Кафе дворецких

Габриэль сидел в своём кабинете в ожидании сына и просматривал снимки с Феликсом. За прошедшие три недели тот заметно продвинулся в умении принять нужную позу и придать естественное выражение лицу. Что ни говори, а опыт работы в этой сфере, пусть и недолгий, накладывает свой отпечаток. Так и его ребёнок, пока ещё незаметно, но меняется. Меняется его мировоззрение, характер, отношение к людям. Особенно это становится заметно во время фотосессии, одну из которых модельер наблюдал, укрывшись от взгляда сына. Обычно замкнутый парень с вечно хмурым, совсем не по-детски серьёзным лицом раскрепощался, лишь входя в студию Винсента. Их отношения сложились не то чтобы дружеские, но и не натянутые. Фотограф своими бесконечными разговорами мог уболтать кого угодно, и Феликс не оказался исключением. От этого занятия Габриэля отвлёк стук в дверь. Раньше Феликс дождался бы разрешения войти, сейчас же он спокойно вошёл и остановился в ожидании. Казалось бы, разница небольшая, но тем не менее. — Проходи и присаживайся, — кивнул не на стул, а на стоящее рядом кресло модельер. Немного помолчал, изучающе глядя на своего отпрыска, и продолжил: — Как ты думаешь, для чего я тебя позвал? Феликс выдержал пристальный взгляд отца, но отвечать не торопился, чем, несомненно, радовал старшего Агреста. Затем пожал плечами: — Скорее всего, это что-то важное, но я понятия не имею, о чём пойдёт речь. — Ты прав, сын. Это очень важно. В первую очередь для тебя. — Феликс удивлённо выгнул брови: он не помнил, что такого уж значимого произошло, тем более для него. — Я имею в виду фотографии. Твои фотографии. Феликс продолжал выжидающе смотреть на модельера, всё ещё ничего не понимая. — Они мне понравились, — сообщил Габриэль и, удовлетворённо улыбаясь, откинулся на спинку своего кресла. А вот теперь парень был в полной растерянности. Его похвалил отец. Отец ему улыбается. Ему понравилась работа сына. Модельер с интересом наблюдал за сменой выражений лица своего сына: от неверия и изумления до надежды и, можно даже сказать, гордости. Феликс, закованный в свою броню безучастности ко всему, наконец-то показал ему хоть какие-то эмоции. Это был явный прогресс. Уже несколько лет никто и ничто не могло пробить стену, которой окружил себя молодой человек. И вот теперь понемногу он начал оттаивать. Единственное, о чём жалел Габриэль, это то, что он не сделал этого раньше. И не сделал бы и сейчас, если бы не настоятельные просьбы мадемуазель Санкёр — надо не забыть её поблагодарить. — Ты отлично справился в роли фотомодели, и я думаю, что тебе будет по силам открыть частный показ моей коллекции. Что скажешь? Феликс, ещё не отошедший от осознания того, что его похвалил отец и что это не сон, сомневался в себе: — Я не знаю. На съёмках я почти ничего не делаю, только стою или сижу и улыбаюсь, когда мне говорят. А здесь надо пройти по подиуму и все, абсолютно все будут на тебя смотреть. Я не думаю, что у меня получится. — Ты точно так же «не думал», когда я сказал тебе попробовать себя в качестве фотомодели. И тем не менее у тебя всё замечательно вышло. Тебе нужно взять несколько уроков модельной походки, выучить пару движений и гордо идти, глядя прямо перед собой. Ты мой сын. И сын своей матери. У тебя не может не получиться. Габриэль встал, что было редкостью при разговоре с Феликсом, со своего кресла и подошёл к сыну. Тот тоже поднялся и удивлённо понял, что сейчас они стоят вровень, и можно спокойно смотреть в глаза отца, не запрокидывая головы вверх. И тем более было его изумление, когда тёплая отцовская ладонь одобрительно легла на плечо и слегка сжала в знак поддержки.

