Глава 34. Дар Валар
4 сентября 2018 г., 23:56
— Это плохое слово, Гил, — прорычал Глорфиндел и смерил Галурона таким свирепым взглядом, что тот побледнел. — И это гнусная ложь. Как ты верно заметил, твой tôr adar назвал этим плохим словом твоего ada, чтобы сделать ему больно. А всё потому, что твой tôr adar ещё не научился вести себя, как настоящий принц. Потому как, будь он настоящим принцем, он бы сейчас же встал на колени и умолял твоего ada о прощении.
Но даже испепеляющему взгляду Глорфиндела было не под силу усмирить гордыню среднего сына Трандуила, что по крупице взращивали в нём с самых пелёнок, и потому молча стерпеть выговор было не в его природе.
— Оскорбление? Всё, что я сказал о нём, чистая правда! — огрызнулся Галурон. — Он выродок! Проклятье Валар, ниспосланное нашей семье. Племенная кобылка для любого, кто сможет его объездить.
— Довольно! — вскочил на ноги Леголас, больше не в силах молча сносить оскорбления. — Не смей говорить обо мне все эти гадости в присутствии моего сына! Ты совсем стыд потерял, Галурон?! Хочешь поквитаться со мной? Я к твоим услугам! Выбирай место и время!
— Не лезь вперёд старших, — пугающе медленно поднялся со стула Глорфиндел. Стальные мышцы напряглись под шёлковой туникой. — Сначала ему придётся ответить передо мной. И вот если он выживет, тогда можешь требовать от него сатисфакции. Но, боюсь, твои шансы равны нулю, малыш.
Осадив одного вспыльчивого юнца, воин древности перевёл взгляд на второго. Если бы взгляд мог убивать, Галурон уже был бы мёртв.
— По-моему, я ясно дал понять, что если ты ещё хоть раз оскорбишь Леголаса, я вскрою тебе глотку. Извинись, — прорычал лорд Гондолина, сжав рукоять меча. — Если не хочешь отправиться в Эрин Гален по кусочкам в закрытом гробу.
— Я не стану извиняться перед шлюхой! — взвился Галурон и в один миг оказался на ногах.
Это стало последней каплей. Леголас схватил нож со стола и бросился на Галурона с чётким намерением всадить нож ему в горло, но в последнюю секунду Глорфиндел успел схватить его за шкирку и оттащить от брата. Красивое лицо Галурона исказилось от ярости, а руки непроизвольно сжались в кулаки.
Ещё секунда, и три взбешённых эльфа вцепились бы друг другу в глотку. Гилрион испуганно переводил взгляд с одного родителя на другого. Маленькие ладошки в бессильном отчаянии закрыли ушки, как будто тем самым малыш мог положить конец ссоре, грозившей перерасти в братоубийственную резню, и пронзительно закричал.
Леголас оттолкнул удерживавшую его руку и швырнул нож на пол. Он вырвал сына из рук Келеборна, опустился на стул, прижал малыша к груди и зашептал слова утешения ему на ушко. Глорфиндел бросил на Галурона взгляд, что мог самого Саурона обратить в кучку пепла. Средний сын Трандуила ответил ему взглядом, в котором читалась такая ненависть, что и Моргот бы пустился наутёк.
— Довольно! — стукнул кулаком по столу Келеборн и вскочил на ноги. Массивный стул с грохотом рухнул на пол.
Смерив строгим взглядом разъярённых мужчин, готовых разорвать друг друга на кусочки голыми руками, Владыка устроил разнос всем троим. Первому прилетело Галурону.
— Как у тебя только наглости хватило затеять свару за моим столом, принц Галурон! Подобное поведение не делает чести ни тебе, ни твоему отцу!
Галурон открыл было рот, чтобы возразить что-то, но Келеборн рявкнул на него так, что у Леголаса сердце ушло в пятки:
— Сядь и закрой свой рот, мальчишка! И если из него вылетит ещё хоть одно слово недостойное принца, я лично позабочусь, чтобы дальнейшее твоё пребывание в Лориэне ограничилось четырьмя стенами твоего талана!
Галурон насупился и плюхнулся на стул, бросив на Глорфиндела и Леголаса взгляд, преисполненный лютой ненависти.
— Мы с таким трудом подписали мирное соглашение, лорд Глорфиндел, будь добр, сядь, пожалуйста.
