто мы находимся в ссоре. Я не хочу так считать! Я сидел и крутил в руках чёрные очки Рэма, складывая и раскладывая, проводя пальцами по дужкам. Под подошвой туфли хрустнул обломок мобильника. – Итон… Я понимаю, что ты не хочешь меня видеть и не хочешь разговаривать. И понимаю, что все мои извинения уже ничего не изменят, но… Пойти вместе с тобой к Отцу – это то, что я могу для тебя сделать. Если хочешь. Так дальше нельзя. – Ладно, – сказал я, надевая очки, – пойдём. Так действительно не могло дальше продолжаться. Но, пока мы шли к лабораториям Хрустального Дворца, где жил Отец, одна мысль неотвязно преследовала меня – я иду потому, что согласился с доводами Базиля или потому, что не могу отказать? *** Перед дверью лабораторий мы остановились. Мы – это я, Баз и четверо наших охранников. – Вы остаётесь тут, – сказал им Базиль и ребята разошлись по концам коридора. Я медлил, положив пальцы на кнопки электронного замка. – Не бойся, я с тобой, – сказал Баз. – Всё будет хорошо. Дурацкие человеческие формулировки! Откуда он знает, что всё будет хорошо? И что, в данном случае, «хорошо» – то, что программы подчинения не существует и я первый в мире андроид с приобретённой параноей, или что она существует, но узнать об этом будет всё равно лучше, чем оставаться в неведении? Коротко взглянув на Базиля, я набрал код и открыл дверь. В лабораториях осталось всё, как я помнил, разве что – стало заметно, что тут редко убирают: под столами наметился слой пыли, стулья не были придвинуты на свои места, а мусорный бак возле двери был переполнен вскрытыми и пустыми упаковками от кормосмеси, которой питался Отец. В неподвижном воздухе стоял слабый запах пластика, подсохшей еды и старого человека. Мы с Базилем переглянулись и прошли в следующую комнату. Отец был там и оглянулся, когда Баз тихо покашлял. – Ох, вы пришли! – поднялся он навстречу, скрипнув сервоприводами киборгизированной руки и шеи. – Вы пришли! Отец заметно постарел с тех пор, как я видел его в последний раз. Кожа на лице стала более блеклой, на ней прибавились новые коричневатые пятна и новые морщины. Его живой глаз немного слезился и торопливо перемещался, обшаривая моё лицо и фигуру, сухие старческие пальцы то сжимались, то разжимались, выдавая волнение. – Итон, ты… Ты пришёл… Он протянул ко мне руку – и я отступил за спину Базиля. Рука Отца опустилась. – Я думал над тем, как мы расстались… – сказал Отец и замолчал. – Я был не прав. Мне следовало лучше держать себя в руках. – Интересная форма извинений, – буркнул Базиль. – Точно такая, как и у тебя, абсолютно. Даже в тех же словах, – сказал я, отодвигаясь в сторону, и Баз поник. – Вы хотели меня видеть, Уилл? – И в этом тоже была моя ошибка, – сказал старый изуродованный киборгицацией учёный и покачал головой. – Куча ошибок. Вторая – не надо было тебя отпускать. Третья – на счёт имени. Я потом подумал… По имени ты можешь звать кого угодно, а отцом ты звал только меня. Прости за это. Хотел бы я вернуться к прежней форме общения! Он посмотрел на меня, на База, и вздохнул: – Но, вряд ли это возможно… – Это возможно, если вы перестанете упрямиться и признаете в Базиле сына. Как я понимаю, он точно не может отказаться звать вас отцом. Это предписывают человеческие формы вежливости. Оба Веллингтона, и молодой и старый, взглянули друг на друга и синхронно отвели глаза. – Не очень-то вежливо было нападать на старика-отца, – пробормотал один. – Ты первый начал! Надо было просто отдать телефон Ита! – ответствовал второй. Я ждал, сложив руки на груди. Люди переглянулись, когда я это сделал и вздохнули, один с тихим скрипом сервоприводов, второй просто тихо. – Ладно, мы пришли сюда не ругаться, – сказал Базиль. – Надо всё-таки выяснить на счёт программы подчинения. Что ты об этом знаешь? – спросил он Отца. – Если она и существует, мне об этом доподлинно не известно, – ответил тот, потирая рукой подбородок. – Но, допускаю её существование. Это было бы разумная предосторожность в обращении с таким высокотехнологичным оборудованием. Он коротко взглянул на меня и проложил: – Поскольку документации у нас нет – Дэнис привёз две капсулы с андроидами безо всяких бумаг – остаётся одно: эксперимент. – Какой ещё эксперимент? – повысил голос Базиль и стал так, чтобы находиться между мной и Отцом. – Как это можно проверить? – Ну, очевидно, как: приказать нечто такое, что сам Итон не стал бы делать, – пожал плечами Отец и, повернувшись ко мне, сказал: – Итон, сними одежду. – Ты