Кафе дворецких

Феликс мысленно поздравил себя с тем, что решил придерживаться своего обычного стиля поведения, и остался спокойным даже тогда, когда отец представил сына чете Сезер и торжественно объявил о его помолвке с мадемуазель Альей. Никогда он не думал, что такие решения будут принимать за него, и тем не менее ни один мускул на его лице не дрогнул в этот неожиданный для него момент. Алья Сезер была несомненно красивой молодой девушкой, вежливой, воспитанной, и явно не удивлённой прозвучавшим словам месье Агреста-старшего. Следовательно, из всех присутствующих только он, Феликс, был не в курсе последних событий. И, судя по всему, этому однозначно поспособствовал его отец, забивая распорядок дня так, чтобы не оставалось никаких мыслей и желаний. Габриэль выжидающе смотрел на сына, а тот лишь безразлично пожал плечами и как обычно сказал: «Хорошо», — тем самым разочаровав свою невесту, с одной стороны, и заставив её сердечко забиться быстрее — такого красавчика отхватила, — с другой. Прокашлявшись от столь безучастной реакции, месье Агрест приглашающе обвёл рукой уставленный различными блюдами стол и приступил к трапезе. Феликс с честью выдержал это своеобразное испытание. Как он корил себя за то, что обижался на отца из-за вынужденных одиноких завтраков, обедов и ужинов. Он бы отдал сейчас всё, что угодно, за то, чтобы не находиться здесь, не отвечать на кучу вопросов, из которых львиная доля о нём самом. А вопросы мадемуазель Сезер порою балансировали на грани приличия и вызывали стойкое чувство неприязни, и на них Агрест-младший вынужден был вежливо улыбаться в ответ, заталкивая раздражение каждый раз всё глубже и глубже. Глядя на это, взрослые лишь посмеивались. — И что, ни разу даже не целовался? — мило улыбаясь и в то же время пристально глядя на парня, спросила Аля. Феликс, именно в этот момент решивший запить проглоченное фрикасе, поперхнулся от неожиданности и удивлённо посмотрел на девушку, которая демонстративно наколола на вилку кусочек мяса и впилась в него зубами, не отводя взгляд от его лица. — Мне кажется, — он промокнул салфеткой губы и улыбнулся лишь уголками, при этом взгляд сделался колючим, — мы ещё не настолько близки, чтобы обсуждать такие вопросы. Засим позвольте откланяться. — Феликс аккуратно сложил столовые приборы на тарелку и с лёгким кивком в сторону гостей вышел из столовой, оставив их на своего отца.