Вместо того, чтобы сесть на место, Глорфиндел встал за спиной Леголаса, чтобы оттуда следить за Галуроном и сверлить его мрачным взглядом.
Выдержав гнетущую паузу, Владыка нахмурил брови и добавил:
— Сделай нам всем одолжение, держи острые предметы вне зоны досягаемости моего второго дурно воспитанного родственника.
— Простите, милорд, — еле слышно прошептал Леголас и зарылся мордашкой в золотые волосы сынишки.
Строгий взгляд Владыки подействовал на всех присутствующих как ведро ледяной воды. Советники, сидевшие по левую и правую руку от Галурона, увлечённо разглядывали свои тарелки, не желая попасть под горячую руку Владыки Лориэна. Остальные гости вжались в спинки стульев и сидели как мыши, боясь шелохнуться.
— Прошу тебя, сядь, hervenn. Давайте все успокоимся и постараемся не пугать эльфёнка ещё больше, — кончиками пальцев Галадриэль коснулась руки мужа.
На мгновение взгляд мудрых небесно-голубых глаз скользнул по Леголасу, который прижимал рыдавшего в три ручья эльфёнка к груди, и замер на Галуроне. Леголас почувствовал, как его окутала волна тепла, принося с собой покой и умиротворение. Гилрион перестал плакать и обмяк в руках ada. Даже надутый Галурон перестал сопеть как индюк.
— Мне больно слышать, как пренебрежительно в Эрин Гален относятся к благословению Валар, что они ниспослали вашему Дому, принц Галурон, — спокойно заметила леди Галадриэль. Её тихий нежный голос источал власть и силу, как если бы она говорила от лица всемогущих Валар.
Галурон глянул исподлобья и скептически хмыкнул:
— Вы не знаете, о чём говорите, миледи. Это не дар, это проклятие.
— Не стоит гневить всемогущих Айнур, дитя сумерек. Иначе однажды их праведный гнев может обрушиться на твою голову.
У Галурона был такой вид, будто он только что заработал выволочку от Трандуила. Галадриэль перевела взгляд с пристыженного принца на изгнанника, одарив его лучезарной улыбкой. Её улыбка была тёплой и светлой, как будто солнышко выглянуло из-за туч и согрело в своих лучах.
— Принц Леголас, а чем ты сам считаешь свою особенность — даром или проклятьем?
— Я не знаю, миледи. Не стану кривить душой, я никому не пожелал бы такой участи, — ответил Леголас и нежно поцеловал Гила в висок. Малыш зевнул и свернулся калачиком у него на груди. — Но я благодарен Валар за Гила. Не знаю, проклятие это или дар, но Гилрион — лучшее, что со мной случалось.
— Леголас, конечно, не подарок, но уж точно не проклятие, — усмехнулся Глорфиндел.
— Не проклятие, но благословение. Валар не забыли жертву воина, благодаря которой сотни матерей и эльфят Гондолина смогли уцелеть в той кровавой бойне, — с затаённой грустью произнесла эльфийка, встретившись взглядом с Глорфинделом. — Благословение, дарованное Валар всем нам. Но нами же и растоптанное, непонятое, отвергнутое. Быть не таким, как все, тяжкое бремя. Быть единственным в своём роде — неподъёмная ноша. Особенно для столь юного создания.
— Я не эльфёнок, миледи, — накуксился младший принц и сдвинул бровки домиком.
— Нет, не эльфёнок, — согласилась с ним леди Галадриэль и тепло улыбнулась горькому эльфёнку, трепетно прижимавшего к груди другого эльфёнка ростом поменьше.
Гилрион нахмурился и угрожающе смерил взглядом исподлобья всех собравшихся. В точности, как его грозный папаша.
— Тише, маленький воин. Я не обижу твоего ada, — миролюбиво улыбнулась ему эльфийка и посмотрела на Леголаса. — Можно мне?
Леголас нехотя отлепил своё сокровище от груди и передал в руки эльфийской колдуньи. Гилрион открыл было рот, чтобы высказать своё мнение по данному вопросу, но затем удивлённо посмотрел на эллет и схватил её за локон.
— Ты светишься. Не так, как ada. Скорее, как… он, — мальчик ткнул пальчиком туда, где сидел притихший Галурон. Тот неверующе вздёрнул бровь и склонил голову к плечу, о чём-то задумавшись.
