Кафе дворецких

— Сервировка стола к чаю существенно отличается от других видов сервировок. — Феликс выразительно посмотрел на подопечного. Начать он решил с самых азов: похоже, новичок совсем не ориентируется в таком тонком деле. Может быть, надежда есть, и ему удастся привить Брису хоть толику необходимых знаний и манер. — Следует использовать только десертную посуду, чайные и кофейные сервизы для напитков. Кроме того, эта посуда должна быть оформлена в единой цветовой гамме, исполнена в одном стиле и из одного набора. Бриджит внимательно наблюдала за Агрестом, слушая его комментарии вполуха, пропуская половину сказанного им. Она следила за движением тонких губ, за взмахами густых ресниц, вслушивалась в голос, ловила каждый взгляд, дышала в унисон и кивала в нужных, как ей казалось, местах, не обращая внимание ни на что. — Брис! Ты меня слушаешь? — спросил Агрест, глядя на паренька своими пронзительными серыми глазами. — Да! Да, слушаю, — спохватилась Дюпэн-Чен и тряхнула головой, сгоняя наваждение. — Просто ты так красиво рассказываешь, и я задумался. — Сейчас ты должен просто слушать и постараться запомнить то, что я говорю. Что-то подсказывает мне, что думать — не твой конёк, — саркастично подметил Феликс и усмехнулся про себя, когда Брис обиженно надул губы: — «Совсем как девчонка. Такой смешной». — Давай разберёмся, в какой посуде какие десерты подаются. Начнём с холодных — мороженое, ягоды в сливках, фруктовые салаты, желе, кисели и компоты густой консистенции подают в стеклянных вазочках или же креманках из металла… Всё, о чём говорил, Агрест показывал на примере: где находится посуда, чем отличается кофейный набор от чайного, какие ложечки к каким десертам следует подавать. Он старался рассказать как можно более доступно и понятно. И обязательно спрашивал, что Брис запомнил. Феликс не был слишком придирчивым, но периодически закатывал глаза, когда ученик ошибался в элементарном. Странным было то, что новенький хоть и раздражал, но не вызывал чувство неприязни. С ним было… легко? Сам парень был довольно расслаблен и, казалось, не слушает вовсе, а только пялится во все глаза — что, конечно же, неимоверно раздражало, — но старается всё в точности повторить. Порой на его лице мелькало какое-то непонятное, неуловимое выражение, и Агрест не мог разобрать, что именно. Обычный. Такой же, как и сотни других, кто оказывается рядом. И другой. С которым не нужно улыбаться через силу, быть предельно вежливым. От Феликса всегда ждали примерного поведения: правильно стоять, ровно сидеть, вежливо говорить, вовремя улыбаться — быть идеальным. А сейчас можно позволить себе расслабиться, выказать неудовольствие. Можно быть собой. Тишина, застывшая в полутёмном зале кафе, обволакивала невесомой завесой молодых людей, склонившихся над чайным сервизом. Считаные сантиметры разделяли пальцы Бриджит и ладонь Агреста. Медленно она подняла глаза, скользя взглядом от кисти Феликса, державшего изящную чашку, вдоль руки и остановившись на его лице. Смотря друг на друга, глаза в глаза, и не говоря ни слова, они стояли замерев, и каждый думал о своём. Первой пришла в себя Дюпэн-Чен. Залившись румянцем, она резко отдёрнула руку, зацепила стойку для пирожных и, попытавшись не дать ей упасть, стала заваливаться на бок. Уже закрыв глаза и приготовившись к удару о пол, Бриджит почувствовала, как её схватили за руку, и рывком поставили на ноги. — Какой же ты всё-таки неуклюжий, — произнёс Феликс. — Ни секунды спокойно не можешь побыть. Я удивляюсь, как ты ещё жив-то с такой патологической тягой к разрушению. — Он взглянул на часы, что-то подсчитывая в уме. — Тогда на сегодня закончим, а завтра я проверю, как ты запомнил сегодняшний урок. Твой испытательный срок скоро закончится, и от тебя зависит, останешься ты здесь или нет. Убедившись, что Брис крепко стоит на ногах Агрест вышел, плотно притворив за собой дверь, оставляя растерянную Бриджит. Он постарался переодеться как можно быстрее: ему казалось, что с этим парнем не всё так просто, и раздеваться перед ним не стоит. Закрыв свой шкафчик, Феликс вышел на улицу и стал ждать своего «ученика», чтобы закрыть кафе и разойтись по домам.

