Глава 30. Игры, в которые мы играем
26 августа 2018 г., 16:42
— Да, я плохо себя вёл, — нехотя признался Леголас. Не в силах оторвать глаз от пола, он ждал, когда Келеборн отпустит в его адрес какую-нибудь унизительную ремарку. — Мой лорд имел полное право наказать меня. Я его опозорил.
— Скорее нашалил. В противном случае наказание было бы более… строгим, — Келеборн многозначительно скользнул взглядом по его ягодицам, на которых красовалась всего парочка бледно-алых полос. — Ты научился находить удовольствие в прикосновении своего лорда, невзирая на то, ласка это или наказание.
— Мне не нравится боль! — огрызнулся Леголас.
— Но тебе нравятся его прикосновения, — всезнающе улыбнулся Келеборн, взгляд его задержался на восставшем достоинстве юноши. — Хотя порой они причиняют боль.
— Да, — скрипя зубами, признался тот.
— Что ж… Уже хоть что-то, — улыбнулся Келеборн. В этой обычно насмешливой улыбке сейчас чувствовалось нечто ещё. Нежность. — Лорд Дома Золотого Цветка — один из самых сильных и отважных воинов Средиземья, огонь его души пылает так ярко, что может затмить даже солнце. Лорд Глорфиндел обладает харизмой и очарованием, перед которыми невозможно устоять. Лорды древнейших эльфийских домов, равно как и короли людей, почли бы за честь отдать за него своих отпрысков. Но самый почитаемый эльф во всей Арде выбрал тебя. Почему?
— Не знаю. Спросите у него сами. Я его не выбирал, — огрызнулся Леголас.
Глорфиндел заботился о нём и их сыне, больше никому не позволял его унижать или обижать, учил его и объяснял всё так, чтобы ему было понятно, отвечал на все его вопросы, какими бы глупыми они не были, спокойно и обстоятельно. Вот только его положение при Глорфинделе осталось прежним, только теперь он был не грязной синдарской шлюхой, а «маленькой любовью капитана», так называли его воины его лорда. Но Леголас понятия не имел, кем он был для Глорфиндела. И было ли у их отношений какое-то название? Он любил Глорфиндела каждой клеточкой тела, но на кой Глорфинделу сдалась любовь того, кому нечего было ему предложить? Во всей Арде не сыскалось бы идиота, который захотел бы связать себя с ним.
— Нет, не выбирал. И всё же ты ему подчинился. По собственной воле, — спокойно заметил Келеборн, пропустив дерзость мальчишки мимо ушей. — Но если бы у тебя был выбор, Леголас, ты выбрал бы лорда Глорфиндела?
— Кажется, Гил проснулся, — Леголас вскочил на ноги, чтобы проверить сына, но Глорфиндел схватил его за запястье, останавливая.
— Я сам схожу к нему. Лучше предложи Владыке Келеборну ещё вина. Ему очень нравится этот урожай.
С этими словами Глорфиндел вышел, оставив Келеборна и Леголаса наедине. Леголас молчал. Он думал о жизни до и после Глорфиндела и понимал, что отмотай он всё назад, то ни за что не променял бы то, что было между ними сейчас, на спокойное и безрадостное существование в чаще древнего леса, как ни за что не отказался бы от права называть Гила сыном, хотя его появление на свет едва не стоило ему жизни. Даже наказания Глорфиндела больше не пугали Леголаса; он чувствовал, что те были частью какой-то игры, правила которой он пока не понимал.
Леголас налил Келеборну вина и наполнил терпким напитком бокал Глорфиндела.
— Ты хочешь быть с ним? — повторил свой вопрос Келеборн, пристально вглядываясь в его глаза.
— Не имеет значения, чего хочу я, — прошептал Леголас, отведя взгляд. — Я принадлежу лорду Глорфинделу. Я… его собственность.
