Сuil Eden

      Прошёл почти целый час, прежде чем Леголас набрался храбрости высунуть нос из спальни Элронда. Владыка Имладриса так и не вернулся в свои покои, чему Леголас был рад. Он не смог бы сейчас взглянуть в глаза тому, кто напомнил ему о том, кем он был, лишь для того, чтобы снова поставить на колени.       Но не Элронд вселял в него ужас, а скорая встреча с Глорфинделом… Тот никогда не ждал, всегда действовал решительно и без промедления, будь то вопросы дисциплины или политики. Леголас лелеял смутные надежды, что к тому времени, когда он переступит порог его покоев, главнокомандующий немного остынет, но сердце говорило ему, что уповать на это не стоит. Монстр вырвался на свободу и теперь рыскал по дворцу, влекомый жаждой крови.       С опаской озираясь по сторонам, он переступил порог гостиной, Глорфиндела в ней не оказалось. То, что его лорд не вернулся, могло означать лишь одно — тот боялся, что в приступе ярости может убить его или серьёзно покалечить.       Леголас опустил сына в колыбельку и осел на пол. Они переделали бывшую гардеробную Глорфиндела в детскую, отделив её от их спальни толстой стеной. Сейчас он искренне радовался этой мелочи.

***

      Когда Глорфиндел вернулся в свои покои, за окном висела кромешная тьма. Леголас метался в бреду на кровати. Ему снова снился кошмар. Он сжался в комок, изредка вздрагивал и приглушённо стонал во сне. На щеках отчётливо виднелись белые дорожки от высохших слёз, по всей видимости, рыдал, пока вконец не извёлся и не впал в забытье. Глорфиндел стянул с себя одежду и в ярости швырнул её на пол, не заботясь о том, где она приземлится. Он опустился на кровать и грубо встряхнул мальчишку. Тот дёрнулся в его руках и закричал.       — Заткнись! — прошипел Глорфиндел. — Я дал тебе задание. Чем порадуешь сегодня, шлюшка?       Леголас ожидал чего угодно, но только не этого. Но понимал, что если в ближайшую минуту он хоть что-нибудь не предпримет, Глорфиндел взбесится ещё больше и уж тогда ему точно не поздоровится.       — Я м-мог бы у-удовлетворить в-вас ртом… Е-если вы не п-против… — заикаясь от леденящего ужаса, сковавшего сердце, пролепетал Леголас и склонился над членом мужчины, запечатлев на нём несколько робких поцелуев.       За те долгие месяцы, что Леголас провёл в постели Глорфиндела, он уже привык к таким ласкам и стал более искусен в них. Но член у могучего воина был столь же внушительных размеров, как и его эго, Леголасу обычно требовалось время, чтобы, борясь с рвотными позывами, принять его хотя бы наполовину. Но то было обычно. Сегодня Глорфиндел не стал бы ждать, пока он дюйм за дюймом будет медленно насаживаться на его член. Пришлось пойти на отчаянные меры — протолкнуть в горло член Глорфиндела как можно глубже и с одного захода. Само собой разумеется, его план не увенчался успехом. Он только что чудом не задохнулся. Когда огромная толстая колонна пульсирующей плоти заполнила его горло, Леголас запаниковал, поняв, что не может дышать, что ничего не может с этим сделать и что если сейчас его жалкая попытка удовлетворить Глорфиндела провалится, на чаше весов окажется его никчёмная жизнь.       Глорфиндел схватил его за волосы и швырнул на спину. Леголас зажмурился в ожидании пощёчины, но тяжёлая рука сдавила его горло.       — По-твоему, это жалкое представление должно было меня впечатлить? Что из того, что ты здесь устроил, должно было меня возбудить — твоя неуклюжесть или полная несостоятельность в постели? Ты даже удовлетворить меня не в состоянии, жалкая грязная потаскушка!       — Простите… Я могу лучше… Умоляю вас, дайте мне ещё один… — звонкая пощёчина рассекла ему губу, перед глазами замельтешили звёзды.        — Я дал тебе шанс, ты им не воспользовался. Теперь я возьму то, что моё по праву. Я трахну тебя так, как ты того заслуживаешь, дрянь. И только посмей что-нибудь вякнуть! Убью…       Глорфиндел с такой силой встряхнул его и впечатал в матрас, что Леголас на мгновение забыл как дышать. Беззвучно рыдая, он кивнул и покорно раздвинул ноги, почувствовав, как твёрдый член Нолдо нетерпеливо ищет вход в его тело. Глорфиндел вогнал в него свой огромный член одним движением по самые яйца, чтобы не закричать от боли, выворачивавшей внутренности наизнанку, Леголас прокусил себе руку до мяса.       Но Глорфинделу не было до него никакого дела. Он грубо вколачивался в дрожавшее мелкой дрожью, застывшее от ужаса, покорное тело, как будто гвозди в стену забивал, не обращая ни малейшего внимания на то, какую боль он причинял беспомощному созданию, смотревшему во тьму невидящим взглядом.