— Засыпай, дитя рассвета и сумерек, а я расскажу тебе сказку, — прошептала ему леди на древнем Синдарине и поцеловала в золотую макушку, не сводя глаз с заинтригованного Галурона. — Старую, как мир, прекрасную, как рассвет, пугающую, как тьма, и горькую, как истинная любовь. Я расскажу тебе, как первый из Лесных Королей обрёл корону из багряных листьев.
— Думаю, Гилу ещё рано слушать истории о его прадедушке, миледи, — остановил её встревоженный таким анонсом Леголас. По сравнению с Орофером, его сын был просто душкой. — Хватит с него на сегодня знакомств с моими родственниками. Гил очень впечатлительный эльфёнок.
— О прадедушках, ты хотел сказать, — с лукавой улыбкой поправила его Галадриэль.
— Ч-чего?! — обомлел Леголас и посмотрел вверх. На губах Глорфиндела порхала ровно та же улыбка, что и на губах миледи.
— Неужели в Эрин Гален не знают предание о том, как появился на свет Лесной Король? — нахмурилась Владычица Лориэна.
— О каком предании вы говорите? — непонимающе уставился на Галадриэль Леголас.
— Это сказки для глупых эльфят! — пробурчал со своего конца стола Галурон.
— Сказки? За этим столом собрались те, кто видел, как эти «сказки» воплощались в жизнь, — одёрнула зарвавшегося юнца миледи. — Давным-давно два воина, состоявших на службе у Элу Тингола, так сильно полюбили друг друга, что королева Мелиан обратилась к могущественным Валар с просьбой даровать несчастным влюблённым то, чего они желали всем сердцем, но не могли иметь, ведь это противоречило самой природе. Столь чиста и глубока была любовь двух Синдар, что даже Валар не остались равнодушны. Они дали им своё благословение — кубок с зельем из крови первого из порождённых Морготом драконов. Один из воинов выпил зелье, и через двенадцать месяцев Валар благословили их союз новой жизнью. С первым днём весны похожие друг на друга, как две капли воды, и разные, как ночь и день, эльфята пришли в этот мир. Дитя ночи было вспыльчивым, строптивым, не знавшим страха и сомнений, дитя рассвета — тихим, ласковым и нерешительным. Вместе они составляли одно целое, сглаживая недостатки друг друга, отражаясь друг в друге как в зеркальной глади. Но счастье супругов было недолгим. Сыновья Феанора, познавшие вкус крови своих братьев, вторглись в Дориат и принесли с собой тьму. Один из захватчиков, красивый и надменный Нолдо, возжелал взять силой прекрасную деву, что не пожелала отдать ему сердце добровольно. Один из близнецов вступился за честь прекраснейшей из дев, он сражался отважно, но тот Нолдо… — на краткий миг голос рассказчицы дрогнул. Но лишь на мгновение, а затем эллет продолжила свой рассказ. — Тот Нолдо был значительно старше, чем его юный соперник, опытнее и сильнее… А юноша был невинен и очень красив собой. Когда всё закончилось, Нолдо оставил его истекать кровью на каменных ступенях Менегрота, сам того не зная, что ради сиюминутной прихоти уничтожил надежду, что Валар ниспослали нам на заре страшной битвы. Битвы, что гораздо важнее закостенелых обид и глупой вражды.
Галадриэль бросила многозначительный взгляд на Галурона.
— Тому Нолдо не суждено было увидеть рассвет. Второй близнец разыскал его в кровавом мареве бойни и отомстил за брата, заставив жизнью заплатить за его кровь и боль. Элу Тингол погиб при осаде Дориата, и его сын, которому осквернённый близнец был обещан в мужья, унаследовал трон. Но когда новоиспечённый король увидел, что сотворили с его избранником, он расторг помолвку. Клятва, что должна была соединить два могущественных Дома, была нарушена. Амдир и Орофер, верой и правдой служившие его отцу, не сочли нужным хранить свою.
Они покинули Дориат, а с ними ещё сотни и тысячи эльфов, что решили последовать за ними. Супруги разделили близнецов, чтобы сохранить их дар в тайне. Дитя сумерек отправилось на север от Мглистых гор в Эрин Гален вместе с Орофером, дитя рассвета последовало вслед за Амдиром в Лотлориэн — на юг. Одному было суждено править Нандор, а другому — галадрим.
Но у благословения Валар было две стороны. Дар, что те преподнесли двум воинам, передавался по крови от отца к сыну, и цена за этот дар была непомерно высока. Дитя рассвета не сумело оправиться от горя, и через двенадцать месяцев Амрота и его эльфёнка не стало. Даже Золотой Лес не смог излечить раненое сердце. Это стало страшным ударом для его родителей, а его старший брат потерял в тот день частичку самого себя.
