Сuil Eden

      — Не соблаговолишь объяснить, что здесь происходит, Владыка? — медленно выговаривая каждое слово, спросил Глорфиндел. Его голос был спокоен… Слишком спокоен, и Элронд знал, ещё немного, и Глорфиндел явит свой легендарный огненный темперамент.       Низкий ледяной тембр знакомого до боли голоса вывел Леголаса из оцепенения, в коем он пребывал всё это время. В ужасе отпрянув от Элронда, он врезался со всей дури в спинку кровати. На мгновение Владыке даже стало жаль мальчишку. Он не планировал этого. Он всего лишь хотел понять, можно ли ещё спасти то, что его друг с успехом разрушал день за днём своими собственными руками. Но потом представился шанс положить конец этому фарсу и заставить Глорфиндела признать очевидное — Леголас стал чем-то большим для него, чем все те, кто побывал в его постели за долгие века.       Конечно, вероятность, что его действия могли принести больше вреда, чем пользы, была велика, но Элронд пошёл на этот риск сознательно. Ситуация, в которой оказались Леголас и его малыш по воле Глорфиндела и с его благословения — что уж тут скрывать, он был виновен в этом не меньше своего сенешаля — зашла слишком далеко. Элронд любил своего друга, но порой приходится причинять боль тем, кого мы любим, чтобы направить их на путь истинный. По крайней мере, в случае с таким непроходимым тупицей, каким был его дорогой сенешаль, это был единственный способ.       — Хотел узнать, так ли твой принц сладок на вкус, как его смазливое личико. Ты ведь не против, если я одолжу его у тебя на ночь? — улыбнулся Элронд и резко поднялся с кровати.       Изумрудные глаза потемнели, Глорфиндел не ожидал удара в спину от лучшего друга. Поравнявшись с ним, Элронд очень тихо прошептал ему на ухо — эти слова предназначались лишь для Глорфиндела:       — Не злись на мальчика, я застал его врасплох.       Глорфиндел резко повернулся, встретившись взглядом с ледяными глазами. Это расчётливое существо, что стояло сейчас перед ним, не имело ничего общего с тем эльфом, которого он имел честь называть своим лучшим другом.       — Почему именно он?       — Он шлюха, — безразлично пожал плечами Владыка. — Одним больше, одним меньше. С него не убудет. Да и с каких пор тебе есть дело до того, с кем делят постель твои одноразовые грелки? Я дегустировал почти всех твоих мальчиков, и ты никогда не был против. Что изменилось?       — Тебе плевать на мальчишку! Что ты хочешь этим доказать?!       — А теперь спроси себя, почему тебе не плевать? — не сказав больше другу ни слова, Владыка вернулся на террасу, где его уже с нетерпением ждали Эрестор и Таларон.       Глорфиндел неподвижно стоял в дверях и наблюдал за Леголасом, тот отполз от него на другой край огромной кровати Элронда и теперь сидел там, вытаращив на него свои огромные невинные глаза и прижимал к груди их эльфёнка. Зарёванный, мертвенно-бледный, потерянный… Элронд воспользовался его наивностью и глупостью, сделав пешкой в своей игре. Первым желанием Глорфиндела было подойти и обнять его, утешить, но другое чувство — нечто тёмное и жестокое, нечто, чему невозможно было противостоять — боролось с нежностью в его сердце.       «Мальчишка предал меня, он добровольно участвовал в этом, не протестовал, не пытался вырваться, не кричал, а лишь томно стонал, отвечая на поцелуй этого манипулятора!»       Глорфиндел жаждал отмщения, кто-то должен был понести наказание за ту боль, что он испытывал. И Леголас был идеальной кандидатурой на роль жертвы. Мальчишка должен был ответить, мальчишка должен был страдать так же, как страдал сейчас он… Нет, мальчишка должен был страдать сильнее!       — Прошу вас, мне очень жаль. Я не хотел, — прошептал перепуганный насмерть Леголас. Он бросил на взбешённого Глорфиндела умоляющий взгляд и прижал Гилриона к груди крепко-крепко, боялся, что тот заберёт у него его маленькую звёздочку.       Но Глорфиндел наградил его таким взглядом, что Леголас ужаснулся, шарахнулся от него как от чудовища и вжался спиной в спинку кровати, пытаясь стать с ней единым целым. Но Глорфиндел ничего не сделал, просто повернулся к нему спиной и ушёл.