Сuil Eden

             — Для меня? — поперхнулся Леголас. Кусочек миндального пирожного внезапно встал ему поперёк горла.       — Я не имел в виду ничего плохого, — рассмеялся Элронд. — Я попросил Эрестора принести книги, которые он написал для моих эльфят. Насколько я понял, твоё образование носило… фрагментарный характер. Твоя любовь к поэзии заслуживает восхищения, но я хотел бы, чтобы ты продолжил развивать кругозор и в других областях. Это книги по истории наших королевств, а также королевств гномов и людей. Полагаю, для начала этого будет вполне достаточно. Дай мне знать, когда прочтёшь их. Кроме истории, есть ещё много дисциплин, которые помогут тебе лучше понять Арду. Например, языки. Ты знаешь Кхуздул? Вестрон? Или, быть может, Квенья? Скажи, ты умеешь читать и писать на Валарине?       — Н-нет, милорд, — смутился Леголас. — Я не знаю языков людей или гномов, но в детстве я учил Квенья. Не думаю, что смогу осилить целый текст на этом языке, но…       Признавшись в этом вслух, Леголас вдруг сам осознал, насколько же он невежественен, и покраснел ещё больше — хоть это и казалось совершенно невозможным.       — Невежество Синдар просто не знает пределов! — скорчил презрительную мину Эрестор. — Куда катится это племя, если даже сыновья Короля не получают достойного образования.       Леголас стыдливо опустил ушки. Эрестор ничего не знал ни о нём, ни о его отце, ни о его братьях и, тем более, об Эрин Гален, но открой он рот, что бы он сказал в своё оправдание? Что отец так стыдился его, что отлучил от королевского двора и в тридцать лет услал в чащу, дабы непутёвый сын не мозолил ему глаза? Что с тех пор ему позволяли появляться при дворе разве что в случае острой необходимости да в день зачатия, если отец великодушно посылал за ним гонца? Или что он по пальцам одной руки может пересчитать сколько раз он оставался наедине с отцом? Что он стал изгоем в родном доме задолго до того, как его изгнали? Что Трандуил стыдился его ещё тогда, когда он был эльфёнком?       — Я бы поостерёгся называть их невежественными, Эрестор. Ты, видимо, уже успел забыть, как часто их военная тактика приводила нас в замешательство и сколько бессонных ночей мы провели в попытке найти выход из тех безвыходных ситуаций, в которых мы оказывались по их милости?       Осадив своего советника, Элронд переключился на Леголаса.       — Это не твоя вина, что ты не получил достойного образования, дитя. Эту ошибку легко исправить. Прочитай книги по истории, а когда закончишь, я подыщу для тебя наставника, он обучит тебя языкам Арды. Полагаю, стоит начать с Квенья. Глорфиндел, ты не хотел бы взять эту задачу на себя? В Средиземье осталось не так много эльфов, для которых этот язык родной.       — Я бы с удовольствием, милорд, — ответил Глорфиндел и положил руку Леголасу на плечо. — Но ты же знаешь, насколько плотный у меня график. Едва ли я смогу выкроить время, чтобы заниматься с ним каждый день.       — Да, мне это известно. И это вторая причина, по которой я пригласил вас всех сегодня к себе. Ты трудился, не покладая рук, всё это время, что длилась эта проклятая война, Глорфиндел. Когда родились мои сыновья, ты нянчился с ними и воспитывал как своих собственных эльфят. Ты преданно и самозабвенно служишь моему дому уже… Я даже, право, затрудняюсь сказать сколько веков, Глорфиндел. Но война закончена. Мы заключили перемирие, к которому так долго стремились, и я хотел бы освободить тебя от некоторых обязанностей. Полагаю, с патрулированием границ нашего королевства вполне может справиться кто-нибудь из твоих капитанов, прекрасно зарекомендовавших себя за эти долгие столетия. Пришло время дать им больше полномочий. Полагаю, одного совещания в неделю с капитанами и одного планового обхода границ в месяц будет вполне достаточно в нынешних мирных обстоятельствах. Не перебивай меня, Глорфиндел! Я ещё не закончил! — одёрнул Владыка Глорфиндела, который уже открыл было рот, чтобы разразиться потоком возражений. — У тебя есть сын, о котором нужно заботиться и уделять ему внимание! Эльфята так быстро растут, мой друг. Ты даже опомниться не успеешь, а твой малыш уже станет взрослым, и тогда ты будешь горько сожалеть, что болтался неведомо где всё его детство и пропустил его первые шаги и слова. Гилрион — твой первенец, Глорфиндел. Ты должен наслаждаться этим временем, видеть, как он растёт, а не пропадать в патрулях сутками напролёт!       Это было так похоже на отставку! Но поразмыслив хорошенько, Глорфиндел понял, что Элронд в чём-то прав. Он был главнокомандующим Имладриса, но сейчас настало мирное время — в его услугах больше не было необходимости. Конечно, перемирие было довольно шатким, и с Трандуилом нужно было держать ухо востро, но он вполне мог позволить себе делегировать некоторые из своих полномочий командирам.       — Хорошо. Я поразмыслю на досуге над твоим предложением, — нехотя признал поражение Глорфиндел и пропустил белоснежную прядь волос между пальцами, в который раз поражаясь их мягкости. — Квенья, говоришь… Малыш, ты хочешь выучить Квенья? Поверь, стихи, что ты читал до этого, меркнут в сравнении с Айнулиндалэ на Квенья.       — Да, мой лорд, — Леголас и подумать не мог, что этот жестокий воин может оценить красоту слов. — Но, прошу вас, не стоит тратить время на меня. Лучше уделите его нашему сыну.       — Ты считаешь, я уделяю Гилриону мало времени?       — Вы проводите с ним всё своё свободное время, но его у вас так мало, — дипломатично заметил Леголас и улыбнулся. — Ваш сын так редко видит вас. Боюсь, как бы он не забыл, как вы выглядите.       — Можно подумать, ты часто видел своего папашу, — фыркнул Глорфиндел.       — Один раз в год, — ответил Леголас и осёкся, поняв, что ляпнул лишнего. Стыдливо отведя глаза в сторону, он шёпотом добавил: — В день моего зачатия.       Удивлённо вздёрнув бровь, Владыка обменялся многозначительным взглядом с Глорфинделом, но не проронил ни слова. Собственно, этого и не требовалось. От внимания Глорфиндела слова, невольно вырвавшиеся у юноши, не ускользнули. Он знал, что отношения Леголаса с его жестоким и вспыльчивым отцом были, мягко говоря, прохладными. Порой в разговоре тот вскользь упоминал имя старшего брата, Келейдура, — неизменно с нежностью и любовью — но Трандуила он всегда называл не иначе, как Король. Это было странно. Эльфята для Эльдар были священным даром.       «Ты так любишь Гилриона, что готов терпеть меня двадцать четыре часа в сутки?»       Леголас понимал, что у медали было две стороны, учитывая, что он зарделся как алая роза.       — Хорошо, малыш, — Глорфиндел намотал белоснежную прядь волос на палец и резко дёрнул на себя. Леголас поморщился от боли. — Теперь и мой сын, и ты — вы оба — будете купаться в моём внимании! Смотри не захлебнись…