Сuil Eden

      — Нравится то, что видишь? — процедил Эрестор в ухо Глорфинделу, презрительно скривив губы.       Ночью долгожданная зима пришла в долину, укутав белоснежным одеялом каждое растение и дерево. Снег тяжёлыми хлопьями падал на землю, заглушая все прочие звуки. Создавалось впечатление, что многочисленные обитатели Имладриса навсегда покинули эти земли, оставив их в распоряжение Гилриону и Леголасу.       — Мой сын впервые видит снег, — ответил Глорфиндел, проигнорировав едкий выпад Эрестора. С замирающим сердцем он наблюдал сквозь расписанное причудливыми узорами окно за тем, как Леголас в сотый раз натягивает шерстяную шапку на своенравную золотую макушку их сына, который никак не желал смириться с её необходимостью. — Конечно же мне нравится то, что я вижу. А тебе разве нет?       — Твои странные наклонности ни для кого не секрет, — фыркнул Главный Советник. — Только ты можешь найти нечто возбуждающее в этом милом до тошноты зрелище.       Глорфиндел усмехнулся, не в силах отвести глаз от ничего не подозревавшего Леголаса, который умудрился-таки заставить упрямого малыша надеть шапку и теперь учил его, как лепить снеговика.       — Возбуждающее? — задумчиво протянул Глорфиндел. — Знаешь, а ты прав. Леголас с моим эльфёнком на руках меня возбуждает. И почему, собственно, это не должно меня возбуждать? В конце концов, это мой сын и мой принц. Мне нравится то, с какой нежностью Леголас относится к моему сыну.       — Вот это-то и странно, — беспощадно констатировал Эрестор. — С каких это пор нежность тебя возбуждает?       — Несмотря на юный возраст, Леголас прекрасно справляется с ролью родителя, — невозмутимо ответил Глорфиндел, понимая, что спокойный невозмутимый тон выбесит Эрестора больше, чем те едкие комментарии, которыми он мог бы осыпать злопыхателя. — И это заставляет меня желать его ещё больше. В конце концов, я хочу от моего принца ещё парочку эльфят.       — О, я только за! — злорадно прошипел Эрестор. — Обрюхать эту тварь и как можно скорее. Надеюсь, на этот раз оно сдохнет! Это было бы справедливой расплатой за то, что это ходячее недоразумение с внешностью Эллериан сотворило с той, кого я…       Эрестор осёкся, успев пожалеть о словах, которые чуть было не сорвались с языка.       — Той, кого ты что? — вздёрнул бровь Глорфиндел.       Главный Советник наградил его испепеляющим взглядом, тем взглядом, каким гадюка смотрит на осмелившегося наступить ей на хвост нерадивого путника, и сенешаль решил, что благоразумнее будет сменить тему. К тому же всегда можно посплетничать о тайной любви «ядовитой гадюки» с Элрондом.       — Эллериан уплыла в Валинор, а не умерла при родах. Но ты и сам это знаешь.       — Это байка, которую ублюдок Трандуил скармливает таким непроходимым тупицам, как ты, Глорфиндел. Эллериан нет в Валиноре. Мне это достоверно известно. Ни одна мать не оставила бы своего эльфёнка по собственной воле. Даже эта маленькая шлюшка не бросила своё дитя, несмотря на твои извращённые предпочтения в постели!       Глорфиндел задумчиво смотрел на Эрестора, как будто видел его впервые. И кто бы мог подумать, что высушенная вобла способна чувствовать?       — Чего ты пялишься на меня?! Даже такой тупица, как ты, может сложить два плюс два. Если Эллериан нет в Валиноре, то стало быть она мертва! И умерла она как раз тогда, когда это убожество появилось на свет. С чего бы иначе Трандуилу так ненавидеть эту белобрысую мразь? Оно убило её. Эта тварь убила свою собственную мать, — израсходовав все запасы яда, гадюка уползла по направлению к двери, оставив Глорфиндела наедине с его мыслями.       За окном тяжёлыми хлопьями падал снег. Леголас с помощью Гилриона соорудил маленького корявого снеговика. Оставив на столе недописанное письмо, которое он пообещал закончить к обеду, Глорфиндел закутался в шерстяной плащ и захлопнул массивную дверь кабинета.       Увидев величественную фигуру своего воспетого в легендах отца, Гил завизжал так, что наверняка оглушил всех жителей «вымершей» долины, а Леголас нежно поцеловал своего лорда в губы и был захвачен в плен. Глорфиндел не выпускал его из объятий, пока не насытился горячим ртом и чувственными губами своего загадочного принца.       В глубине души Глорфиндел знал, что в словах Эрестора есть доля истины. Он хвастался направо и налево своим прекрасным принцем и очаровательным малышом, которого тот ему подарил. Но чего озлобленному на весь мир эльфу было никогда не понять, так это того, что Гил был не просто доказательством его состоятельности, как мужчины, а Леголас давно перестал быть просто безвольным телом, единственным предназначением которого было рожать ему наследников. Эрестору, утратившему любовь всей его жизни, никогда не дано было испытать это умиротворяющее чувство.       Глорфиндел впился в губы Леголаса поцелуем, совершенно не заботясь о том, что они были на обозрении у всего Имладриса. Гил закатил глаза и фыркнул:       — Фу-фу-фу!       Глорфиндел рассмеялся, подбросил Гила в воздух и, поймав своё маленькое сокровище, запечатлел поцелуй на нежной, как бархат, щёчке эльфёнка. Снег укутывал крыши и башни Последней Обители, пока счастливые родители помогали своему чаду лепить друга невзрачному снеговику, чтобы тому не было одиноко в белоснежной пустыне.       Наблюдая за визжащим от восторга Гилом, счастливой улыбкой, порхавшей на губах хрупкого белокурого принца, и светом, что излучали изумрудные глаза старого друга, на долю которого выпало столь много испытаний и утрат, Элронд пригубил изысканное вино и усмехнулся.       Игра определённо стоила свеч.