Белые пули в бирюзовой шерсти.

Евгения Майер. Я люблю его. Вроде бы. По крайней мере, в отличие от остальных, ему нравлюсь я настоящая, я без пафоса, я не тратящая все силы на привлечение к себе внимания, я тихоня. После проекта людям, наверное, сложно меня такой даже представить. Возможно, Макс притворяется и ненавидит меня, когда открыв свои глаза утром, он видит напротив моё лицо. Может, я выбешиваю его своими шутками про то, что я запасной вариант для всех, и для него тоже. Но я все равно надеюсь, что это не так, когда открываю дверь и захожу в нашу квартиру. Квартиру, которая принадлежит ему, на самом-то деле, но в которой есть что-то такое, что я, возможно по ошибке, зову домом. Иногда я привожу сюда дочку, когда моя истеричная мать разрешает побыть с ней больше двух часов. Ей здесь нравится, она не раз говорила мне, что хотела бы жить здесь со мной и Максом. И Макс ей нравится, что удивительно, ибо он не особо ладит с детьми, но с ней нашел общий язык сразу же. При мыслях о дочери на глазах наворачиваются слезы, поэтому я быстро закрываю дверь и снимаю пальто и каблуки. С гостиной доносятся телевизионные голоса и запах пива, отчего я улыбаюсь. Макс обещал мне, что прекратит налегать на алкогольные напитки, поначалу, заменив их на пиво, чтоб плавно бросить это дело. Когда я захожу в комнату, то вижу, как он лежит на диване, в пол уха слушая, что творится на экране, и что-то тихо напевает. — Привет, малыш — говорю я, приближаясь к дивану и плюхаясь рядом с ним. — Привет — он меняет свое положение, приблизившись, что бы поцеловать меня — Как день? — Могло быть и лучше, но зато, теперь у нас есть все для того, что бы я могла спокойно гастролировать. Правда меня напрягает концертный директор, которого мне выделили. Она должна помогать мне, но делает с точностью наоборот. И относится ко мне так, будто я ничто. Конечно, я не Эми Уайнхаус, но тоже достойна лучшего обращения. — Типичная Жека, всегда всем недовольна — он ухмыляется, а потом кладет голову мне на плечо. — А как твои дела? — Мне все еще ничего не говорят, если ты об этом. — Зато как мило потом может сложиться, если я начну обеспечивать тебя — он толкает меня локтем в бок, а я смеюсь — да ладно, ты можешь стать вечно молодым любовником одной секси-мамочки. Он захохотал, хотя знал, что я его прекрасно понимаю. Я безумно нервничала, когда начался гастрольный тур проекта. После каждого выступления в любом городе я подходила к Насте и плакала. — У меня не получилось, да? — Что не получилось? — Я хотела доказать всем, что я не просто очередная красивая кукла, что у меня есть душа и много всего внутри. У меня не получилось. — Но с чего ты взяла, что не получилось? — Настика. Она уверена, что люди ненавидят себя без причины. Всегда. Просто берут и находят фантомную деталь, один несуществующий недостаток, за который можно уцепиться. — Я увидела в конце зала стояла группа людей и держала плакат с надписью: «Зачем нужна душа, если есть красота». — Ну, там были и другие плакаты. Я видела с надписью «Майер — идеальная» или что-то подобное. — И это опять про внешность, разве нет? — Жека, это ничего не значит — она осторожно вытерла пальцем мои слезы — у тебя есть настоящие поклонники. Те, кто ждет, когда ты начнешь выпускать свои песни. Ты же начала писать, так? Вот, ты не должна доказывать что-то. Дождись, когда в MALFA приутихнут страсти и действуй. — А если со мной не подпишут контракт? — Ты Майер. С тобой никто и никогда не сможет не подписать контракт. Я Майер. Это уже стало девизом. Я Майер и я живу со Свободой. Кажется, идеальный союз. Я люблю его. Вроде бы. Но почему тогда я как дура поперлась на концерт-встречу Сережи? И почему моё сердце так заныло, когда я увидела его на сцене, и не отпускало до самого финального выступления? Почему я пошла за кулисы к нему? Почему я охотно ответила на его наглые поцелуи? — Скажи, что такая стерва, как ты, могла все это время скучать по простому феноменальному парню? — спросил он, запуская руки мне в волосы. — Я скучала по тебе — ответила я, задыхаясь. И как теперь объяснить это человеку, который мне по-своему, но все же дорог?