— Я не был бы в этом так уж уверен. Власть над младшим членом семьи принадлежит главе твоего Дома, — улыбнулся Владыка Лориэна, задумчиво вглядываясь в рубиновую жидкость. — Раз Трандуил от тебя отказался, стало быть, на тебя могу заявить права я.
Леголас посмотрел на мужчину как на умалишённого.
— Зачем вам это?
— А ты истинный сын своего отца… Хорошо, — усмехнулся Келеборн и властно приказал: — Сядь, внук Орофера! В ногах правды нет.
Кресло Глорфиндела пустовало, и юноша занял его, обеими ладонями вцепившись в бокал с благородным напитком, как в защитный оберег.
— Твой вздорный дед никогда не следовал правилам. Весь Альквалондэ стоял на ушах, когда наследный принц Орофер отказался от короны и заявил своему отцу, что отправляется в Средиземье, чтобы найти… надежду. Так он сказал своему отцу, королю Ольвэ. Скандал был поистине королевским. Твой прадед бросил упрямца в темницу, но Орофер сбежал, захватил корабль и отправился прямиком в Дориат. Не знаю, чем бы закончилось его своеволие, не вступись за своего племянника его дядя Эльмо — мой отец, — а позже и Король Тингол. Трандуил предпочитает не распространяться об этом факте, — с усмешкой пригубил вино Келеборн, — но в наших с ним венах течёт одна кровь. По праву крови и, учитывая, что ты ещё эльфёнок, оказавшийся в сложной жизненной ситуации и оставшийся без поддержки семьи, я могу взять тебя под свою опеку. Но правила требуют твоего согласия.
Леголас покосился на него исподлобья и отодвинулся.
Келеборн вздохнул, придвинул кресло почти вплотную к сжавшемуся в комок принцу и подцепил пальцем его подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Дитя, я не желаю тебе зла. Именно за тем, чтобы удостовериться в твоём благополучии, я и явился сюда в столь поздний час.
— Уберите от меня ваши холёные ручки, Ваше Величество, — прошипел Леголас. — Испачкаетесь.
— Я не боюсь испачкаться, — Келеборн крепче сжал пальцы на подбородке юноши, не позволяя ему отвести взгляд. — А вот в тебе так много страха, сын Трандуила. Позволь мне тебе помочь.
— Я не сын Трандуила, и не внук Орофера, и не ваш родственник, и уж точно не ваша собственность! Я изгнанник. Шлюха Глорфиндела! Ясно вам!
— То, что тебе нравится подчиняться лорду Глорфинделу, не делает тебя шлюхой! — спокойно бросил ему в лицо Келеборн. Было что-то в тоне его голоса. Что-то, что заставило Леголаса прижать ушки и внимать каждому его слову. — Эти игры появились задолго до твоего рождения. Ты удивишься, сколько королей и воинов, о которых ты читал в легендах, играли в те игры, в которые играете вы в вашей спальне.
— Ваши слова — ложь! — прошипел Леголас. — Ваши обещания — ложь!
— Разве странно, что могущественный король, вынужденный каждый день нести груз ответственности за свой народ и тяжёлые решения, что он принимает, в постели ищет избавления от этой ноши? — усмехнулся Владыка. Дерзость мальчишки его забавляла. — Что постыдного в том, чтобы всего на пару ничтожных часов, могущественный правитель или сильный воин хочет избавиться от страхов, что преследуют его, от груза тяжких мыслей, что терзают его? Многие из великих мира сего играют в эти игры и не стыдятся этого, потому что это помогает им быть опорой тем, кто в них нуждается, это приносит мир и покой в их сердца.
Келеборн умолк, давая Леголасу обдумать его слова. И если судить по ошеломлённому лицу юноши, он только что перевернул его мир с ног на голову.
— Лорд Глорфиндел — строгий и требовательный хозяин, но его пристрастие к доминированию не имеет ничего общего с жестокостью, дитя. Насколько мне известно, ты уже имел несчастье повстречаться со зверем?
— Да, — на грани слышимости юный принц. — Он обещал, что монстр больше не вернётся.
— Пока он контролирует его, да. Контроль не даёт ему погрузиться во мрак. Но монстра нужно время от времени кормить. Монстр находит удовольствие в безоговорочном подчинении, в слезах и криках. Глорфиндел в этом отнюдь не уникален. Это свойственно многим воинам, что пересекли Хэлкараксэ, тем, кто участвовал в резне при Альквалондэ, тем, кто сражался в войнах против Саурона и Моргота, тем, кто потерял своих любимых и эльфят в этих кровавых сражениях… Твой лорд так привык всё контролировать, что эта привычка не покидает его даже в постели.
— Зачем вы мне всё это рассказываете? — тихо спросил Леголас, не поднимая головы.
— Затем, что пришло тебе время поднять голову, принц Леголас. Посмотри на меня! — приказал Келеборн. Леголас не смог ослушаться этого голоса. Властный, холодный, с привкусом стали. Ему невозможно было противостоять. — Я предлагаю тебе выбор. Выбор, которого тебя лишили. Ты можешь уйти со мной и больше никто не посмеет причинить тебе боль. Или ты можешь остаться с ним, и он ещё не раз сделает тебе больно.
— Вы предлагаете мне свою защиту. Вот так просто. Не требуя ничего взамен, — скептически хмыкнул Леголас и пригубил вино, бесстрашно встретившись с ним взглядом.
Келеборн улыбнулся уголками губ. Перед ним сидел принц, сын своего отца.
— У всего в этом мире есть цена. Тебе ли это не знать, сын Трандуила? Признав меня своим опекуном, ты обретёшь свободу. Разве не этого ты желал? Ты больше не будешь собственностью лорда Глорфиндела.
Леголас поморщился при одном упоминании ненавистного имени.
— Больше не буду его собственностью, но стану вашей. И какова цена? Отречься от моей семьи так же, как они отреклись от меня, и признать вас моим Королём и хозяином, чтобы моя задница была цела и пребывала в сытости и безопасности? Я много кто, но я не предатель, я никогда их не предавал!
— Такова цена, дитя. Ты не можешь быть сыном Трандуила и моим приёмным сыном одновременно, так не получится. Чтобы я признал тебя, ты должен отречься от своего отца, отречься от права лорда Глорфиндела на тебя, попросить моей защиты и поклясться в верности мне. Только так я могу заявить свои права на тебя.
Но Леголас не спешил бросаться в ноги тому, кто ничего не сделал, чтобы защитить его тогда, когда он был безродным помощником конюха.
— Тогда реши для себя вот что, — так ли велика цена, которую ты платишь за право быть рядом с тем, кого ты любишь и кто любит тебя, сын Трандуила? — огладил его плетью властный голос.
Леголас посмотрел на Владыку так, как будто видел впервые.
— Только слепой не заметит, что мой старый друг влюблён в тебя по уши, — усмехнулся Владыка Келеборн. — Я и не думал, что доживу до этого дня. Дитя приручило самого опасного эльфа в Средиземье, подумать только.
— Он бы с вами не согласился. Он считает, что это он приручил меня, — вздохнул Леголас и сделал глоток из бокала, предназначавшегося его лорду.
— Дитя, в эту игру играют двое. Твой лорд, конечно, редкий Мастер, но он ничто без своего roch-neth… — отсалютовал ему кубком Келеборн.
— Его игрушки, которую он выбросит за порог, когда она ему наскучит, — подытожил Леголас.
— Ты не игрушка. Ты возлюбленный легендарного лорда Глорфиндела, ты подарил ему долгожданного наследника, ты принц Эрин Гален. Разве этого мало, чтобы гордиться тем, кто ты есть?
— Сколько можно! — заставил его замолчать Леголас. — Вы были там. Вы слышали его… Принца Леголаса больше нет!
— Странно, — невозмутимо пожал плечами Келеборн. — Мой лес уверен, что к нам в гости явился младший внук Орофера. Он заявил мне, что пел тебе, и ты отвечал ему, как и твоя маленькая звёздочка. Так что же, Золотой Лес мне солгал?
— Нет, милорд, — прошептал Леголас. — Но я слышу его лишь потому, что я Синда.
— Да, Синда, а ещё его принц. Лотлориэн подчинился и признал королями наследников Тингола, любого, в чьих жилах течёт его кровь, — тепло улыбнулся ему Келеборн. — Поэтому ты слышишь его, поэтому ты слышишь древний лес Эрин Гален. Трандуил может хоть на каждом углу вещать, что он лишил тебя титула, но это не так. Как твой король и отец, он может лишить тебя имени, дома, семьи, но не титула, потому что это не в его власти. Так что хочешь ты этого или нет, ты принц и останешься им навсегда. Те косы, что ты носишь, твои по праву рождения. Никогда не забывай об этом, принц Леголас!
Леголас зачарованно смотрел на рубиновую жидкость в серебряном кубке. Малейшее, самое незначительное движение расползалось мелкой рябью по зеркальной поверхности. Он был в замешательстве. Он был уверен, что Келеборн станет обращаться с ним как с рабом или заложником. Но вместо этого тот говорил с ним как с равным. Хотя Владыка с ним бы не согласился. Он делал существенную скидку на юный возраст своего собеседника, ведь он видел расцвет и падение Дориата. По сравнению с ним, Леголас был горьким эльфёнком, хотя тот и считал иначе.
— Вы такой же, как он, да? — нахмурился юноша, задумчиво рассматривая Владыку.
— Мне нравятся те же игры, что и твоему лорду, — тепло улыбнулся ему Келеборн. — Я понимаю желания, что движут им. Я понимаю желания, что движут тобой. Как глава твоего Дома я даю тебе выбор самому решать свою судьбу. Каким бы ни было твоё решение, я поддержу его. И не стану осуждать.
— Спасибо, милорд, — склонил голову Леголас. Он понимал, что слова Владыки правдивы, ибо он видел тому наглядное подтверждение — Эллонур буквально умолял его лорда о розге. Хотя как можно было получать удовольствие от порки розгой или плетью, Леголасу было невдомёк. — Простите. Я так и не поблагодарил вас за гостеприимство. Знаю, это ничего не исправит, но примите мои извинения за то, что эльфы Эрин Гален делали по приказу Трандуила с вашими подданными.
— Я принимаю твои извинения, сын Трандуила, — царственно склонил голову Келеборн. — Ты — истинный принц Эрин Гален и заслуживаешь уважения хотя бы за это, — озорная усмешка скользнула по губам мужчины. Он наклонился к уху юноши и прошептал: — Но лишь за пределами этого талана. А когда в гости к твоему лорду приходит его старый друг, разделяющий его интересы, ты — собственность Глорфиндела, дитя. Так что уступи-ка место своему лорду и дай поговорить старшим, пока не заработал очередную взбучку.
Леголас вскочил на ноги, уступая кресло вошедшему в гостиную Глорфинделу.
— Я безумно по тебе соскучился, — Глорфиндел остановил Леголаса, когда тот хотел склониться у его ног. Он усадил его к себе на колени, нежно поцеловал в лоб и забрал бокал с вином из его рук. — О чём вы разговаривали, пока меня не было?
— Мне просто было любопытно, чем ты его наказал. Маллорн, верно? — подмигнув принцу, увильнул от ответа Келеборн.
Принц зарылся лицом в золотые волосы и с упоением вдохнул родной запах. Мужчины ещё долго разговаривали о вещах, в которых он ничего не смыслил, а Леголас пребывал в замешательстве. Он уже два года спал в кровати Глорфиндела, но всё ещё был невинен как младенец.