в своём уме?! – заорал на него Базиль. – А другого ничего в голову не пришло? Попрыгать на одной ножке, или, там, на стол залезть?! – Если ты думаешь, что прыгать на одной ноге менее унизительно, то пожалуйста, прикажи! – Баз, – с ужасом сказал я, глядя как собственные руки поднимаются и начинают расстёгивать верхнюю пуговицу рубашки, – я не хочу этого… И не могу остановить… Только немного замедлить… Баз! Он обернулся, широко раскрыми глазами уставившись на мои пальцы, медленно проталкивающие пуговицу в петельку, и сглотнул. – Вот и проверили, – сказал Отец и покачал головой. – Мне жаль, Итон. Я не знал. – Баз! Я не хочу этого! – снова сказал я. Происходящее воспринималось так, будто жизнь, как запись поставили на более медленную скорость трансляции: наблюдаешь за всем со стороны, но повлиять не можешь. – Останови это, – сказал Базиль Отцу. – Немедленно! – Без проблем, – ответил он, – но, если я теперь супер-злодей, логично будет эксперимент продолжить и узнать слушается ли Ит и тебя. Сам прикажи ему остановиться. – А если я не хочу этого знать? – спросил Баз. – Я тоже не хотел этого знать, – ответил Отец, – вы меня заставили! И если ты не прикажешь, то стриптиз просто продолжится. Не хочу, знаешь ли, быть извращенцем в одиночестве. В твоей компании – куда ни шло, не так обидно будет. – Базиль… – верхняя пуговица была уже расстёгнута, а пальцы, будто чужие, взялись за вторую и уже наполовину продвинули её в петельку. Да, точно такое ощущение у меня было и раньше, когда перед поездкой Отец приказал снять одежду. И раньше, семь лет назад, когда то же самое попросил сделать Базиль, чтобы увидеть моё тело. И в вертолёте, хотя тогда не было внятного словесного приказа – и это пугало меня больше всего! – Сделай что-нибудь… – взмолился я. Базиль молчал, прикусив губу и сдвинув брови. Потом протянул руку и накрыл мои-чужие пальцы ладонью, удерживая их от движения. – Так лучше? – напряжённо спросил он. – Что чувствуешь? – Равновесие побуждений, – сказал я, глядя на его руку поверх своей, и анализируя состояние. – Пока ты держишь. Ослабь хватку. Он горестно взглянул, но кивнул и чуть приоткрыл руку. Мои пальцы тут же, почувствовав свободу, закончили движение, пропихнув пуговицу и скользнули ниже, к третьей. – Баз! Он тут же сжал руку, прекратив чуждое моей воле действие. – Выхода нет, – подал голос Отец, наблюдавший за этим, – озвучь словесный приказ. – Я не хочу… Ненавижу тебя, старик! – А меня-то за что? Не я придумал и разработал эту программу, я даже не знал о её существовании. И я тоже не хотел этого эксперимента, вы сами пришли и заставили меня. Может быть, ты ненавидишь себя? За свое поведение с Итоном? – Заткнись, заткнись! – закричал Баз, сильно сжимая руку на моих пальцах на вороте рубашки. Потом заглянул мне в глаза, будто пытаясь найти ответ на какой-то незаданный вопрос, и, наконец, притянул меня к себе и обнял другой рукой за плечи. Постоял, сотрясаясь от нервной дрожи, а потом наклонил голову и сказал на самое ухо: – Не надо… Можешь этого не делать. Распрямился. Чуть отодвинулся. И убрал руку. Мои пальцы… были снова только моими. Я медленно отнял их от воротника рубашки и, держа перед лицом, сжал и разжал несколько раз. Облегчение от развеянного наваждения было столь велико, что я пошатнулся, и свалился бы на пол лаборатории, если бы Баз не подхватил меня на руки. – Отец, – напряжённо сказал он, – будь человеком, открой дверь. Пожалуйста! Отец вздохнул, прошаркал и проскрипел до входной двери и, покачивая головой, открыл её. – Я не знал, – услышал я его слова. – Не знал… Баз споткнулся на пороге, и мы вывалились в коридор. Сзади лязгнула дверь. Базиль покачнулся, со мной на руках, его повело, но в последний момент он развернулся и, вместо того, чтобы грохнуться на пол, упёрся спиной в стену и соскользнул по ней вниз. *** Мы сидели на полу, удачно приземлившись, но перепутав руки и ноги. – Закройте дверь с этой стороны, – сказал Базиль и Арчибальд подошёл и закрутил запорный штурвал, хмуро поглядывая на нас. – Не хочу чтобы он бродил по Комплексу. Ит… Базиль откинулся на стену и приподнял руки ладонями вверх, показывая, что не держит меня, но хочет поговорить. – Ит… послушай… – Это приказ? – ровно спросил я, не двигаясь с места и не пытаясь встать. – Да, чёрт возьми! Это приказ! Первый и, чёрт тебя побери, последний осознанный приказ, Итон! Так что, запомни его! Я перестал бессмысленно пялиться в глубину коридора и удивлённо посмотрел на