Одна Эпоха сменила другую, и страшная война прокатилась по этим землям, обращая целые королевства в пепел. Эльфы и люди сошлись в Последней битве, что должна была определить судьбу всего мира. Многие сложили головы в той войне. Амдир пал в Мёртвых топях, Орофер — в Дагорладе. Но один потомок древнего рода всё же уцелел в той кровавой бойне — Трандуил, первый из Лесных королей, надевший корону из багряных листьев.
— Не забивайте эльфёнку голову всякими глупостями, миледи, — фыркнул Галурон. — Наша бабушка погибла в Дориате. Это всем известно.
Древние эльфы расплылись в снисходительных улыбках.
— Хм… — едва сдерживая смех, усмехнулся Глорфиндел. — Вообще-то, эльфийки Орофера никогда не привлекали, если ты понимаешь, о чём я толкую. Он сбежал из отчего дома и отказался от короны ради того, чтобы связать себя с тем, кого выбрало его сердце. Впрочем, вот эти двое, — древний воин указал пальцем на Владык, — могут рассказать тебе гораздо больше, ведь они пили за здоровье молодожёнов на их свадьбе.
— В этой сказочке нет ни слова правды, — медленно и отчётливо произнёс Галурон.
— Но во дворце нет ни одного портрета нашей бабушки, — возразил Леголас. — Зато в кабинете Трандуила висит портрет Амдира рядом с портретом Орофера. Не знаю, как ты, а я изучил их в мельчайших подробностях, когда он вызывал меня к себе на ковёр. Я всегда думал, он этот пробирающий до мурашек взгляд тысячелетиями оттачивал, а получается унаследовал от Амдира…
— Они тебе наплели с три короба, а ты и уши развесил. Такой большой, а до сих пор в сказки веришь, сосунок, — закатил глаза Галурон. Леголас пожал плечами. В упрямстве Галурон мог бы дать фору их отцу.
— Прошу меня простить, миледи, — нарушил неловкую паузу тихий голос. — Я очень устал с дороги. Не сочтите за неуважение, но могу ли я испросить у вас позволения удалиться, миледи?
— Конечно, лорд Эллонур, — царственно склонила голову Галадриэль. — Я хотела бы пригласить вас прогуляться со мной этим вечером в моём саду.
Советник взглянул на миледи и коротко кивнул. Казалось, её приглашение одновременно и обрадовало, и испугало его.
— Почту за честь, миледи.
Галадриэль проводила статного воина задумчивым взглядом, глаза же Глорфиндела, который всего минуту назад смотрел на спящего малыша с нескрываемым обожанием и восхищением, омрачила печаль.
— С вашего позволения мы тоже оставим вас. Миледи. Милорд, — откланялся Глорфиндел. — Гилриону уже давно пора в кровать. Боюсь, для такого маленького эльфёнка это был чересчур долгий день.
— Конечно, мой друг! — Келеборн встал, чтобы проводить маленькую семью во главе с их грозным лордом к спиралевидным ступеньками, что спускались вниз, утопая в листве величественного маллорна. Воспользовавшись удобным моментом, большая часть советников тоже поспешила ретироваться. — Заглянешь ко мне на бокальчик мирувора сегодня вечером? Я скучал по нашим беседам.
— Возможно… Но, если припозднюсь, поищи меня на тренировочном поле. А то рука затекла за время похода, не мешало бы её размять, — промурлыкал Глорфиндел, метнув многозначительный взгляд в спину Галурона.
— Осторожнее, Глорфиндел. Моя леди терпеть не может мальчишеских склок. А в гневе она настоящая львица. Но строго между нами, — голос Келеборна сошёл на шёпот, — я лично не возражаю, если ты научишь заносчивого князька хорошим манерам. Ему только на пользу пойдёт, если кто-нибудь собьёт с него чуточку спеси. Но, Глорфиндел, постарайся не ранить ничего, кроме его раздутого самомнения и непомерной гордыни.
Владыка расплылся в озорной улыбке, которая сменилась привычной невозмутимой маской, как только Галадриэль повернула голову в их сторону. Сжав плечо друга на прощанье, Келеборн направился выслушивать сухие слова благодарности, коими Галурон одарил хозяев талана за их великодушное приглашение.
Примечания:
