Сuil Eden

      Когда они остались вдвоём, Леголас прошептал:       — Вы всё ещё думаете, что у меня есть шанс? Мне никогда не вернуться домой. Галурон прав, меня там никто не ждёт.       — Так уж прямо и никто? — усмехнулся Глорфиндел. — Вспомни, Келейдур тоже поначалу был настроен враждебно, но сейчас же вы общаетесь. В глазах Галурона ты предатель. Но такое ужасное поведение в присутствии эльфёнка не делает ему чести.       — Да плевать мне на Галурона. Другого я от него и не ждал, — вздохнул Леголас. — Но я дал обещание daerada вернуться домой. А как мне вернуться туда, где я никому не нужен? Я даже не знаю, хочу ли я туда возвращаться!       — Орофер погиб задолго до твоего рождения. Как ты мог ему что-то пообещать? — поднял бровь Глорфиндел.       — Я видел его, когда вы… Я видел его в тот день… у озера, — не поднимая головы, прошептал принц. — Он сказал, что я должен вернуться домой. И я дал слово, но я не знаю, как его сдержать. Трандуил никогда не позволит. Он меня ненавидит.       — Твой отец тебя не ненавидит, — вздохнул Глорфиндел и поцеловал его в солёную щёку. — Трандуил всегда был вспыльчивым и мстительным. Вот увидишь, пройдёт время, и он простит тебя.       — Нет, это вы не видите! — закричал Леголас, являя ему прямое доказательство того, чьим сыном он является — неконтролируемые вспышки ярости были присущи всем в их семье. — Трандуил ненавидит меня! Он никогда не брал меня на руки, когда я был эльфёнком, не обнимал, не разговаривал со мной без свиты своих советников. Он даже не прикасался ко мне. Хотя нет, один раз он ко мне всё-таки прикоснулся, когда влепил пощёчину и назвал шлюхой! Пощёчина ведь может считаться прикосновением, да?       — Наверное… не знаю, — произнёс озадаченный Глорфиндел, не зная, как на это реагировать. — Отец не может ненавидеть своё дитя. Злиться — да. Ненавидеть — нет. Ты же сам отец и должен понимать…       — Я ПЫТАЮСЬ понять!!! — заорал Леголас. — Я думаю об этом постоянно! Но что бы я ни делал, он всегда был мной недоволен. Да, признаю, я не был пай-мальчиком! Но я не стал бы ненавидеть Гила за то, что он устроил потоп в ванной или сжёг шторы в детской. Да, я не такой сильный, как Кел, и не такой умный, как Рон, но ведь все эльфята разные! Я даже в эту проклятую чащу отправился, чтобы ему угодить. Я ведь не знал, что он оставит меня там на десять лет! Этому есть лишь одно объяснение — он просто никогда не любил меня. И я никогда не узнаю почему, ведь я не могу вернуться домой и поговорить с ним без меча, приставленного к моему горлу.       — Не драматизируй. Ты сможешь спросить об этом у Эллериан, когда встретишь её в Валиноре. Может, она сможет объяснить, что творится в запутанных лабиринтах мозга Трандуила последние пятьсот лет.       Леголас печально улыбнулся и покачал головой.       — Не думаю, мой лорд. Моя nana не уплыла в Валинор. И в Мандосе её тоже нет. Я спрашивал у daerada. Он сказал, что она проклята и никогда не сможет найти дорогу в Чертоги. Я никогда её не увижу.       — Проклята? Эллериан не могла совершить ничего такого, чтобы Мандос её проклял. Малыш, единственный эльф, которого проклял Мандос, это Феанор. Да и тот по итогу оказался в его Чертогах. Вот только за неоднозначные деяния Эру оставил его там до Конца Мира.       — Тогда почему daerada так сказал? — Леголас недоуменно уставился на Глорфиндела, как будто тот знал ответ.       — Понятия не имею. В Имладрисе никто не знает, что случилось с Эллериан. Поговаривают, она стала жертвой нападения орков, как Келебриан.       — Келейдур сказал, что моя nana сорвалась со скалы. А Галурон, что это я убил её. Я уже не знаю, кому верить, — тихо ответил Леголас и отвёл взгляд. — Я совсем не помню её. Во дворце нет ни одного её портрета. Я пытался вспомнить её лицо, но у меня не получается.       — Тебе достаточно посмотреть в зеркало, малыш. Ты очень похож на свою мать, — ответил Глорфиндел и погладил Леголаса по влажной щеке. — Она была так красива, что все вокруг теряли дар речи, стоило ей войти в комнату. Эллериан обладала удивительной способностью видеть свет даже в тех, кого все считали пропащими душами. Именно она дала приют Беорну, когда тот бежал от своих мучителей, приютила вконец сдвинутого Майа и вышла замуж за самого жуткого эльфа Средиземья.       — Вы знали мою nana?! — изумлённо выдохнул Леголас.       — Да, и довольно хорошо. Я даже присутствовал на свадьбе твоих родителей, — ответил Глорфиндел. — Мы не всегда враждовали, наоборот, раньше мы всегда сражались бок о бок. Пока Трандуил не ополчился на всех Нолдор и не развязал эту проклятую войну.       — Почему?       — Я не знаю, Леголас, — устало вздохнул Глорфиндел. — Но послушай совета старика. Не спеши жечь все мосты.       — Мои родные — все как один ненормальные.       — И всё же какой бы ненормальной ни была твоя семья, не торопись в суждениях. Рушить — не строить.       — Мне не нужна такая семья. Я создам свою собственную, — вскинул подбородок Леголас, утирая вмиг просохшие слёзы. — Настоящую.       — И какая она — настоящая семья, Леголас? — поинтересовался Глорфиндел с улыбкой на губах.       — Семья — это те, кто тебя любят и заботятся, кто никогда не бросит тебя, даже если ты не очень умный, или не слишком способный, или не очень сильный, или просто не такой, как другие… — бросил ему в лицо Леголас, смутившись своей горячности. Он запнулся и тихо добавил: — И у меня уже есть моя семья! Мой сын. И… вы. Пока я вам не надоем. Но даже когда вы меня бросите, у меня останется наш сын.       Глорфиндел тяжело вздохнул. Такие простые невинные мечты, за которыми скрывалось так много боли и страхов, которых не должно было знать такое юное сердце.       «Пока я не устану от тебя и не брошу… А чего ты, собственно, хотел, Глорфиндел? Ты сам вбивал эту чушь мальчишке в голову два года. Теперь, что бы ты ни сказал, переубедить его будет сложно. Если вообще удасться…»       — Леголас, — робко ступил на очень тонкий лёд Глорфиндел. — То, что случилось тогда, у озера… Если бы я встретил тебя сейчас — сейчас, когда моё сердце не затуманено ужасами войны и яростью, — я бы никогда… Я лорд Дома Золотого Цветка, я сражался с балрогом и победил, я служил самому Тургону, я воин, а не насильник! И я никогда не совершал ничего подобного до того проклятого дня. То, что я сделал с тобой, это бесчестие! Позор для любого воина, который невозможно смыть, — Глорфиндел вздохнул и обнял ладонями его щёки. Заставляя услышать его, пытаясь пробиться сквозь толстые стены, которыми Леголас оградил своё раненое сердце, пытаясь достучаться до маленького принца, что был заточён в тёмном подземелье. Того, кого он почти уничтожил своими собственными руками. — Прости меня, pen vell. Твой первый раз не должен был быть таким. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы всё исправил. Я не ведал, что творил. Я даже не понимал, как прочно тьма обосновалась в моём сердце, пока чуть было не убил тебя.       — Почему вы хотели меня убить? Что я вам сделал? — прошептал Леголас и вздрогнул. От воспоминаний о том дне ему становилось не по себе.       Глорфиндел притянул его к себе и заключил в объятия.       — Ты ничего не сделал, Леголас. Ты ни в чём не виноват. Ты просто оказался не в том месте и не в то время. Мною двигала слепая ярость, а ты был так красив и невинен. Беззащитен. Ты сам вышел ко мне, как глупый оленёнок, что никогда не видел охотника. И ты смотрел на меня без страха. Я захотел тебя в тот же миг, как впервые увидел, и взял силой, потому что мог. Когда я понял, что натворил, то заставил тебя вернуться, заставил желать меня, заставил умолять меня подарить тебе наслаждение. Я заставил тебя вернуться назад, когда ты сбежал от меня в Чертоги.       — Это под силу только Валар, — возразил Леголас, хмуря брови. — Нет, это daerada…       — Глупое дитя, услышь меня! Там ничего нет, только пустота и кромешная тьма! Тебе это всё привиделось! — повысил голос Глорфиндел, заставляя Леголаса умолкнуть. Юноша захлопнул рот и обиженно поджал губы. — Не все байки обо мне правда, но и не все из них — ложь. Я могу проникать в мир теней, это правда. Я получил эту способность в дар от Валар, но никогда прежде к ней не прибегал. До того дня. Пойми, я уже не мог исправить то, что сделал, и решил, что хотя бы могу сохранить тебе жизнь.       Одинокая слезинка скатилась по бледной щеке.       — Я не глупый! — всхлипнул Леголас. — Я думал вы Ульмо!       — Нет, ты не глупый, малыш, — острожно стёр слезинку с его щеки Глорфиндел. — Это я дурак. Я мог соблазнить тебя сладкими речами, и ты бы сам умолял меня взять тебя. Я мог подарить тебе удовольствие, но вместо этого предпочёл взять силой то, что ты не желал отдавать по собственной воле. И за это я никогда не смогу себя простить. И ты не сможешь.       — Я никогда не смогу забыть того, что вы сделали со мной, но я… прощаю вас, мой лорд. Я уже давно… простил вас, — еле слышно прошептал Леголас и поднял на него свои чистые ясные глаза. — Если бы вы не изнасиловали меня, Трандуил бы меня не изгнал, и я не отправился бы в Имладрис. А если бы вы меня не приняли, я бы умер, и Гил никогда не появился на свет. Если бы я умер, Кел не отправился бы в Имладрис, чтобы меня спасти, и не оказался бы у вас в плену. Вы когда-нибудь думали, что бы было, не встреть вы меня в тот день? Я бы, наверное, всё так же пас лошадей, а вы бы вернулись в Имладрис. Эта безумная война продолжалась бы до бесконечности, и ещё сотни воинов расплатились бы своими жизнями за бессмысленное противостояние между нашими народами. Может быть, в этом и состоял замысел Валар? Может быть, всё должно было случиться… так.       — Может быть. Но это не оправдывает того, что я сделал с тобой, — вздохнул Глорфиндел. — Я разрушил твою жизнь. Я лишил тебя всего.       — И столько подарили взамен. Вы подарили мне Гилриона, вы столькому научили меня и продолжаете учить, вы дали мне шанс стать тем, кем я всегда хотел!       — И кем же ты хочешь стать, когда вырастешь, эльфёнок? — язвительно усмехнулся Глорфиндел.       — Я уже не эльфёнок! — насупился Леголас. — Воином, конечно же!       — Леголас, ты станешь воином. Обещаю. А ещё принцем, сильным и мудрым принцем, которым твой народ будет гордиться. Я добьюсь того, чтобы Трандуил отменил этот идиотский приговор и заставлю его вернуть тебе титул и восстановить в правах, — пообещал Глорфиндел.       — Чтобы наша маленькая звёздочка могла претендовать на трон Эрин Гален, — закончил его мысль Леголас, снисходительно наблюдая за тем, как его самоуверенный лорд вскидывает брови в немом удивлении. — Мой лорд, не хочу спускать вас с небес на землю, но скорее рак на горе свистнет, чем Трандуил меня простит и признает Гила своим внуком. Так и передайте Владыке Элронду.       — Не Гилрион. Ты. Однажды ты будешь править эльфами Эрин Гален.       — Я младший сын Короля. Я никогда и никем не буду править, разве что Лайниэль. Не нужен мне его трон и титул, пусть он ими подавится, — отмахнулся от него Леголас и презрительно сморщил нос.       — Вообще-то, я ещё и даром предвидения обладаю. И ты — настоящий принц. Невыносимо упрямый, до безумия строптивый и ослепительно красивый, — ухмыльнулся Глорфиндел и поцеловал Леголаса в губы. — А теперь вытри слёзы и давай нарастим немного мясца на эти кости, чтобы я не боялся сломать тебя во время спарринга, который мы с тобой устроим сегодня вечером в нашей кровати, мой маленький воин.