Сuil Eden

      Леголас понятия не имел, какой его жизнь станет после той ночи, но он точно не ожидал такого поворота событий — он наслаждался каждым днём, проведённым рядом с Глорфинделом. Каждой минутой.       За исключением уроков по истории и Квенья. Они были всё такими же скучными. Хотя одна вещь всё-таки изменилась. Стоило вниманию Леголаса переключиться со спряжения глаголов или перевода текста на нечто более увлекательное, как он тут же оказывался на колене у Глорфиндела со спущенными леггинсами. Правда, после каждого дисциплинарного взыскания, урок неминуемо заканчивался в кровати или на любой другой горизонтальной поверхности, до которой они успевали добраться в пылу страсти. Прочувствовав всю степень недовольства Глорфиндела его невнимательностью, он очень быстро научился концентрироваться на любой задаче, которую бы тот перед ним не поставил, а Глорфиндел постарался сделать их уроки более интересными.       Словарный запас Леголаса пополнился фразами и выражениями на Квенья, которые при всём желании невозможно было почерпнуть из древних манускриптов и свитков, а его произношению мог бы позавидовать любой гондолиндрим. А всё потому, что, по мнению Глорфиндела, понятие «интересно» включало в себя не только недвусмысленные фразы на Квенья, которые заставляли Леголаса краснеть, но и многочасовые практические занятия по отработке произношения во время их спаррингов в постели. Глорфиндел отказывал мальчишке в оргазме, пока тот не научился умолять его на чистейшем Квенья.       Но не только Леголас делал первые шаги в изучении эльфийских языков. Малыш Гилрион произнёс своё первое слово и, к великой радости Леголаса, этим словом стало «ada». Леголас боялся, что малыш заклеймит его «nana», ведь Глорфиндел частенько подтрунивал над ним, называя мамой-курицей, прекрасно зная, как это его бесит. А ещё Гилрион научился ходить, и теперь его любимым времяпровождением была игра в догонялки. Он носился как шальной по саду, а родители бегали за ним, пытаясь поймать сорвиголову, прежде чем он успеет серьёзно покалечиться.