него. – Я приказываю больше не воспринимать меня как человека, который может отдавать тебе приказы! Удали меня из базы данных, вычеркни из списка пользователей или как там оно называется – ты понял?! И, во-вторых – я аннулирую все данные ранее тебе приказы и все твои обещания мне, как скомпрометированные. Ты мне ничего не должен. Совсем ничего! – Ты сначала отменил свою персону как пользователя, а потом отменил все данные раньше приказы. Это не логично. – Не издевайся, ты же понял, что я имел в виду! – Понял, – кивнул я. – Так, сделаешь? – Не представляю – как. Каким образом. И где может храниться подбная система управления. – Вот, чёрт… – Я понял твоё намерение, Баз. Но если ты думаешь, что это добавит тебе каких-то бонусов – нет. – Убирайся, – сказал он, опираясь затылком о стену и закрыв глаза. – Проваливай в свой чёртов модуль. Я хотел снова спросить приказ ли это, но взглянув на его бледное, в электрическом свете лицо, удержался. Молча выпутался из неразберихи конечностей, в которой мы оказались, свалившись, и поднялся на ноги. Постоял. – Так что, – недоверчиво спросил я, – я теперь могу позвонить Рэму? – Да хоть самому дьяволу, – тихо ответил Баз, так и не открывая глаза и сделав вялый жест раскрытой ладонью. – Правда? Ах, да… – протянул я. – У меня же. Нет. Телефона. После этого повернулся и побрёл в свой чёртов модуль. *** На следующий день, когда время перевалило за вторую половину, моя дверь снова открылась. На этот раз на пороге стоял Арч. – Подъём, спящая принцесса, – хмуро сказал он. – На выход. Я замедленно перебрал в голове несколько вариантов ответа и равнодушно попробовал: – Да пошёл ты. – Не убедительно, – сказал Арч. Он протопал в комнату и остановился рядом с кроватью. – Ты что, так и валяешься, со вчерашнего? Ну, сам виноват, на душ и переодевания времени нет. Поднимайся. Шеф приказал привести тебя. – Куда это? – спросил я, не двигаясь с места. – В столовую. Вставай, иначе волоком потащу. – Попробуй. Я буду препятствовать. – Ну, серьёзно, Итон, что за капризы? Ведёшь себя как баба, ей богу! У меня приказ – что я могу поделать? Я вздохнул и поднялся с кровати. Если подумать, Арч действительно ни в чём не был виноват. И препираться с ним было по-любому менее бессмысленно, чем лежать, пялиться в потолок и в тысячный раз прокручивать в голове последние события и неутешительные выводы. Почему бы и не прогуляться в столовую? Когда мы уже подошли, я всё же, позволил себе проворчать: – Вот, значит, каково его слово… Вчера сказал, что не будет мне больше приказывать, а сегодня распорядился тащить силой в столовую? – Кто? – спросил Арч. – Так ведь, шеф, сам же сказал. Базиль. Разве нет? – Я имел в виду своего шефа. Господина Бартона, – сказал Арч, и пинком между лопаток отправил меня в раскрытые двери столовой *** Внутри, за моим столиком… сидел Рэм. Я запнулся и быстро оглядел помещение. Столовая была совершенно пуста, только возле двери, сгорбившись и положив руки на стол, сидел Базиль и смотрел в сторону. Я оглянулся – Арч закрыл двери, оставшись с той стороны. Я медленно подошёл и опустился за столик, напротив Рэма. – Привет, Ити, – сказал он улыбаясь, но не двигаясь с места. – Выглядишь помятым. Я взял тебе кофе, ничего? – Ничего, – сказал я и снял чёрные очки, чтобы лучше его видеть. – Это действительно ты? – Бери, пока горячий, – сказал Рэм и обхватил пальцами свою чашку. – Я чертовски рад тебя видеть! Я неуверенно коснулся своей и снова оглядел помещение. Кроме нас троих тут действительно никого больше не было. Базиль сидел вдалеке, вне зоны слышимости обычного человека, но смотрел уже прямо на нас. – Пей, – сказал Рэм. – Это приказ. – Что? – я перевёл взгляд с его лица на исходящую паром поверхность напитка и снова на него. – Что ты сказал? – Это была проверка. Успокоился? А теперь, пожалуйста, пей, это уже просьба. Базиль сказал, что ты больше месяца ничего не ешь и даже кофе оставляешь нетронутым. Я… Мы переживаем. Пожалуйста! Я поднял чашечку и глотнул. Как горячо! Сладко! Горько! Десятки оттенков температурных вариаций горячей влаги, фактуры жидкости, химических соединений прокатились по анализатору моего языка. Оказывается, я почти забыл этот вкус и аромат за три месяца своего затворничества. Это было вкусно! – Почему ты так смотришь? – спросил я и Рэмигус оторвался от созерцания чашки у моих губ и опустил взгляд. – Как ты тут оказался? – Ну, как, обычно, – он медленно провёл пальцем по белому фарфорусвоей чашки, и я вспомнил