***

— Да она крута, так тебя зацепить, — восхитился Нино, когда выпытал у Феликса причину его хмурого настроения. Иногда парни встречались вне работы и общались, делясь впечатлениями. В основном, говорил, конечно же Ляйф, но бывало, что и Агрест радовал своей разговорчивостью. Сегодня был как раз такой случай. Они сидели в парке на расстеленных на газоне лёгких куртках и мусолили каждый свою травинку: Нино грыз кончик какого-то дикорастущего злака, чудом уцелевшего от газонокосилки, а Феликс вертел точно такой же стебелёк с пушистой кисточкой в руках. — Наверное, — устало вздохнул Агрест и кисло улыбнулся. — Тебе бы точно понравилась. Вечно неунывающий и умеющий во всём находить плюсы, единственный, можно сказать, настоящий друг, которому можно довериться, Ляйф и в этот раз не подвёл своего приятеля. Он всегда умел находить нужные слова, и сейчас это его «крута» вызвало пусть и вымученную, но всё же улыбку — начало улучшения настроения молодого Агреста. — Да ладно, друг. Не каждый может похвастаться красивой и к тому же умной, имеющей оригинальное чувство юмора, — в этом месте Нино многозначительно подвигал бровями, — невестой. А если учитывать то, что раньше у тебя с девушками было вообще никак, то тебе даже повезло. Ты немного пропустил. Феликс тоскливо посмотрел на приятеля и лёг на землю, не обращая внимания на то, что может испачкать брендовую рубашку-поло соком примятой травы. Не замечая пристального взгляда друга, он смотрел на лениво плывущие по небу редкие облака, совершенно не спасающие от летнего зноя, и пытался найти хоть что-то положительное во всей этой ситуации — и не мог. Что хорошего может быть в навязанной невесте? Нет, для компании это, конечно, отличное вливание капитала, возможность увеличить производство и, следовательно, прибыль от продаж. Но для него, Феликса, что в этом хорошего? По сути его лишили права выбора, возможности влюбиться, ходить на свидания, ухаживать за понравившейся девушкой или… Он побоялся даже думать, за кем именно, в который раз отгоняя мысли о странном парне, раздражающем и привлекающем внимание одновременно. — Да быть не может. — Нино во все глаза разглядывал лежащего рядом с задумчивым выражением лица друга. — Неужели ты?.. Оу… Ты же расскажешь мне, кто она? Как вы познакомились? С любопытствующим Ляйфом сравнится разве что бурный поток воды, сходящий с гор весной, и отделаться от него, пока тот не выведает всё, практически невозможно. После мини-показа в особняке у Феликса появилось больше свободного времени: торопиться уже было некуда, и он вернулся к своей работе в кафе. Надеяться, что друг удовлетворится незначительным пожатием плеч и увиливанием от вопросов, было напрасно. Напор лишь усилился, и каждую свободную минуту Нино донимал Агреста расспросами. И в какой-то момент парень сдался.  — Хорошо, Нино. Я тебе расскажу, но! — Он выделил это слово и многозначительно посмотрел на приятеля. — Это. Не. То. Что. Ты. Думаешь. Ляйф только кивнул в ответ и, придвинув к себе стул, удобно на нём расположился. Сев лицом к спинке, он сложил на неё руки и положил сверху голову, всем своим видом показывая, что внимательно слушает. — Ты прав лишь в одном: меня привлекает кое-кто, но я не думаю, что в романтическом смысле. Я сам ещё не знаю. Ты же знаешь, мне сложно с кем-то общаться, и то, что у меня только один друг, этому подтверждение. — Феликс вздохнул и прислонился к одному из столиков. — Иногда мне кажется, что я не такой, как все, мне сложно показывать свои чувства: всё-таки большую часть своей жизни меня учили их прятать. — Он замолчал, задумавшись, и Нино ободряюще кивнул, прося продолжить. — Мне постоянно хочется наблюдать, а когда смотрю — во мне поднимается раздражение. Я постоянно думаю о том, что именно чувствую и почему, но ни к какому выводу прийти не могу. Агрест никогда так много не говорил, и это сбивало с толку. Немного помявшись, что было ему не свойственно, он добавил: — Самое странное — их двое. На этих словах его друг даже присвистнул от удивления. Кто бы мог подумать — ледышке кто-то понравился. И не один, а двое. — Так это же замечательно. Ты мне расскажешь кто эти девушки? Они наверняка потрясающие, если смогли тебя зацепить. — Я и так тебе много рассказал того, чего не планировал. И, пожалуйста, не распространяйся о том, что у меня есть невеста. Грохот, раздавшийся за дверью, заставил парней вздрогнуть и выглянуть из комнаты. Их взгляды приковал к себе бессознательный Брис, лежащий прямо под дверью, и обеспокоенный Натаниэль, склонившийся над ним. Друзья бросились на помощь: Нино помог перенести парня на диван, и Феликса отправили за нашатырным спиртом. — Что случилось? — Ляйф переводил взгляд с лежащего на Куртсберга. — Ты видел, как это произошло? — Мы шли переодеваться. И когда он подошёл к двери, то внезапно остановился, а потом упал. Я не знаю почему, — растерянно произнёс Нат и присел на край дивана. Он развязал галстук и расстегнул две верхние пуговица костюма Бриса. — Нужно дать ему больше воздуха. Нино, открой окно. Ляйф отошёл, и Куртсберг, воспользовавшись этим, наклонился и, легко погладив лежащего перед ним парня кончиками пальцев по щеке, нежно поцеловал в уголок губ. Он не заметил, каким стало лицо вошедшего с лекарством Феликса, как заострились его черты. Натаниэль тихонько поглаживал встрёпанные тёмные волосы и с тревогой вглядывался в бледное лицо. Агрест так и стоял в дверях, держа бутылочку с нашатырём и наблюдая за тем, как другой целует понравившегося ему человека. Смотреть было неприятно. Смотреть было больно. Смотреть было неправильно. Он молча поставил флакон на стол и ушёл, притворив за собой дверь. Ему предстояло подумать. О том, что он увидел, о том, что почувствовал, и о том, что делать дальше. Он не влюбился. Однозначно нет.