Глава 33. Устами младенца
3 сентября 2018 г., 17:47
По возвращении в талан Леголас и Глорфиндел застали своего малыша лежащим на полу. Тот хохотал до колик в животе. Маленький лорд, успевший перезнакомить воинов отца со своим крошечным зверинцем, состоявшим из коричневой игрушечной лошадки и олифанта, визжал от восторга, наблюдая за тем, как Файрион имитировал ужимки зверушек, которые встретились им по пути в Лориэн. Глорфиндел клюнул своё ненаглядное чадо в лоб и скрылся в ванной, а Леголас отправился переодеться к ужину.
Он достал из шкафа пару светло-серых леггинс и белоснежную тунику, расшитую серебряными нитями и жемчужинами, смерил своё отражение в зеркале критичным взглядом и расплёл косы, что носили юноши в Эрин Гален. С минуту поколебавшись, он заплёл знакомое с детства изысканное и замысловатое плетение своей семьи.
Когда они вошли в талан Владык Лориэна, сердце Леголаса пропустило удар. За столом в окружении вельмож, которых юный принц-изгнанник принял за советников, сидел никто иной, как Галурон. Вдобавок ко всему, Владыки сочли нужным пригласить на званый ужин Эллонура. Тот, увидев бывшего любовника с его новой пассией в дверях, демонстративно повернулся к Глорфинделу спиной. Неловкость момента немного смягчил Владыка Келеборн, одарив опального родственника тёплой улыбкой. Леголас улыбнулся ему в ответ, гадая, как леди Галадриэль относится к тёмной стороне своего идеального во всех отношениях супруга.
Глорфиндела усадили по левую руку от хозяев, Леголасу же досталось место подле его лорда — прямо напротив того места, куда незадачливый распорядитель банкета усадил среднего сына Трандуила, на висках и затылке которого красовалось ровно то же изысканное плетение, что и на голове презренного изгнанника. Два принца, два заложника, оторванные от семьи, даже одеты они были почти одинаково.
Галурон гневно сжал челюсти, изумрудные глаза угрожающе сузились, метнув в младшего брата взгляд, преисполненный ненависти и презрения. Под тяжестью этого взгляда Леголас невольно сгорбился и опустил глаза. Но лишь на мгновение. А затем младший принц подчёркнуто медленно вздёрнул подбородок, выпрямил спину, всем своим видом демонстрируя, что ему глубоко плевать на то, что о нём думает Галурон. Вероятно, принц Эрин Гален обнаружил в себе зачатки хорошего воспитания, потому что решил притвориться, будто Леголаса не существует.
Гилрион исподтишка поглядывал на мрачного дядю. Но загадочный эльф, приходившийся его ada братом, был вмиг позабыт, когда, как по мановению волшебной палочки, диковинные яства возникли на столе Владык Лориэна.
Стол Владыки Элронда изобиловал разнообразием блюд, являвших собой своеобразный коллаж, вобравший в себя вкусы и пристрастия разных эльфийских племён, стекавшихся в Последнюю Обитель со всего Средиземья на протяжении многих тысячелетий. В то время, как в блюдах, украшавших стол королевской семьи Лориэна, чувствовалось влияние хозяйки дома, что ещё помнила пиры в Благословенных Землях.
Для маленького исследователя, который всю свою недолгую жизнь провёл в Имладрисе, эта изысканная еда была слишком экзотичной, впрочем, не для него одного. Воодушевлённый таким изобилием странных и ярких блюд, Гил засыпал Леголаса вопросами, как называется то или иное кушанье, не забыв истребовать у растерянного ada подробный список всех ингредиентов, входивших в их состав. Когда тот признался в своей некомпетентности, лорд Келеборн поспешил ему на помощь. Он с завидным терпением перечислял названия и состав всех блюд на столе. Очень скоро Гил почувствовал себя настолько комфортно в его обществе, что перебрался к нему на колени и принялся делиться с древним эльфом всеми удивительными фактами, что скопились в его маленькой голове за время невероятно долгого и безумно увлекательного путешествия.
Ужин прошёл без каких-либо значимых происшествий. Но когда пришло время подавать десерт, страсти за столом накалились до предела.
Всё случилось в тот момент, когда Гил, закончив выливать на Келеборна все ценные и жизненно необходимые знания, которые он успел почерпнуть за время их путешествия в «красивый золотой лес, где деревья поют и рассказывают смешные истории», принялся в своей обычной манере — очень подробно и на повышенных тонах — делиться с Владыкой впечатлениями о первом дне своего пребывания в его владениях. Конечно же, малыш не мог не поделиться с новым другом, который с таким интересом и вниманием выслушал весь поток информации, обрушившийся на его серебряную голову, знакомством с загадочным tôr adaren, которого до этого дня он никогда не встречал. Но ещё до того, как родители успели вмешаться, Гилрион успел поведать своему благодарному слушателю, что вывело его невинное сердечко из равновесия.
— А по-о-отом tôr adaren обидел моего ada, и мой ada так расстроился, что заплакал. Это же очень подло, да? Когда кто-то плачет из-за тебя, это очень-очень плохо, — размахивая ручками, дабы собеседнику было проще понять ход его мыслей и представить, как всё было на самом деле, Гил демонстративно ткнул пальчиком в набычившегося Галурона и осуждающе покачал головой, копируя жесты своего легендарного и грозного отца. А затем огромные синие глаза резко переключились с многострадального Келеборна, на того, кто, по мнению эльфёнка, знал ответы на все вопросы. — Аtto, а что такое шлюха?
Кто-то из гостей громко ахнул, серебряная вилка с громким звоном упала на пол, за столом воцарилась неловкая звенящая тишина.
За два года, что Леголас провёл в Имладрисе на правах раба для постельных утех, он стал толстокожим. Изгнанник стал абсолютно невосприимчив к бесконечным унижениям и оскорблениям, которыми его щедро осыпали придворные Элронда. Но услышать это уже ставшее привычным оскорбление из уст собственного сына было больно... и в высшей мере унизительно. Тонкие пальцы с такой силой сжались на столовом ноже, что тот согнулся под гнётом его ярости.
Леголас знал, что если ещё хоть одно злорадствующее слово сорвётся с губ старшего брата, то этот острый нож вонзится прямиком в его преисполненное ненависти сердце.