как тем же движением он гладил шрам на моём лице, когда мы прощались в РепроЦентре. – Вчера ночью Баз позвонил мне и вызвал. Вот я и приехал. – Он вызвал? – я взглянул за спину Рэмигуса, где в отдалении сидел Базиль. – Не понимаю. Зачем? – Он мне всё рассказал, Ити. И сказал, что… Что если ты хочешь, то можешь покинуть это место. Со мной. Я нахмурился, разглядывая лицо Рэма. Со времени прошлой встречи у него сильнее наметились тонкие морщинки у внешних уголков глаз, усилилось напряжение мимических мышц у бровей и чётко очерченных губ, появилось несколько седых волосков в причёске. Они смертны – вдруг с небывалой ясностью снова осознал я. Рэм, Базиль, Отец. Люди смертны. Время, стрессы, заботы – играют против них. Но – как Базиль мог предложить такое? Отдать своё и так недолгое время, когда он мог бы быть рядом, и отпустить меня? – Что скажешь? – спросил Рэм. – Я… не верю, – честно сказал я. – Этого не может быть. – Я тоже не верил, – сказал Рэм. – Но Базиль сумел меня удивить. Хочешь – спроси его сам. – И мы что, можем улететь прямо сейчас? – Да. Если ты хочешь. Я поднялся и медленно пошёл к столику База, пытаясь понять что меня царапнуло в ответе Рэма. Он тоже поднялся, но держался в нескольких шагах позади, создавая иллюзию приватной беседы. Базиль распрямился и поднял голову. – Я правда могу уехать? – спросил я, глядя в его голубые глаза сверху вниз. Всё же, я катастрофически не понимаю людей. Думал, что понимаю, но каждый такой случай доказывает, что нет. Их мотивы непостижимы… – Итон, я же тебе сказал вчера. Тебе больше нет необходимости спрашивать моего разрешения. Можешь уехать. Можешь остаться. Как хочешь. Я оглянулся на Рэма и понял, что меня смущало в его лице и тоне – он не выглядел радостным. Я снова посмотрел на Базиля. – И что, охранная система пропустит меня на выходе из лифта? Ты хочешь сказать, что всё это время я мог выходить на крышу и меня бы выпускали? – Система пропустит, – немного смутившись, сказал Баз, – ведь у тебя будет ключ-карта полного доступа Главы Фракции, – он развёл сложенные на столе руки и я увидел ту самую карту с продетым сквозь неё шнурком. Я наклонился и потянул её на свой край стола. – Итон, – сказал Базиль, глядя мне в глаза, – возьми с собой Арча. Он вернёт мне карту, когда ты улетишь. И… я рад, что ты наконец снял эти чёртовы очки… Базиль приподнял последний палец, которым ещё удерживал шнурок и ключ на свободу окончательно оказался у меня. *** Коридор. Лифт. Площадка перед выходом на крышу, где охранная система однажды заблокировала нас с Рэмом, Али и Мартином за прозрачными перегородками. Прошли сканеры, Рэм с помощью отпечатка руки, сетчатки глаза и голоса, я – приложив карточку. Рэм первым вышел в сияющий прямогугольник двери. – Подожди тут, – сказал он Арчу, тот коротко кивнул и прикрыл дверь, оставшись внутри бетонного куба. – Как много важных разговоров у нас происходит на крыше, правда? Я медленно оглядывался, чувствуя тёплый и влажный ветер, наполненный запахами цветущей и гниющей органики. Всё забыл… А ведь раньше я долгие годы жил внутри Комплекса и даже не представлял, как может пахнуть воздух свободы. До того случая, когда Рэмигус попытался вывести меня первый раз на крышу. История идёт по спирали? – Почему ты оставил Арча за дверью? – спросил я, глядя на вертолёт на противоположном конце крыши. – Мне надо отдать ему карточку. – Подожди, – сказал Рэм, кусая губы. – Ты долго ждал, полагаю, пару минут промедления ничего не решают. Мы можем поговорить? – Ты… передумал меня забирать? – застыл я от страшной догадки. – Нет. Не передумал. – Но тогда… что? Не понимаю… – я бросил ещё один взгляд на чёрный силуэт вертолёта и обхватил себя руками. – Замёрз? – спросил Рэм. – Пойдём на солнечную сторону! – он взял меня чуть выше локтя и мы обошли бетонный куб входа и остановились у нагретой солнцем стены. Рука Рэма задержалась, но потом нерешительно соскользнула с моей. – Агарофобия всё так же досаждает тебе? – спросил он. – Не имел возможности это проверить, – тихо сказал я и настороженно повернулся, осматриваясь по сторонам. По пустому пространству крыши перекатывались волны тёплого воздуха, сверху светило солнце. Я решился: оторвал ладонь от стены и шагнул вперёд. Закрыл, потом открыл глаза, проверяя – мир стоял прочно. – Кажется, я вернулся к тому состоянию, что было до поездки. Я ведь тогда сам выходил и даже сидел на парапете. А почему ты спрашиваешь? – Хочу прикинуть возможности для будущей