Глава 18. Эллонур
20 июля 2018 г., 18:12
Когда Глорфиндел и Леголас вошли в обеденный зал, тот был полон эльфов. Ждали только Владыку и виновников торжества.
Обычно они ужинали в более интимной обстановке. В уединённой столовой королевской семьи был один большой стол — для семьи Элронда и их ближайших друзей — и несколько столов поменьше, за которыми собирались эльфы, приближенные к правящей семье. Но в честь праздника обеденный зал претерпел значительные изменения. Сегодня во главе зала возвышался главный стол, предназначавшийся для королевской семьи и их гостей, а от него тянулась ровная череда столов, способных вместить всех гостей, явившихся на праздник. Столы утопали в благоухающих цветах и прогибались от бутылок с терпким вином и чашами с сочными фруктами.
Гости были так увлечены беседой, что на Глорфиндела и его спутника никто не обратил внимания. Во-первых, эльфы Имладриса уже привыкли к маленькому развлечению Глорфиндела, и потому его вид уже давно никого не шокировал; а во-вторых, Элронд чётко дал понять всем обитателям дворца, что любой, кто посмеет оскорбить или, чего пуще, обидеть принца-изгнанника, будет иметь дело лично с ним. Желающих идти наперекор Владыке оказалось немного. Те же, кто имел неосторожность ослушаться приказа, дорого за это поплатились. Теперь злопыхатели отпускали сальные шуточки и ядовитые комментарии в адрес Леголаса исключительно за его спиной и непременно шёпотом. Но сегодня у любителей до сплетен было целых три новых объекта, и Леголас на один вечер был избавлен от их навязчивого внимания, что не могло не радовать.
Глорфиндел и его спутник проследовали к главному столу и заняли свои места подле Владыки, ожидая его появления. Наконец в дверях показался Элронд в сопровождении своего старшего сына, Главного Советника и освобождённых пленников. Владыка поприветствовал гостей, и пир начался.
Слуги заметались по залу, расставляя перед гостями ароматные блюда. На столах как по волшебству появились подносы со всевозможными видами мяса, от оленины до крольчатины, запечёнными на гриле и фаршированными деликатесами; свежие овощи; ароматный хлеб из пшеницы, ржи и овса; тарелки с сырными и мясными нарезками. Повара в этот вечер превзошли себя — столы ломились от яств. Всё выглядело так аппетитно, что каждый пытался попробовать кусочек того, другого и третьего. Не удивительно, что разговоры стихли, а на смену им пришли короткие фразы, большая часть из которых сводилась к просьбам положить тот или иной деликатес на протянутую соседу тарелку или наполнить опустевший бокал вином.
Когда голодные гости вдоволь наелись, зал загудел как рой растревоженных пчёл. До Леголаса никому не было никакого дела, впрочем, как и до того, какие косы украшали его голову. Казалось, только два эльфа в Зале Огня обратили на это внимание — Элронд и Эрестор. Но эти двое о чём-то горячо спорили с темноволосым красивым эльфом, которому отвели почётное место рядом с Владыкой, и Леголас был избавлен от их навязчивого внимания.
Казалось бы, впервые за долгое время он мог расслабиться, все вокруг веселились и праздновали долгожданное освобождение заложников. Но сын их заклятого врага чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, ведь именно Трандуил был причиной тому, что эти эльфы на протяжении многих лет томились в заточении и подвергались жестоким пыткам. Поэтому Леголас предпочёл сконцентрироваться на вине.
Оно было отменным — сладкое, терпкое, с лёгкой яблочной ноткой и приятным послевкусием, — Глорфиндел лично выбрал его для пира. Дома Леголасу редко позволяли пить вино, лишь один бокал по праздникам, да и тот слуги всегда разбавляли водой. Это вино было неразбавленным, и он с наслаждением цедил дурманящий напиток, чувствуя, как по венам разливается приятное тепло, а голоса вокруг сливаются в один монотонный невнятный шум. Когда его бокал опустел, Леголас поменял свой пустой бокал на бокал Глорфиндела, решив, что тот ему всё равно без надобности. Тот болтал с какой-то красивой эльфийкой и смешил её до слёз своими армейскими байками.
Глоток за глотком Леголас опорожнил и его бокал тоже. Ему вдруг безумно захотелось спать. Глорфиндел обнял его за плечи; Леголас улыбнулся и опустил голову ему на плечо. Странно, но ему нравился этот праздник. Было здорово сидеть вот так с Глорфинделом в окружении улыбающихся эльфов, чьим объектом внимания в кои-то веки был не он.