***

      — Atto!       — Atto? — улыбнулся Леголас. Похоже, Глорфиндел с пользой использовал то время, когда он был на тренировке.       — Не может же он нас обоих называть ada, учитывая, что ты наотрез отказался, чтобы он звал тебя nana. Хотя тебе бы очень пошло, — подмигнул ему Глорфиндел, принимая Гилриона из его рук. Он щекотал малыша, пока тот не начал извиваться и хихикать. — Моя маленькая звёздочка будет называть меня так же, как я звал моего отца, когда был в его возрасте.       Леголас скорчил недовольную мину, но ничего не ответил. Вот так незаметно — за уроками истории и Квенья, тренировками Таларона и заботой о малыше, чья неуёмная энергия и любознательность не давали им сидеть без дела, — пролетела осень.       Протекция Вилья обеспечивала долине зелёную траву и цветы с ранней весны до поздней осени, но кольцо не могло — или не желало — отсрочить приход зимы. Очень скоро Имладрис должен был утонуть в череде бесконечных дождливых серых дней, а за ними придут снежные вьюги, чтобы укутать долину в белый саван, пока Ариэн снова не разбудит её, и не наступит весна.       Это был один из последних тёплых осенних деньков. В воздухе витал аромат цветов, и, казалось, все эльфы долины решили воспользоваться последней в этом году возможностью понежиться под тёплыми лучиками солнца.       Глорфиндел и Леголас расположились под яблоней, которую пару дней назад избавили от её тяжкой ноши. Гилрион уснул в тени дерева между двумя уставшими родителями, наслаждавшимися долгожданными тишиной и покоем. Малыш несколько часов преследовал яркую пташку, пока Глорфиндел не спас её от неугомонного мальчишки.       Жители Имладриса сидели на траве, болтали и смеялись, наслаждаясь едой и чудесным осенним деньком. Даже Владыка Долины не преминул присоединиться к своим подданным. По этому поводу менестрель захватил с собой лиру, дабы было чем развлечь Владыку. Очень скоро менестреля окружили высокопоставленные Нолдор, среди которых был и Эллонур.       Глорфиндел тяжело вздохнул, встретившись взглядом с лучшим другом, который с тоской смотрел на троицу, устроившуюся под старой яблоней. Не будь они в ссоре, Владыка составил бы им компанию. Теперь же, когда они с Глорфинделом были на ножах, он вынужден был общаться с придворными лизоблюдами, которые могли лишь расточать любезности, безропотно с ним во всём соглашаясь. Элронд нуждался в столь же мудром и прямолинейном оппоненте, как и он сам, и Глорфинделу это чувство было знакомо. По сути, прямолинейность и искренность стали теми краеугольными камнями, на которых держалась их дружба, хоть эти два качества нередко становились причиной их ссор.       — Я оставлю тебя ненадолго. Не спускай с Гила глаз. Не думаю, что он смирился с тем, что упустил ту пташку, — улыбнулся Глорфиндел и нежно погладил Леголаса по щеке.       — Надеюсь, вы не помышляете о государственном перевороте?       — Нет, я не собираюсь убивать Владыку на глазах у его подданных. Я же не такой дикарь, как ты, — парировал Глорфиндел. — Элронд подорвал моё доверие и то, что он позволил себе, абсолютно — совершенно! — неприемлемо. Но мы не можем вечно игнорировать друг друга. Я — главнокомандующий его армии, а он — мой лорд. Благополучие всей долины зависит от нас.       — Да, мой лорд, вы совершенно правы. Это абсолютно неприемлемо, — улыбнулся Леголас. Он давно ждал, когда два «взрослых» эльфа прекратят ломать комедию и помирятся, ведь только слепой мог не заметить, что закадычные друзья скучали друг без друга.       — А ты чего улыбаешься? — нахмурился Глорфиндел. — Между прочим, ты тоже меня разочаровал. И не хлопай этими огромными невинными глазками! Выкинешь нечто подобное ещё раз, и месяц на жопе ровно сидеть не сможешь, бесстыдник!       Улыбка медленно сползла с точёного лица эльфийского принца.       — Мой лорд… Я…       — Веди себя хорошо, пока меня не будет! — бросил Глорфиндел через плечо и поднялся на ноги, давая понять, что эту щекотливую тему он обсуждать не намерен. Леголас и сам не горел желанием ворошить события той ночи. Он понятия не имел, почему позволил Элронду себя поцеловать и почему ответил на его поцелуй.       — Я всегда веду себя хорошо, — вздохнул Леголас.       — Регулярность, с которой ты оказываешься на моём колене, говорит об обратном, дикарь, — сурово свёл брови к переносице Глорфиндел и направился к изрядно разросшейся группе эльфов.       Леголас что-то недовольно проворчал себе под нос, но возмущение его было недолгим. Гилрион проснулся, и его вниманием завладел большой чёрный жук, который полз по зелёной травинке. Проклятый жук, как назло, выпустил крылышки, когда маленькие пальчики потянулись к нему, и поспешил убраться восвояси, чем привёл малыша в неописуемый восторг. Леголас удручённо вздохнул и попытался переключить внимание маленького непоседы на большую волосатую гусеницу. Та хотя бы никуда не пыталась сбежать.       На минуту, пока его кроха была занята изучением волосатого чудища, принц отвлёкся, чтобы взглянуть, как обстоят дела у Глорфиндела. Судя по многочисленным неловким паузам, разговор не клеился. Но чудом было уже то, что эти двое вообще разговаривали, учитывая, что холодная война растянулась на несколько месяцев.       Леголас не забыл ни выходку Элронда, ни её последствия, но решил, что сможет это пережить. Теперь оставалось лишь надеяться, что два друга смогут восстановить то, что было столь безрассудно ими разрушено.