жизни, – сказал он. Я слушал и то неприятное чувство, как и в столовой, снова окатило меня. Тревога. Вот как оно называлось. – Рэм? Ты правда не передумал меня забрать? – Правда, – сказал он. – Если таков будет твой выбор. – Разве он ещё не сделан? – удивился я. – Мы оба здесь. Вертолёт здесь. И даже Базиль… Так. Дело в нём, правда? Ты будешь уговаривать меня остаться. – Не буду, Ити… – Рэм стоял рядом, но смотрел вверх, в синее небо. Я покачнулся и отступил, опираясь о горячую бетонную стену. Мир снова готовился вот-вот рухнуть. – Тогда, что? Для меня нет места в твоей фракции? – Найдётся, хотя просто не будет. Дело не в этом. – А в чём? – спросил я. Рэм помолчал, засунув руки в карманы и глядя теперь под ноги, а потом заговорил: – Баз позвонил мне вчера, уже ночью, и сразу сказал, чтоб я приехал и что могу забрать тебя. Это было… Если бы Земля подверглась нашествию инопланетян, я бы удивился меньше, ты понимаешь? Я кивнул. – Потом, с того момента как мы приземлились и до того, как я попал в кабинет База, нашу группу осаждали и буквально висли и хватали за руки, ваши специалисты: диетолог, эндокринолог, физиотерапевт, психиатр… Итон, это тебе ни о чём не говорит? – Я больше тут не работаю, – покачал головой я. – Да, это они тоже сказали. Потом, когда Базиль рассказал мне почему ты не работаешь, я понял твое желание держаться в стороне. Но, Итон… Неужели ты не заметил как изменился Баз? Физически, я имею в виду? Я уже открыл рот, собираясь сказать, что это всё манипуляции, но вспомнил как вчера вечером Баз споткнулся, со мной на руках, и мы свалились на пол. Он… просто не удержал меня. Я посмотрел на свои руки, припоминая ощущения, когда цеплялся за него, прячась от Отца, и оприрался, чтобы встать и уйти: под тканью свитера было худое тело, дрожащее от напряжения, с выпирающими костями. Как я мог этого не заметить? – Почему они не заботятся о нём? – тихо спросил я. – Они все? Они же должны! – Они пытаются, Ити. Я задрал Базу рукава – у него все руки синие, как у последнего наркомана, от постоянных капельниц. Синяки сверху до низу. – Но, почему? Если бы он просто ел… – Он не может, Ити. Ты что нибудь знаешь о депрессии? Настоящей, не показушной? Люди – чертовски хрупкие существа, а уж клоны – тем более. Баз честно пытается есть и вести себя ответственно, но организм не усваивает, даже кормосмесь едва-едва. Как он в таком зомби-виде таскается по Комплексу – я вообще понять не могу. – Ты хочешь сказать, я в этом виноват? – Нет, ты не виноват. Просто таково положение дел. И я хочу, чтобы твоё решение было осознанным, только и всего. Если кто и виноват в твоих бедах – так это я, это ведь я семь лет назад подтолкнул и тебя и Базиля, чтобы вы… стали близки. И я видел, что у тебя не было к нему чувств. Тогда. Так что – виноват я. Прости меня. Всё закономерно плохо закончилось, но… Но знаешь, если бы я мог сейчас вернуться назад, я бы поступил точно так же. – Потому что это оттянуло бы депрессию База? Ты ведь ещё тогда предвидел её? – Да. Я подлец, Ити, но я заботился о выживании вида. Все клоны, братья Базиля, у которых не было временных или постоянных партнёров, впадали в подобное состояние. Тот парнишка, который был у Дагга, собственно, умер от этого – при захвате в плен убили его партнёра. Даг только усугубил. Люди – слишком социальные животные. Некоторые индивидуумы неплохо переносят изоляцию и одиночество, но большинство – нет, и линия клонов господина Веллингтона такая, одиночество для них – смерть. – Значит, выживание вида… Великая цель, что и говорить. Будешь, значит, уговаривать послужить на пользу человечеству или же вспомнишь собственные слова: «Не надо – для человечества!»? – «Польза для человества» это такая штука, которую можно требовать от себя, но нельзя требовать от других, – сказал Рэм, и, не успел я выдохнуть, как он добавил: – Если ты человек, конечно. Что в твоём случае, под вопросом… Ты ничего не должен. А если и был должен нам, как создателям, эти семь лет перекрыли долг сполна. Ты свободен. Так сказал Баз, так думаю и я. Если бы я только мог что-то сделать… – А ведь я помню, – задумчиво сказал я, – в тот день, когда вы познакомились и подрались с Базилем. Он водил тебя показать лаборатории клонирования. – Да, и что? – Ты тогда предлагал себя, в качестве любовника. Для пользы человечества, как теперь понимаю. – Ах, это… – смутился Рэм. – Я рад, что у База такой избирательный вкус, и не пришлось проверять мою жертвенность на практике. Потому