Леголас задумчиво потёрся носом о плечо Глорфиндела, гадая, что тот планировал для него этим вечером. С той жуткой ночи Глорфиндел ни разу не наказывал его. Теперь их ночи были наполнены нежными ласками и сладкими соитиями. Приторными. Настолько, что Леголас стал скучать по унизительным наказаниям и бурным примирениям. Как бы дико это ни звучало, но он скучал по прежнему строгому Глорфинделу. Со всеми его странностями он был Леголасу более близок, нежели этот новый ласковый и нежный Глорфиндел. Даже такой несведущий в любовных делах простофиля, как Леголас, понимал, что с его лордом творилось что-то неладное. Насколько нежным Глорфиндел был с ним в постели, настолько же и отстранённым. Казалось, что-то пожирает его изнутри. После месячного воздержания от своих жестоких игр он уже должен был бы лезть на стенку. Но по какой-то неведомой причине Глорфиндел сдерживался.
Это тревожило Леголаса. За свою короткую жизнь он привык к тому, что счастливые моменты имели свойство быстро заканчиваться. По крайней мере, в его случае это правило не давало погрешности. Ванильная сказка просто обязана была трансформироваться в очередной ночной кошмар, ведь настроение его лорда было непредсказуемо как южный ветер. Перемены были необратимы. Но Леголаса волновало не это, а то, что Глорфиндел заменит его чем-то... кем-то другим. Кем-то, кто будет удовлетворять все его желания. И в постели, и в жизни.
Леголас хотел, чтобы всё вернулось на круги своя. Он был согласен терпеть наказания и унижения Глорфиндела, лишь бы только тот был рядом, лишь бы только тот желал его как прежде.
А пока он размышлял об этом, Владыка пригласил гостей насладиться утончённой игрой музыкантов и превосходным вином в Зале Огня.
Уверенным шагом Глорфиндел направился к подоконнику, устланному мягкими подушками, и вальяжно раскинулся на нём, притянув к груди своего тихоню. Леголас успел схватить с подноса проходившего мимо слуги бокал с рубиновым напитком, дабы было чем скрасить досуг. Но Глорфиндел вытянул бокал у него из рук, поблагодарив за заботу о своей скромной персоне, и рассмеялся, когда Леголас скорчил обиженную мордашку.
Эльфийка, с которой главнокомандующий мило беседовал весь вечер, составила им компанию. Спустя мгновение к ним присоединился Таларон. Из их разговора Леголас узнал, что эта приятная дама и есть загадочная пассия командира, за которой он очень долго ухаживал и, нужно признать, весьма успешно, судя по тому, как улыбались её глаза, когда тот был рядом.
Её звали Келайраэль, она вела переписку с библиотеками других королевств Средиземья. Ей удалось заполучить ценные манускрипты, за которыми Элронд охотился на протяжении нескольких столетий, и теперь тот всерьёз рассматривал её кандидатуру на пост своего нового советника, призванного заменить некоего Эллонура, вернувшегося из заточения. Насколько Леголас смог уловить из разговора Глорфиндела и Келайраэль, Элронд пожелал, чтобы этот Эллонур отправился в Лориэн и представлял интересы Имладриса в совете Владыки Келеборна.
Келайраэль была умна и хороша собой. Учитывая глубокое декольте и длинные каштановые волосы, тяжёлыми волнами ниспадавшие на хрупкие плечи и доходившие даме до талии, не сложно было понять, чем был так очарован Таларон.
Леголасу она понравилась. Келайраэль не пыталась втянуть его в беседу и не выражала открытой неприязни к презренному изгнаннику. Но её добродушные улыбки не вводили его в заблуждение. Он был всего лишь приложением к Глорфинделу, символом их победы над заклятым врагом, с которым они вынуждены были мириться, потому что уважали и любили его лорда. Леголас крепче прижался к Глорфинделу, смущённо улыбался, когда тот обнимал его за плечи, и украдкой рассматривал гостей из-за спины своего лорда.
Кожей почувствовав на себе чей-то тяжёлый взгляд, он обернулся, ожидая увидеть Эрестора или Элладана. Но этот взгляд не принадлежал ни Главному Советнику Владыки Имладриса, ни старшему близнецу.
— Так вот ты какой. Леголас, сын Трандуила, — окликнул его насмешливый голос, а его обладатель, коим оказался никто иной, как вернувшийся из плена Эллонур, язвительно улыбнулся, привлекая к ним сотни любопытных глаз. — Я наслышан о тебе.