***

22.06.20ХХ Пятница. Уже три дня, как Феликс и я остаёмся в кафе после работы, и он объясняет мне, что и как нужно делать. Никогда не думала, что буду учиться на каникулах. Хотя совсем учёбой эти занятия назвать нельзя, но всё-таки. Сегодня всё начиналось, как обычно: я пришла и переоделась. Опять пришлось прятаться за дверцей, когда Нат заглянул — он, прям, как чувствует, — хорошо, что я тогда уже ливрею застёгивала, и он ничего не увидел. Но струсила сильно, да. После нашего разговора, мне кажется, он наблюдает за мной. Бывает, поворачиваюсь, а он смотрит на меня. И сегодня тоже смотрел, а потом голову опустил и глаза за чёлкой спрятал. Стесняется, что ли? Надо с Хлойс посоветоваться. Придёт, понаблюдает, может, и подскажет, в чём дело. Посетителей, кстати, было меньше, чем вчера. За мой столик две девушки сели и бланманже заказали с малиной и ежевикой. У светленькой платье было такого же цвета: чёрное с красными разводами. Симпатичное, но по фасону ей не идёт. Если линию талии поднять и широкой лентой обозначить, а юбку под грудью собрать и окантовку в тон ленты, было бы лучше. Феликс за мной снова наблюдал, чтоб я ничего не перепутала. И, что самое обидное, когда он не смотрит, у меня хорошо получается, а под его взглядом всё из рук валится. И страшно, и сердце замирает. Вот, как так? В общем, за сегодня ничего не разбила и никого не облила. Споткнулась только один раз, но это в коридоре было и не видел никто. Хотя, нет, видел. Нат мимо пробегал и оглянулся. После закрытия снова с Феликсом занимались. Он мне про выпечку рассказывал. Мне. Про выпечку. Слышал бы папа. «Булочки и пирожки, а также пирожные подают на специальных тарелках для пирожков, их диаметр должен быть семнадцать сантиметров вместе с пятнадцатисантиметровой чайной ложкой». А про торты: «Торты подаются на вазе плато из стекла или металла на высокой и устойчивой ножке. Либо же порционно по кусочку на мелкой десертной тарелке с двухсотмиллиметровым диаметром, с приборами для десертов, узким десертным ножом с острым кончиком, трёхзубчатой вилкой и ложечкой объёмом в десять миллилитров и в сто восемьдесят миллиметров в длину». Еле сдерживалась, чтоб не засмеяться. Зато потом мы вместе тортик с чаем съели. Это было бы похоже на свидание, если бы я не притворялась парнем. Интересно, как долго ещё надо будет скрываться?

***

Для Феликса пятница всегда была тяжёлым днём. Последний день рабочей недели. Казалось бы, можно наконец-то расслабиться, но… И это самое «но» сейчас сидит напротив. Целый день Агрест не спускал глаз с новенького, наблюдая за ним украдкой. Как ни странно, тот вполне справлялся с обслуживанием своих столиков, за исключением тех моментов когда замечал, что на него смотрят. «Ну, что тут такого? Я его учу, показываю всё. Конечно же, я буду наблюдать за его успехами, — думал Феликс и сразу же помрачнел. — И неудачами тоже. Такое ощущение, что это я в них виноват». Решив выяснить причину столь странного поведения Бриса, Агрест поднялся со своего стула и в который раз принялся прохаживаться вдоль столиков с различными видами сервировки и, задавая вопросы, периодически поглядывал на ученика. Тот, в свою очередь, внимательно наблюдал за ним, постепенно меняясь в лице: взгляд больше задерживался на самом Феликсе, нежели на посуде, и становился менее осмысленным. Парень будто входил в транс, чем ставил в тупик своего наставника. В конце концов Агресту надоело распылятся, и он уступил место у столиков своему подопечному, который должен был повторить правила сервировки для разных блюд. Ожидаемо, ничего у него не вышло. — Умение сервировать стол является одним из базовых, — назидательно произнёс Феликс. Ему, которому с детства прививались этикетные нормы, было неясно, почему Брис постоянно путается в столь простом деле. — Это то же самое, что и композиция в дизайне. Стоит только запомнить, что с чем сочетается, и всё становится просто. Ты точно учишься на дизайнера? — Да! — выпалила Бриджит. — А что? — Смотря на тебя, я очень в этом сомневаюсь, — покачал головой парень. — А вот и зря! Когда-нибудь я стану модельером номер два во всём мире, — с этими словами на лице девушки расплылась блаженная улыбка, которую она поспешила спрятать, придав себе серьёзное выражение — не подобает парню вести себя, как девчонка. — А почему не номером один? — удивлённо изогнул бровь Феликс, не заметив перемены в поведении Бриса. Сам он никогда не хотел бы быть на втором месте. И даже в этом небольшом кафе именно его фотография занимала почётное первое место среди работников. — Потому что для меня номером один всегда будет Габриэль Агрест, — подняла взгляд на стоящего перед ней парня Бриджит. В кафе повисла неловкая тишина. Феликс не знал, что Брис является поклонником творчества Габриэля. Что ответить на такое заявление, он тоже не имел понятия. Поэтому просто молчал. И очень удивился, когда неожиданно для себя предложил: — Тортика?