что мне, правда, нравятся женщины. – А… я? – спросил я, осознав новую грань проблемы. – Я – нравлюсь? – Тебя я люблю, – просто сказал он. Так же просто, как раньше говорил: «Да, красивый». Единственный, кто так говорил! – Ити? – спросил Рэм. – Тебе плохо? – Мне… хорошо, – пробормотал я, желая провалиться сквозь крышу. – Только не понятно. Я ведь не… женщина. И, даже не мужчина. Как, тогда? Почему?.. – Но ты веришь, что я люблю тебя? – спросил он. – Наверное… Но… Это не логично. Я непонимаю. Да и что такое любовь – я тоже не понимаю… Так ты… хочешь меня? Или нет? – Ити, – Рэм подошёл и стал напротив, закрывая собой солнце. Протянул руку, заправил выбившуюся на ветру прядь волос мне за ухо, обвёл контур лица пальцем, чуть приподнял подбородок. – Твоим создателям, тем, кто занимался дизайном твоей внешности, надо памятник поставить. Это шедевр. Я слушал, гадая к чему это заявление, и серьёзно ли оно. – У людей есть много видов любви: любовь-эрос, любовь-дружба, любовь-уважение, любовь-жертвенность. Много. Хочешь, скажу, что я вижу в твоём облике? Я кивнул, не сводя с него глаз. Ответный взгляд волновал, как и пальцы, легко поддерживающие мой подбородок. – Я вижу в тебе, твоей внешности, сразу три образа, которые смешиваются и перетекают друг в друга. Первый образ – это умный мальчишка на заре юности, с которым хочется дружить и помогать развиваться. Наше, так сказать, интеллектуальное будущее. Мужчина, но без пороков, недостатков и старости. Этот образ занимает процентов тридцать. Второй образ – прелестная тоненькая девушка, только-только переступившая черту взросления, и эту девушку хочется любить, окружить нежностью и затащить в постель, конечно. Тридцать процентов. И третий – это ребёнок. Не мальчик и не девочка, просто ребёнок. И его хочется опекать, защищать и заботиться, изо всех сил. Тоже тридцать процентов. – Н-не сходится, – сказал я. – А ещё десять процентов? – Ещё десять процентов, друг мой Ити, приходится на то, что ты вытворяешь сознательно, какую линию поведения транслируешь. Все эти маскарады там, в РепроЦентре… – Рэмигус запнулся. – Сорок процентов на девушку я едва пережил, мелкое ты чудовище. А уж как себя чувствовал Баз я и представить боюсь, у него-то сотка процентов на любую твою ипостась. Полная идея-фикс. Клиника, Ити. Одержимость нон-стоп. Хотя то, что он способен держать характер и отказаться от секса – это доказанный факт, признай. И это, как минимум, достойно уважения. – Но… – нахмурился я. – Ты всё ещё утверждаешь, что у меня есть выбор? И Баз отпускает меня? А ты готов меня увезти? – Сегодня твой день, – согласился Рэм. – Базиль больше всего на свете хотел бы сохранить тебя, но отпускает, потому что если не даст выбора, то потеряет совсем и навсегда. Я пытаюсь предоставить тебе разностороннюю информацию, чтобы твой выбор не был слепым. Скажу честно, Ити, если ты улетишь со мной, жизнь будет совсем другая. Я… мы ведь наверняка будем заниматься сексом. А оно тебе надо? Я помню, как ты говорил, что в этом нет смысла. И я не перестану встречаться с Миланой. Она убеждена, что беременна моими детьми, да близнецы, редкий случай, и огорчать её в таком состоянии было бы жестоко. Какую-нибудь работу мы тебе в нашей фракции найдём, но вряд ли она будет слишком значимой или ответственной – издержки военизированной организации. То есть, присматривать за тобой постоянно я не смогу и видеться мы будем не так часто, как хотелось бы. Работа – для меня это важно, понимаешь? «Спасение человечества». Я честно обрисовываю перспективы. И потом, после твоего ухода отсюда, – Рэм достал за шнурок карточку из моего кармана и, покрутив её в пальцах, вдруг резко провёл подушечкой большого по скруглённому, но острому на гранях уголку, от чего по пластику и по его ладони потекла красная струйка, – наверняка начнутся проблемы. И я наверняка стану занят ещё сильнее, пытаясь всё спасти от развала. Он взглянул на меня, будто желая сказать больше, но сдержался. – И вот, зная это, хочешь ли ты уехать? – Я буду мешать тебе, – сказал я. – И, что более важно, отвлекаясь на меня, у тебя будет меньше времени искать остальных членов моей команды. – И всё же, – вздохнул Рэм, – это не отменяет выбора. Базиль сказал, для тебя это важно. Так чего же ты хочешь? Больше всего? – Я хочу… Больше всего я хочу найти таких, как я. Забота о своём виде, как ты и говорил, это важная цель. – А для себя? – спросил Рэм. И, чуть дрогнувшим голосом – никто бы из людей не