***

      Это был чудесный день. Солнце нежно ласкало кожу, птицы соревновались друг с другом в попытке заполучить благосклонность дамы сердца, а запах первых цветов будоражил кровь. Тепло пришло в этот год преждевременно, весна ещё не вступила в свои права, но было по-весеннему тепло и зелено.       Лошади, как и юноша, что приглядывал за ними, дремали в густой зелёной траве, считая облака, неспешно пробегавшие по голубому небу. Юноша лениво заплёл стебли жёлтых цветов в венок и увенчал им голову, как короной, гадая, как скоро та падёт под напором ненасытных лошадок.       Полуденное солнце припекало, и он решил искупаться в озере неподалёку. Юноша спускался по крутому песчаному берегу к бирюзовой воде, по пути стягивая с себя зелёную тунику, когда услышал тихий всплеск. Он поднял голову и замер в благоговении — из озера вынырнул не иначе, как один из Валар (это первое что пришло ему в голову).       Мужчина был так красив, что у юноши перехватило дыхание. Он стоял на берегу как распоследний идиот и беспомощно хватал ртом воздух, не в силах отвести взгляд от нагого божества. Загорелая оливковая кожа, литые мышцы, густые волнистые волосы… Они напоминали баснословно дорогой шёлк, сотканный из солнечных лучиков.       Божество небрежно встряхнуло головой и вышло на берег. Юноша стыдливо отвёл глаза, красавец-мужчина был безупречно сложён…. везде.       Незнакомец смерил его насмешливым взглядом. И эти изумрудные, необыкновенно яркие, загадочные глаза парализовали юношу. Мужчина довольно потянулся, выставляя напоказ своё совершенное тело, и спросил:       — Что ты делаешь в чаще совсем один, pen-neth?       Низкий, глубокий тембр с сексуальной хрипотцой обволакивал, пробуждая желания, о существовании которых юноша прежде и не догадывался. Он ляпнул первое, что пришло ему в голову:       — Все остались с Датиэль, потому что она должна ожеребиться сегодня…       Поняв, какую чушь он несёт, и что мужчине совершенно не интересны эти глупости, он осёкся и покраснел до кончиков ушей. Мужчина звонко рассмеялся, с интересом разглядывая смущённого мальчишку.       — Тогда ты не будешь возражать, если я составлю тебе компанию? Не пристало эльфёнку бродить по лесу в одиночестве.       — Я не эльфёнок, мой лорд. Полагаю, у вас полным-полно других, более важных дел, чем тратить время на разговоры с простым помощником конюха. Простите, я не хотел вам мешать. Я сейчас уйду.       — Я не считаю, общество такого красивого юноши тратой времени, — обольстительно улыбнулся незнакомец, подошёл к опешившему юноше вплотную и притянул его к себе. — Давай-ка присядем под той яблоней, и ты расскажешь мне о себе. Мне всё равно нужно обсохнуть.       Тот зарделся как нецелованный девственник, мужчина ведь был совершенно голый, но покорно последовал за ним, боясь открыть рот, чтобы из него опять не вылетела какую-нибудь несусветная глупость.       — Ну, что новенького слышно при дворе Лесного Короля?       — Простите, я… — не отрывая взгляда от его лица, прошептал юноша, — я не так часто бываю при дворе. Я всё время здесь… с лошадьми. Мне очень жаль, но я ничего не смогу вам рассказать.       Золотоволосый эльф вздохнул и снова улыбнулся. Юноша невольно залюбовался его улыбкой.       — И вправду, зачем забивать такую красивую головку разговорами? Мы найдём более приятное занятие.       — Что вы имеете в… — воззрился на него юнец, но так и не успел закончить вопрос — мужчина заткнул его поцелуем.       Юноша в немом ужасе и недоумении пялился в изумрудные глаза напротив, правда, теперь они были гораздо темнее и напоминали траву после грозы. Он попробовал вырваться, но агрессивный любопытный язык поработил его волю так же, как до этого похитили душу загадочные зелёные глаза. Когда незнакомец разорвал поцелуй, юноша дрожал как одинокий лист на промозглом осеннем ветру.       — М-м-м… Восхитительно! — промурлыкал мужчина и погладил оцепеневшего юношу по шёлковым волосам, увенчанным короной из золотых цветов. — Мёд, яблоки, ваниль и дикие розы. Ты дрожишь так, словно тебя никто прежде не касался и пальцем?       Юноша смотрел на него как на сумасшедшего.       — Никто… Ко мне никто…       — Девственник, — довольно хмыкнул мужчина. — Ну просто подарок Валар да и только.       — Нет! Пожалуйста, я не хочу, — Леголас вышел из транса, в котором всё это время пребывал, и попытался оттолкнуть наглеца. — Отпустите меня!       — Отпустить? — выгнул бровь незнакомец. — Это вряд ли. Ты созрел, я чувствую это в запахе твоей кожи. С моей стороны было бы крайне расточительно не сорвать такой красивый цветок. Я ведь не дурак и не слепец, как эти твои лесные эльфы, чтобы отказаться попробовать такую красоту на вкус. Я заставлю тебя распадаться для меня на части. Ты будешь стонать моё имя. Каждый раз, когда к тебе будет прикасаться чужая рука, ты будешь вспоминать моё лицо, мои прикосновения…       — К-кто вы такой? Н-не трогайте м-меня… — заголосил юноша и попытался применить парочку приёмов самозащиты, которым когда-то научил его старший брат. Он со всей силы ударил мужчину в живот, попытался заехать тому между ног, но, увы, тот был слишком силён и искусен в бою и с лёгкостью парировал его удары, словно от назойливого комара отмахивался.       Юноша извернулся и со всей силы впился зубами в руку, удерживавшую его на месте. Алая кровь заструилась по запястью мужчины. Не ожидавший столь подлого приёма, тот удивлённо ахнул и выпустил трепыхавшуюся жертву из когтей. Юнец вскочил на ноги и бросился наутёк. Но мужчина оказался проворнее. В считанные секунды он нагнал мальчишку и повалил его животом на землю. Раздался жуткий резкий звук — это незнакомец разрывал на нём тунику на лоскутки. Мужчина связал ему руки за спиной так, что он и пошевелиться не мог.       — Отпустите, пожалуйста, отпустите меня! — взмолился юноша, захлёбываясь слезами.       — Нет. Ты пролил мою кровь, а теперь я пролью твою. Я заставлю тебя попробовать твою девственность на вкус.       Юноша оцепенел от ужаса — панический страх не только скрутил его внутренности, заставил биться мелкой дрожью и судорожно хватать ртом воздух, но и сковал разум. Он зажмурился, отказываясь верить в реальность происходящего. В его лесу никто даже не смотрел в его сторону, не говоря уже о том, чтобы прикасаться! Ему казалось, что это всё происходит с кем-то другим, — не с ним! — что это просто ночной кошмар, один из тех, что мучили его с самого детства, что вот сейчас он откроет глаза и всё рассеется как предрассветный туман.       Из оцепенения его вывел всё тот же пронзительный звук. Мужчина сорвал с него леггинсы и теперь сжимал его мягкий член и поджавшиеся яички своей огромной рукой. Юноша брыкался, кусался, ревел и орал, как зверь, которого вели на бойню… Пара звонких пощёчин оглушила его, заставив умолкнуть на какое-то время.       Пока опешивший юнец приходил в себя, пытаясь унять звон в ушах, толстый беспощадный палец погладил плотно сомкнутую розочку мышц, а затем настойчиво толкнулся внутрь, разрывая девственную плоть. Юноша задохнулся криком. Не дав ему справиться с первоначальной болью от вторжения, мужчина протолкнул ещё один палец в девственно узкий анус, безжалостно растягивая тугие мышцы.       — Эльберет, saes, saes, — рыдал мальчишка, умоляя Валар сжалиться над ним, пока жестокие пальцы разрывали его тело, проникая всё глубже. Но Валар молча наблюдали за его страданиями. И юноша обратился за помощью к единственным божествам, что были сильнее Валар… и значительно ближе. — Ada, прошу, спаси меня, ada… muindor… заклинаю тебя, помоги… saes, saes.       Он без конца твердил эти слова, как молитву. Но ни отца, ни брата рядом не было. Он понимал, что звать на помощь бессмысленно, но всё равно продолжал надеяться. Надежда умирает медленно. Словно дерево по осени, она сбрасывает листья, один за другим, до последнего веря, что зима не наступит и скоро выглянет солнышко.       — За что? — слетел хриплый вопрос с окровавленных губ, а затем юноша просто обмяк, смирившись с неизбежностью своей горькой судьбы. Он учащённо, прерывисто дышал и всё ждал, когда же его сердце остановится и избавит его от этой боли. Но проклятое сердце оказалось стойким…       Всё, что было дальше, он помнил смутно.       Боль… Обжигающая, резкая боль, разрывавшая его тело на части. Толчки, грубые, неистовые… Хриплые стоны, срывавшиеся с губ мужчины… Удушающий вес горячего тела… Запах его палача, терпкий, мускусный, опьяняющий — его ни с чем нельзя было спутать… Кровь, металлический привкус с нотками соли на губах…       А потом он увидел свет, ослепительный свет… И кто-то, очень похожий на того, чьё лицо он видел когда-то на портрете в кабинете отца, ждал его у входа в белоснежный зал с огромными колоннами, что тянулись выше облаков.       — Daerada? — неуверенно окликнул его юноша, изумлённо озираясь по сторонам. Но той, кого он искал, нигде не было видно. — Я… умер, да? Моя nana? Где моя nana? Ты не встречал её… здесь?        — Pen-neth… — печально вздохнул древний эльф и прижал внука к груди. — Её здесь нет. И тебя здесь быть не должно.       — Но тогда… где же она? Скажи мне, прошу тебя. Мне очень нужно с ней поговорить. Может быть, она знает, почему ada ненавидит меня? — взмолился юноша.       — Твоя мать никогда не сможет найти путь в эти Чертоги. Мандос проклял её, малыш… — прошептал древний эльф с серебряными волосами и нежно погладил юношу по щеке. — Тебе нельзя оставаться здесь. Твоё время ещё не пришло.       — Но почему? Я им всё равно не нужен, — всхлипнул мальчишка, цепляясь за него руками и ногами.       — Что ты такое говоришь, глупое дитя, — древний эльф поцеловал его в лоб и отстранился. Ослепительный свет стал ещё ярче, и юноша потянулся к нему всем телом. Древний эльф сурово свёл чёрные брови к переносице. Знакомые с детства стальные нотки промелькнули в его голосе, заставив юношу в испуге попятится назад во мрак. — Глупое, безрассудное, жестокое дитя. Я не позволю тебе сделать это с ним. Возвращайся назад.       — Но…       — Домой, — оборвал его лепет древний эльф и обнял его щёки холодными-прехолодными ладонями. — Вернись домой, малыш. Пообещай мне, что вернёшься домой.       — Обещаю, — пролепетал юноша.       Вспышка ослепительно-яркого света вернула fea мальчишки в израненное hroa. Боль ушла. Мужчина что-то нежно шептал ему на ухо, слизывал кровь с искусанных губ и солёные слёзы, струившиеся по мертвенно-бледным щекам. Он больше не вбивался в него неистово и грубо, теперь он двигался медленно, плавно, ласкал его тело и член… И это было… безумно приятно! Валар, это было больше, чем просто приятно! А потом мужчина положил его ногу себе на плечо, и теперь каждый раз, когда он толкался в его тело, он задевал какую-то точку внутри, выбивая у юноши молнии из глаз. Он слышал крики, слетавшие с его собственных губ, но теперь он кричал не от боли. Он чувствовал удовольствие, неземное, дикое, стирающее грань между реальным миром и миром грёз…       Последнее, что он запомнил перед тем, как провалиться в темноту, это боль — дикая, пульсирующая, обжигающая, — победный рык мужчины и вкус чего-то солёно-горького с металлическими нотками на губах.       — Это вкус твоей невинности и удовольствия, которое я испытал, лишая тебя её. Ты исцелишься и будешь жить, pen-neth. Благодари меня за это и вспоминай моё лицо каждый раз, когда другая рука будет касаться тебя. Помни, что это Глорфиндел, лорд Дома Золотого Цветка, лишил тебя невинности и подарил тебе удовольствие, которого ты прежде не знал.       Когда Леголас открыл глаза, первым, что он увидел, был венок. Алые цветы были разорваны в клочья. Смятые лепестки обагрили зелёное ложе.       Серебряная слезинка сорвалась с длинных чёрных ресниц. У эльфа, что надругался над его телом и похитил душу, тоже были зелёные глаза и руки в крови.

