Сuil Eden

      — Да. Всё было так, как должно было быть, — Леголас спрятал лицо в ладонях. — Зеркало показало мне, как Валар задумывали нашу первую встречу, но я всё испортил. Я всегда всё порчу. Я обвинял вас, но если бы тогда я просто подчинился, то не было бы ни изнасилования, ни изгнания, ни насилия над моим братом. Вы связали бы себя с принцем Эрин Гален, а не с изгнанником, Гилу не пришлось бы нести на себе клеймо моего позора, Нолдор и Нандор заключили бы долгожданный мир и в обмене заложниками королевской крови не было бы нужды. И всё потому, что я совершил ошибку. Если бы я знал, я бы…       — Что бы ты сделал? — резко оборвал его Глорфиндел. — Не сопротивлялся, дал себя изнасиловать? Ты хоть понимаешь, что несёшь? Мог ли я соблазнить тебя сладкими речами, как Валар показали тебе в Зеркале? Мог, но предпочёл взять то, что хотел, силой. Вместо того, чтобы подарить тебе удовольствие, я едва тебя не убил! Это моя вина, не твоя!       Этот разговор давно назрел и перезрел. Он был неизбежен, хоть Глорфиндел и оттягивал его так долго, как только мог. Леголас был живым воплощением того, как низко он пал. Он низверг тёмное создание во тьму. Как же он заблуждался… За победу над демоном он расплатился не только жизнью, но и любовью, что когда-то жила в его сердце. Всё сгорело дотла в адском пламени. Такое светлое и чистое чувство, как любовь, не могло ужиться с тьмой, что поселилась в нём. Глорфиндел увиливал от разговора с Валар уже несколько столетий. И вот теперь они явили свой гнев, направив его не на объект своего недовольства, а на невинного эльфёнка, который даже мухи в своей жизни не обидел. Эльфёнка, который всю свою короткую жизнь пытался доказать, что он достоин любви, хотя все пытались убедить его в обратном.       Глорфиндел преуспел в этом как никто. Это по его милости Леголас считал себя ничтожеством, которое можно унижать, которое можно втаптывать в грязь, с чувствами и мнением которого можно не считаться. Чтобы выжить рядом с монстром, коим он стал, у мальчишки был лишь один выход — полюбить своего мучителя.       Это был удар ниже пояса.       — Будь они прокляты за то, что заставили тебя поверить в эту гнусную ложь! — прорычал Глорфиндел. — Будь они прокляты, что вернули меня назад. Меня следовало запереть на пару с Феанором до конца мира! Я монстр! Чудовище!       — Мой лорд, не говорите так! Не проклинайте Валар! — со слезами на глазах взмолился Леголас. — Вы никакой не монстр, вы герой…       — Уже нет! — отмахнулся от него Глорфиндел и направился к берегу, туда, где слуга оставил для них стопку белоснежных полотенец. Леголас тенью следовал за ним.       Глорфиндел быстро вытерся сам и осторожно завернул в полотенце Леголаса, как если бы тот был хрустальной вазой.       — Разве Галадриэль не говорила тебе, что Зеркало показывает лишь прошлое, будущее и настоящее? Оно может показывать различные вариации будущего, потому что будущее — материя непостоянная, но Зеркало никогда не показывает версии прошлого, отличные от реальных. Это было послание не для тебя, Леголас. Это было послание, адресованное мне! Я много веков отказывался от предложения Галадриэль посмотреть в её Зеркало. Полагаю, терпению Валар пришёл конец. Поэтому они решили причинить боль тебе.       Глорфиндел опустился на колени и склонил голову перед принцем-изгнанником.       — Умоляю, прости меня, Леголас. Тому, что я сделал с тобой, нет прощения. Я не могу исправить это. Я даже не уверен, что это можно исправить! Но если я могу хоть как-то искупить свою вину перед тобой за те бесчестие и позор, которые я навлёк на тебя, просто скажи. Клянусь, я в лепёшку расшибусь, но ты это получишь.       Леголас был растерян. Самый сильный эльф во всём Средиземье, тот, кем он восхищался, тот, перед кем все склоняли головы, стоял перед ним на коленях и умолял о прощении.       — Прошу вас, встаньте. Это неправильно, — пролепетал Синда. — Это вы достойны того, чтобы перед вами падали ниц, а я… Ничтожество!       — Ты не ничтожество, Леголас! — хрипло прошептал Глорфиндел. — Единственное ничтожество здесь — это я! Только полное ничтожество станет насиловать беззащитного эльфёнка.       — Вы не… Это было вовсе не… — Синда вспыхнул при воспоминании о постыдном инциденте у озера. — Если бы вы сделали это, я бы умер, верно? А я жив! Да, вы сделали мне очень больно, но это было не…       — Я помню, как ты смотрел на меня в тот день. В тот день я впервые осознал, как глубоко тьма проникла в моё сердце. Ты бы умер, позволь я тебе сбежать в Чертоги. Но я спустился за тобой во тьму и заставил вернуться назад.       — Я хотел этого и получал удовольствие от того, что вы со мной делали! — медленно и чётко произнёс принц. — Пусть и не в самом начале, но я хотел этого!       — Ты получил удовольствие, потому что я так захотел. Я манипулировал твоим телом, ты ничего не мог с этим сделать. Я причинил тебе боль, наслаждался твоими слезами и криками, лишил тебя девственности самым ужасным и унизительным из всех возможных способов, превратил в раба, лишил семьи, дома, титула, будущего… Всего. Но даже этого мне показалось мало. Я продолжал насиловать твою душу и тело каждый день. Я так сильно ранил тебя, Леголас, что даже самый искусный целитель во всей Арде не в силах тебя излечить.       — Вы. Не. Монстр! — ощерился Леголас. — Я сам этого хотел. Сам! Хотел!       — Я делал это с тобой каждый день. Все эти годы. И каждый раз я получал от этого удовольствие. Каждый грёбаный раз, — Глорфиндел отвёл взгляд. Эти слова дались ему с большим трудом, но он должен был их произнести. — Я не могу вернуть тебе жизнь, которую отнял. Но если ты хочешь, то можешь остаться здесь, в Лориэне. Я пойму, если ты решишь больше никогда не возвращаться в Имладрис.       Леголас вскинул на него красные от слёз глаза, искусанные губы предательски задрожали.       — Если я чем-то прогневал вас, то накажите меня так строго, как пожелаете. Но не забирайте у меня Гила. Вы обещали, вы дали слово… Вы же обещали…       — Гилрион останется с тобой. Вы ни в чём не будете нуждаться. Я освобожу тебя от клятвы, ты больше не будешь связан со мной ничем, кроме Гила. Одно твоё слово, и ты снова станешь свободным. Тебе нужно лишь попросить. Валар, я исполню любое твоё желание, только скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простил.       Глорфиндел ждал, а Леголас молчал и смотрел на него этими огромными испуганными глазами. Эта игра в гляделки его порядком раздражала. Но он ждал, и ждал, и опять ждал…       — Ну скажи же ты уже хоть что-нибудь! — рявкнул на него мужчина, когда у него сдали нервы.       — Не бро-о-осайте меня… — душераздирающе завыл Леголас, упал на колени и вцепился в него всеми конечностями. — Не прогоняйте меня. Вы же обещали…       — Не плачь, малыш, — Глорфиндел стирал губами слёзы с его лица. — Я не брошу вас с Гилом. Я подам в отставку и переселюсь в Лориэн, чтобы быть рядом с нашим сыном и присматривать за тобой. Ну не плачь, пожалуйста. Леголас, мальчик мой… Ты же знаешь, какой я. И я не изменюсь, Леголас, чтобы ты себе там не напридумывал в своей хорошенькой блондинистой голове. Я не могу не причинять тебе боль… Ты заслуживаешь кого-то получше меня. У тебя ещё вся жизнь впереди, дурачок. Долгая и счастливая жизнь. Но мне в ней нет места.       — Мне не нужен никто другой! — безапелляционно отмёл его предложение Леголас и вцепился в Глорфиндела мёртвой хваткой, как будто боялся, что отпусти он его, тот прогонит его прочь. — Позвольте мне остаться с вами до тех пор, пока вы меня желаете. Если вам нужно делать мне больно, если по-другому нельзя, то делайте. Я не хрустальный, потерплю.       — Леголас… — вздохнул Глорфиндел.       — Вы обещали, что исполните любое моё желание, — сурово сдвинул бровки к переносице Леголас. Помолчав, он еле слышно добавил, так тихо, что Глорфиндел едва услышал его просьбу, произнесённую шёпотом: — Я хочу стереть из памяти тот день. Я хочу начать всё с чистого листа. Покажите мне, каким был бы мой первый раз, если бы вы любили меня.