заметил этого перепада тона: – Ты бы остался с Базилем? Или… – С тобой. Если бы я мог выбирать, я бы хотел – с тобой. А ты, Рэм? Кого бы выбрал ты – меня или База? – Если бы я мог выбирать… Нет смысла. Сегодня от меня ничего не зависит. Как ты скажешь, так и будет. – Скажи, – я вытащил карточку из руки Рэма и мазнул пальцем, размазывая кровь по белому пластику. – Если бы я мог выбирать… Я предпочёл бы сохранить вас обоих. Как раньше. Дружить с обоими. – Значит, ты снова выбрал человечество, – сказал я, поднимая к нему голову. – Это выбор, который который ты можешь требовать только лишь от себя, – грустно улыбнулся Рэм. – Эм-м-м… Что ты?.. Я поднялся на носочки и, закинув руки ему на шею, обнял. – Ити? – У меня ничего нет, кроме меня, – сказал я, уткнувшись в его пиджак и вдыхая знакомый запах табака и одеколона. – Даже одежда, купленная в поездке была вся на твои деньги. Считай… это задатком. И обещай, что будешь искать мою команду. – Ты… маленький корыстный монстр… – прошептал Рэм, подхватывая меня и на секунду оторвав от крыши. Я думал, он поцелует, но Рэм лишь прижал мою голову к своему плечу, а второй рукой обнял за талию. – Какие ещё задатки? Не смей так больше никому говорить, невинное ты чудовище… – Откажешься? – тихо спросил я, слушая как быстро и близко-близко бьётся его сердце. – Посмотрим… Продолжим этот разговор, когда я их найду… Мы стояли и стояли, не в силах расстаться. Но, я же сильнее людей, верно? – поэтому отстранился первым. – До свидания, Рэм. Приезжай почаще, если сможешь. – Ити… ты уверен? С тобой всё будет хорошо? – Уж точно лучше, чем с коллегами, которые должны были заботиться о Базиле. Я всё ещё пока в своей фракции и не на самой последней должности. Думаю, мне пора выйти из отпуска. Но, для начала, вернуть ключ-карту Базилю. И, вот, возьми. Думаю, я должен вернуть их, – сказал я и протянул Рэму его чёрные солнцезащитные очки, которые он мне дал в поездке. Кажется, теперь я могу смотреть на солнце. – Не надо, – сказал он. – Не возвращай. Мне бы очень хотелось, чтобы у тебя осталась хоть одна моя вещь. Эта мысль почему-то кажется мне утешительной. *** Пока мы с Арчем спускались вниз, я успел оттереть карту от крови и представить себе развитие событий, на которое намекнул Рэм, умудрившийся ни словом не повлиять на мой выбор. Вот, значит, я бы вручил карту охраннику и радостно улетел прочь. Арчибальд её взял бы, поехал на лифте, отдал Базилю… У меня определённо, параноя, но зачем бы Рэмигус иначе резал себе палец? Впрочем, сейчас мы проверим. Арч связался через гарнитуру с охранниками и сказал, что они в подвале. Мы вышли на первом этаже и спустились на минус первый, на подземную парковку. Поплутав какое-то время, мы заметили в дальнем углу три фигуры в чёрных комбинезонах, а когда подошли, увидели и Базиля, который сидел на полу возле одной из машин. На лицах парней отразилось облегчение, когда мы подошли. Я кашлянул. – Итон? – медленно поднял голову Баз. – Что ты тут делаешь? Ты… не улетел? – Как видишь. – Но, почему? – Решил вернуть тебе карту лично, – я достал из кармана его пропуск и протянул, держа за кончик шнура. Базиль следил за раскачивающейся перед его лицом карточкой, как за маятником гипнотизёра, но не спешил брать, а потом поднял взгляд. Кажется, он действительно не знал что делать дальше, что укрепило меня в плохих подозрениях. Я расправил шнурок и надел ключ-карту Базу на шею. Он дёрнулся, чтобы коснуться моей руки, но, в последний момент не решился, остановившись на пол дороги. – И… что теперь? – спросил он и потрогал карту. – Это будет зависеть от того, что ты сейчас скажешь, – я присел на корточки, чтобы лучше видеть его лицо. – После приезда Али ты спрашивал меня о том, чего я хочу. Сегодня я догадался спросить Рэма – чего хочет он. И теперь, спрашиваю тебя – Базиль, чего хочешь ты? Скажи. – А… – Баз сглотнул и снова поправил карточку. – Не будешь снова подкалывать меня «приказ-не приказ»? – Не буду, – сказал я. – Смеяться тоже не будешь? – Вряд ли, – огонёк любопытства разгорался всё больше. – Не вижу ни в этом вопросе, ни в теме, ни в ситуации ничего смешного. – Ладно, – сказал он. – Была у меня заготовка ответа… Ещё до того, как я потерял надежду, что ты вообще задашь этот вопрос… – Говори уже! Базиль кивнул, сглотнул и, отведя взгляд, тихо продекламировал, безжизненно-ровно, из-за упадка сил: – «О, если ты лелеешь месть, Чего ж ещё для мести надо? Я от страданий не бегу, Но победитель, гордый славой, Не