***

      Глорфиндел вбивался в него беспощадно и грубо, угрожая сломать в своих тисках. К счастью, пытка не продлилось долго. Леголас, всё это время не смевший даже кричать, позволил себе роскошь беззвучно зарыдать от облегчения, когда мужчина разрядился в него потоком горячей спермы, впился зубами ему в шею, яростно зарычал и рухнул на него в изнеможении. Мужчина был таким тяжёлым, что он едва мог дышать. Это было так похоже на тот день, когда Глорфиндел изнасиловал его, вот только в этот раз… В этот раз всё было иначе. Он не кончил. Он вообще не почувствовал ничего, кроме боли.       А затем мужчина резко поднялся, натянул на себя одежду, раскиданную по полу, и просто ушёл, не проронив ни слова. Когда за ним захлопнулась дверь, Леголас зарыдал в голос. Вскоре усталость взяла верх над горем, и измученный юноша забылся беспокойным сном. Несколько раз он просыпался в холодном поту, а затем снова проваливался в забытье.       Той ночью Глорфиндел так и не вернулся.

***

      Когда Леголас снова открыл глаза, первые лучи Ариэн уже пробивались сквозь серые облака — вселявшая ужас тьма уступала место умиротворяющему свету. Глорфиндел лежал рядом. Должно быть он вернулся, когда Леголас спал. Златокудрый воин крепко сжимал его в объятиях, зарывшись лицом в его волосы.       — Вы вернулись, — прошептал одними губами Леголас и погладил зверя по щеке. Где-то под личиной этого монстра с внешностью Валар, что забрал его невинность, находил удовольствие в его боли, наслаждался его слезами и криками, скрывался тот, кто показал ему красивый водопад, укрытый от посторонних глаз, рассказал о красоте павшего города, спас остатки своего народа ценой собственной жизни… Тот эльф, которого он полюбил с первого взгляда.       Леголас закрыл глаза. Ему больше не снились кошмары. Когда Глорфиндел был рядом, ночные демоны никогда не осмелились бы побеспокоить его сон.