***

Следующие несколько дней пролетели, как одно мгновение. Если раньше личного времени было в обрез, то сейчас его не хватало катастрофически. В единственный раз, когда Феликс посетил кафе, он сообщил о том, что берёт перерыв в работе на неопределённое время по семейным обстоятельствам: говорить что-то большее он не посчитал нужным. И с тех пор там не появлялся. Бриджит волновалась, но поделать ничего не могла, поэтому всё свободное время проводила дома за лекалами и скетчами новых моделей одежды, мечтая основать свой собственный бренд. Изредка, созваниваясь с Хлоей, выбиралась на прогулки и, совмещая приятное с полезным, покупала новые ткани и аксессуары для них. В особняке Агрестов полным ходом шла подготовка к частному показу коллекции Габриэля, рассчитанной для подростков. Зал для показов чистили и оформляли в соответствии с концепцией: расставляли кресла, развешивали драпировки, проверяли освещение. Феликса освободили от занятий фехтованием и сократили часы обучения китайскому, чему он радовался, но в то же время увеличилось количество занятий и тренировок на подиуме: он должен был открыть показ и закрыть своим выходом. Идти по одной линии, не смотреть под ноги, держать равновесие, попадать в ритм, держать безучастность на лице, не забывать показывать костюм. Для удобства на дорожке, по которой двигаются модели, была нанесена разметка с контрольными местами, в которых надо было повернуться, чтобы выгодно преподнести и себя и одежду. Каждый день молодой человек под руководством своего тренера занимался дефиле: оттачивал свою походку, заучивал различные движения и повороты. Самое главное — ровная спина — у него уже было благодаря еженедельным спортивным тренировкам. Оставалось закрепить «точку» — разворот правой ноги на шестьдесят градусов — и позировку, чем он и занимался вплоть до самого показа. В этот вторник все в особняке буквально сбивались с ног: всё было готово, но нужно ещё раз проверить и перепроверить. Нервничали и модели, и приглашённые стилисты и визажисты, и даже сам Габриэль Агрест в этот день был взвинчен. Модельер верил, что прочувствовать модную индустрию изнутри и со стороны модели — тоже важно, и поэтому сегодня дебют Феликса, пусть тот и не горит желанием продолжать дело отца. Феликс же находился в каком-то трансе. Модели волновались, персонал чуть ли не рвал на себе волосы, и лишь он был, как островок спокойствия в этом океане бушующих эмоций. Со стороны парень выглядел уверенным в себе, но на самом деле словно здесь и не присутствовал: делал только то, что ему говорили, и не думал ни о чём. Весь показ прошёл для него как в тумане. Услышав, как ведущий назвал его имя, он вышел на подиум, прошёл по уже едва заметной разметке, не забывая делать «точки» в нужных местах, остановился перед самым краем, позволяя тщательно рассмотреть надетый на нём костюм, и, выждав положенные секунды, вернулся за кулисы переодеваться и готовиться к закрытию. Сам показ занял немного времени: всего лишь сорок шесть минут, от момента, как ведущий взял микрофон в руки, и до финальных аплодисментов Габриэлю Агресту после его заключительной речи и благодарностей. — Вы, как всегда, на высоте, — подошёл к модельеру выразить свой восторг месье Сезер. — Ваша коллекция снова произведёт фурор на Неделе моды. Надеюсь, у меня получится попасть на ваш показ осенью. — Благодарю вас, мой друг. Это было непросто, но мы справились, — улыбнулся Габриэль. — И насчёт пригласительного, я замолвлю за вас словечко организаторам Недели. А пока наслаждайтесь. — Кивнув, он отправился на поиски сына, напомнить об ужине с семейством Сезер: пора было представить детей друг другу официально. Тем временем Феликс лежал, раскинувшись на своей кровати, и смотрел на потолок. В голове носились десятки мыслей, но ни одну из них невозможно было додумать до конца, с такой скоростью они сменялись. Его похвалил отец. Он открывал и закрывал показ. Его видели все. Конец его спокойной жизни. Но всё же отец гордится. Гордится же? В таком состоянии его и застала мадемуазель Санкёр, пришедшая уточнить время, когда Феликс должен быть в малой столовой. Ей было понятно его состояние. Первый показ — это огромное потрясение для новичка, тем более, что на подготовку отвели всего несколько дней. — Ты хорошо держался, Феликс. Мама гордилась бы тобой. На эти слова парень резко вскинулся и пристально посмотрел на Натали. Затем, медленно выпрямившись, сел на кровати, свесив ноги. — Откуда вы знаете? — подозрительно спросил он, не отрывая взгляда от лица отцовского секретаря. Она лишь слегка улыбнулась уголками губ. — Об этом тебе лучше спросить месье Агреста. Не забудь вовремя спуститься на ужин. Твой отец не любит, когда опаздывают. — Натали вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь, оставив Феликса в смешанных чувствах. До ужина оставалось не так много времени, и следовало выбрать подходящую случаю одежду, а значит нужно отбросить все лишние мысли — с отцом можно поговорить позже: наедине. В размышлениях о прошедшем показе, о том, чего ожидать дальше, Феликс и провёл оставшиеся до ужина часы. Он знал, что будут присутствовать гости, но кто именно, понятия не имел, и потому заранее волноваться не считал нужным, да и не в его привычках это было. В малую столовую молодой человек вошёл уверенны шагом, вежливо кивнув присутствующим — уже знакомому мужчине, его, по-видимому, супруге и молодой незнакомой, но вполне себе симпатичной девушке, — и занял своё место по правую руку от Габриэля. Слегка напряжённая обстановка выдавала волнение собравшихся за столом людей, в числе которых, к удивлению Феликса, был и его отец, являющий собой обычно непоколебимую уверенность в себе. Отчего может нервничать известный и успешный модельер оставалось загадкой, поэтому парень решил не спешить с выводами и подождать развития событий.