мстит, сражённому врагу. Ты победил. Молю, чтоб ты вернулся». Ит? – спросил он, видя, что я молчу и потираю переносицу. – Ну, что же ты остановился? Там ведь ещё дальше были подходящие строки: «От снов безумных я очнулся. И если есть в тебе любовь, Прости того, кто обманулся». Так? – спросил я. – Лопе де Вега. Как ты узнал, что я это читаю? – Арч сказал. – Всюду шпионы! Как раздражает! – Прости, – пробормотал он. – Продолжаю бороться, даже когда всё потеряно. Значит, и эта попытка провалилась… – Да нет, не то, чтобы совсем провалилась, – сказал я, покусывая губы. – Твоя настойчивость бесит. Но и вызывает восхищение. Интересно, это свойство всего вида или твои личные качества? – Какое мне дело до моего чёртова вида, чтоб он сгорел? Ты… вернёшься ко мне? – Я… подумаю. – Хорошо, – вздохнул Базиль. – Буду утешаться тем, что вызываю у тебя, по крайней мере, интеллектуальный интерес… Я вздохнул и поднялся на ноги. – Господа телохранители! Поднимите клиента с бетона, он простудится. И отконвоируйте его на ужин, будьте добры! *** Вечером, а скорее ночью, когда все разумные и неразумные сроки ужина миновали, дверь модуля, в котором жил Базиль, отворилась. Баз прошёл, не включая свет, в ванную и долго там плескался. Так долго, что я устал представлять причины – то ли он пытался вызывать рвоту, что при внутривенном питании было напрасным, то ли так ослабел, что простой душ стал непосильной задачей. Я… чувствовал себя смутно. Будто непонятный вдребезги разбитый шар ворчался в груди, задевая внутренности осколками, и всё никак не мог стать в правильное положение. Наконец, Базиль вышел и свет из раскрытого душевого блока упал на кровать. – Итон?! Что ты здесь делаешь? – Я подумал над твоим вопросом, – вздохнул я. – И?.. – «Не то, чтобы я пал в борьбе, Сказав прости другой надежде, – Но в переменчивой судьбе Я вспомнил всё, что было прежде, И я пришёл опять к тебе». – Пришёл, это в смысле… – Я снова буду с тобой работать. Вести бумаги, следить за расписанием и теми препаратами, что тебе подсовывают вместо тех, что надо. И – спать по ночам. Спать, Баз, но не заниматься сексом! Помнишь, я говорил, что как бы там ни было, ты всё равно остаёшься моим братом. – О, – только и сказал он, резко сев на кровать. Так садятся когда «перестают держать ноги». – Я думал, это уже никогда не случится… – «Верни и ты воспоминанье О прежних, о счастливых днях, Раз я принёс тебе признанье» – продолжил я. – Я из этих воспоминаний и не вылезал, – кривовато улыбнулся Базиль. – Приходилось даже уходить с совещаний, чтоб этого не заметили и не натравили на меня наших психиатров. Он всё сидел и пялился на меня в полутьме спальни, тонкая полоска света из неплотно притворённой двери ванной пересекала комнату, его ногу в штанах «дневного» костюма, запястье руки в бежевой водолазке. Как я, оказывается, соскучился за этими привычными мелочами! – Ложись, чего ты сидишь? Он кивнул и осторожно улёгся рядом, неподвижной окаменевшей глыбой, стараясь почти не дышать. – Можешь меня обнять. Если хочешь… Он не пошевелился. – Баз? Не заставляй меня просить дважды. – Так это была просьба? – тихо спросил он. – Да, – ещё тише сказал я, понимая, что он меня переиграл. И повернулся спиной, чтобы не видеть устремлённого на меня взгляда. Базиль придвинулся, тоже повернувшись на бок, и осторожно положил руку поверх, едва касаясь ладонью футболки на моей груди. – «Сказав, прости, другой надежде» – это про Рэма или про поиск других андроидов? – спросил он. А когда я не ответил, уткнулся лбом в мою спину и добавил: – Иногда мне кажется, что ты хладнокровно меня дрессируешь. Всех нас. И Рэма тоже… По ткани между лопатками стало расплываться горячее влажное пятно, там, где прижималась его голова, а тело Базиля закаменело, равномерно выпуская воздух сквозь сжатые зубы. Я подумал – и накрыл его ладонь на своей груди рукой. Прижал. Погладил по пальцам. И гладил до тех пор, пока он не затих и не уснул. Я же лежал и вспоминал строки де Вега дальше: «…всякий знает: Возврат любви не означает, Что в ней имелся перерыв. Души отчаянный призыв Все преступленья искупает». Не искупает, думал я. Нет. Но, может быть, всё же заслуживает второго шанса? Я хорошо помнил свой разговор с Базилем в гостинице, когда вещал ему, что не путаю сочувствие с подчинением. Сейчас я уже не был уверен в этом на все сто процентов… Впрочем, кое-что оставалось как прежде: Баз всё ещё был моим братом. И я всё ещё мог заботиться о нём и быть полезным.