Сuil Eden

      — Я не обязан перед тобой отчитываться, лорд Глорфиндел. Если мне не изменяет память, мой лорд — Келеборн, а не ты, — невозмутимо заметил Халдир, скрестив руки на груди. — К тому же твой Синда так мило умолял меня ничего тебе не рассказывать, что я не смог устоять. Ты хорошо его выдрессировал.       — Халдир, заканчивай со своими шуточками! — лицо Глорфиндела потемнело от едва сдерживаемого гнева. — Это уже не смешно!       — Почему? — невинно улыбнулся тот. — Малыш так премило краснеет от моих шуточек. И тебе ведь это тоже нравится, разве нет? Я всегда считал, что у нас одинаковые вкусы на любовников и никак не могу взять в толк, что ты в нём нашёл? Ну да, он довольно смазлив, но что в нём такого особенного, что ты на нём помешался?       — Уясни себе раз и навсегда, я не позволю тебе безнаказанно его обижать! — прорычал древний воин. — Мне не доставляет удовольствия тот факт, что тебя понизили до простого стража, но если ты не угомонишься, я прослежу, чтобы это понижение в чине приобрело постоянный характер!       — Хватит меня стращать как сопливого эльфёнка! — резко одёрнул его галад. — Меня обязали охранять мальчишку, с твоей подачи, между прочим, так что тебе придётся меня терпеть.       — Ты ко всем своим обязанностям так безалаберно относишься? — прошипел Глорфиндел.       — Откуда мне было знать, что его надменный братец натравит на мальчишку своих шакалов? Я не сведущ в хитросплетениях родственных отношений этой чокнутой семейки. И если я должен и дальше защищать мальчонку от посягательств, то будь добр сообщать мне о его перемещениях, чтобы я не рыскал по всему Лориэну как долбанная ищейка! — огрызнулся Халдир.       — Где тебя носило утром? Ты должен был явиться на рассвете! — рявкнул Глорфиндел, угрожающе сощурившись.       — Я был занят, — расплылся в плотоядной ухмылочке Халдир. — Нужно было вправить мозги одному зарвавшемуся подонку голубых кровей.       — Ты спятил? — Глорфиндел схватил галад за грудки и хорошенько встряхнул. — У Трандуила в заложниках Элрохир, куриные твои мозги! Да я тебя своими руками придушу, если с его головы хоть волосок упадёт!       — Руки убрал! — Халдир раздражённо стряхнул с себя Глорфиндела. — Эта трусливая сволочь не удосужилась явиться. Ублюдок прислал вместо себя тех трёх мерзавцев из Эрин Гален, которые вчера пытались заживо освежевать твоего ненаглядного жеребёнка. Кто бы мог подумать, у эльфёнка храбрости и чести больше, чем у взрослого мужика.       — Что. Ты. Сделал? — медленно выдохнул лорд Дома Золотого Цветка, пытаясь взять себя в руки и не размозжить безмозглую голову взбалмошного и неуправляемого капитана Лориэна о стену.       — Надрал им жопы, — на лице Халдира промелькнуло искреннее удивление. Глорфиндел по-прежнему дырявил его взглядом, и тот возмутился: — Уймись! Я не идиот тебе какой-нибудь малолетний. Владыка Келеборн санкционировал сию показательную порку. Размахивать мечами эти ублюдки какое-то время не смогут, но жить будут. А его дражайший братец посажен под домашний арест на весь срок твоего пребывания в Лориэне. Как видишь, я опоздал по объективной причине.       — Совести у тебя нет. Я сам хотел с ними разобраться, — пробурчал лорд Гондолина.       — Вот в этом ты весь, Глорфиндел. Мог бы просто сказать спасибо. Вот твой сладкий мальчик умеет говорить спасибо. Я сам его вчера научил, — закинул наживку галад, улыбаясь во все тридцать два зуба. Глорфинделу нестерпимо хотелось заехать по этой наглой роже кулаком, но он сдержался. А Халдир, довольный произведённым эффектом, подлил масла в огонь. — Знал бы, что ты западёшь на мальца, преподнёс бы его тебе на блюдечке с голубой каёмочкой, но уже далеко не девственником. Хотя кусочек от него я всё же откусил. Прости, не сдержался. Он такой сладкий…       Галад томно облизнулся, а изумрудные глаза Глорфиндела потемнели, предвещая гром и молнии.       — Он разве тебе вчера не рассказывал, что поцеловал меня? — как ни в чём ни бывало поинтересовался Халдир. — Такой покорный и страстный мальчик. Дашь поиграть, когда наскучит?       — Когда рак на горе свистнет, — оскалился Глорфиндел. — Халдир, мне сдаётся, ты забыл, с кем играть вздумал. Ты в самом деле считаешь, что я настолько глуп, что не пойму, что это твоих рук дело? Зря стараешься. Леголас любит меня, а я люблю его. Уверен, он оттолкнул тебя, как только понял, что ты затеял.       — И это всё? Ни бурных сцен ревности, ни мордобоя? Даже не отшлёпаешь провинившегося жеребёнка? — ехидно заулыбался Халдир. Глорфиндел опасно сощурился, давая понять, что если он кого и перекинет через колено, то этим кем-то будет небезызвестный капитан Лориэна. Халдир заулыбался ещё сильнее и протянул: — Ла-а-адно, ты меня раскусил. Я просто дразнил эльфёнка, и малыш меня не разочаровал. Он влюблён в тебя по самые ушки. Хотя нет. Любовь — неподходящее слово, он тебя обожает, боготворит, как будто ты один из всемогущих Валар. Ты всегда был тщеславен.       — Чего ты добиваешься, Халдир? — Глорфинделу этот разговор уже успел порядком надоесть. Он никак не мог взять в толк, какие цели преследует эта белобрысая бестия.       — Мне просто любопытно, что ты к нему чувствуешь, только и всего, — невозмутимо промурлыкал самодовольный кошак, даже не подумав извиниться. Правда, тон его утратил привычную насмешливость, став предельно серьёзным. — Не пойми меня превратно, но кто-то же должен открыть тебе глаза. Зачем ты зря подначиваешь мальчонку? Для военного дела он не создан. Сидел бы дома, рожал тебе эльфят…       — Я никого не подначивал! Что за бред?!       — Тогда может расскажешь, почему один хорошо известный нам обоим оружейных дел мастер не берёт новых заказов? И для кого он в срочном порядке куёт ещё один облегчённый меч?       — Тише! Это сюрприз! — зашипел Глорфиндел, с опаской озираясь по сторонам. — У Леголаса день зачатия через две недели. Я хотел устроить для него настоящий праздник с гостями и подарками.       — Да ты романтик, как я посмотрю. Кто бы мог подумать, — ухмыльнулся Халдир. — Успокойся, я буду нем как могила. Но ты так и не ответил на мой вопрос. Идея сделать из него мечника принадлежит тебе?       — Я не заставлял его, если ты к этому клонишь! — вспылил Глорфиндел. — Он мечтал об этом, и я пошёл ему навстречу. Я прекрасно понимаю, что Леголас не станет великим мечником, но что плохого, если он научится себя защищать? А там посмотрим. Он ещё так молод, станет лекарем, писарем или… Да пускай хоть лошадей растит, мне всё равно! Я не стану любить его меньше, чем бы он не решил заняться в будущем, и готов поддержать его во всём.       — Вот об этом я говорю. Ты готов поддержать любую бредовую идею мальчишки, который толком не знает, чего он хочет. Ты идёшь у него на поводу, влюблённый идиот, — хмыкнул Халдир, заметив, как Глорфиндел переменился в лице. — Ты же умный эльф, Глорфиндел. Все мальчишки мечтают, чтобы их имена воспевали в балладах, но лишь единицы добиваются цели. И это нормально. А вот что ненормально, так это то, что твой мальчишка из кожи вон лезет, чтобы овладеть мечом, для которого он не создан. Да, он быстрый, гибкий и ловкий, но в бою с сильным противником у него нет ни единого шанса.       — Халдир, если ты сейчас опять начнёшь зубоскалить, что Леголас годится лишь постель согревать, то я за себя не отвечаю! — прорычал Глорфиндел.       — Вот ты вроде бы меня слушаешь, но ни хрена не слышишь, — закатил глаза Халдир. — Ты спрашивал себя, почему он так вцепился в эту идею? Нет? Так я тебе объясню на правах того, кто воспитал двоих безмозглых мальчишек. Все мальчишки хотят, чтобы их отцы ими гордились. Напряги мозги и вспомни, кто его отец — один из лучших мечников Средиземья, любимый старший братец — сильнейший мечник Эрин Гален, его обожаемый лорд Глорфиндел — величайший мечник Первой Эпохи... Твой эльфёнок пытается доказать тебе и своему ублюдку-папаше, что он не пустое место. Рассказать тебе, чем это закончится? У него ничего не получится, даже если он будет спать и есть на тренировочном поле.       — Все новобранцы вначале учатся владеть мечом. Это стандартная практика. Да ты и сам прекрасный мечник, хоть и Синда наполовину, — нахмурился Глорфиндел.       — В том-то и дело, что наполовину. Ты смотришь на своего тощего заморыша и как будто видишь перед собой кого-то другого! — взорвался всегда спокойный и уравновешенный Халдир. — Столько раз видел его голым, неужто не заметил, что он не Нолдо?! Нельзя тренировать Синда как Нолдо! Он может стать по-настоящему хорошим лучником, возможно, научится сносно владеть парными клинками, но мечником ему никогда не стать. Будешь и дальше слепо поощрять его фантазии и добьёшься того, что он окончательно поставит на себе крест!       Халдир был в бешенстве, он тяжело дышал. Казалось, ещё немного, и он набросится на Глорфиндела с кулаками. А Глорфиндел смотрел на него так, как будто видел впервые.       — Не знай я тебя, решил бы, что ты заботишься о сыне Трандуила, которого ты так ненавидишь, — теперь пришёл его черёд наслаждаться перекошенным от ужаса и отвращения лицом Халдира. — Кто бы мог подумать, что у тебя есть сердце.       — Я? Крыша поехала на старости лет?! — галад отпрянул от Глорфиндела как от чумного. — Ты этого бездомного котёнка подобрал, сам о нём и заботься! Я не питаю слабость к безвольным и слабым созданиям. Мне нравятся жеребцы с норовом.       — Он не слабый, Халдир, — спокойно заметил Глорфиндел. — У Леголаса много демонов, и он борется с ними изо дня в день. Трандуил, я, ты и сотни других всю жизнь твердили ему, что он ничтожество. Ты говоришь, я смотрю и не вижу, так вот ты тоже смотришь и не видишь. В нём есть сила, но она иного порядка. Этот мальчик прошёл через то, что тебе и в кошмарном сне не снилось, но смог остаться таким же чистым и невинным, как в тот раз, когда я впервые увидел его. Ты думаешь, он просил тебя не рассказывать о случившемся на рынке потому, что испугался наказания? Он выгораживал своего подонка брата, потому что любит его. Ты бы смог жить в доме врага и безропотно сносить унижения и пытки, только чтобы твой эльфёнок ни в чём не знал нужды? Ты бы смог пожертвовать жизнью ради эльфёнка того, кто тебя изнасиловал? Ты бы смог любить того, кто тебя ненавидит, унижает и кому на тебя наплевать? Я бы не смог вынести и половину того, через что прошёл этот мальчик.       — Это не умаляет того, что он зависим от тебя во всех отношениях. У него нет собственных средств, нет дома, нет профессии, нет семьи, нет друзей! Весь его мир вращается вокруг тебя! Ты ведь понимаешь, что у тебя не один эльфёнок, а два?       — Ему сорок два исполнится через две недели. Он и есть эльфёнок, — пожал плечами Глорфиндел.       — Очень скоро он перестанет им быть! Когда тебе надоест возиться с беспомощным мальчишкой, а рано или поздно тебе это наскучит, что будет с ним тогда? Ты ведь понимаешь, что он живёт с головой на плахе. Это агония, растянутая на сколько — десять, двадцать, сорок лет, век? — Халдир замолчал, голос его сошёл на горячечный шёпот: — Неужели тебя не пугает, что кто-то настолько зависим от тебя? Если ты его бросишь, он угаснет!       — Я скорее себе сердце вырву, чем брошу его, Халдир. Он — моё дыхание… — Глорфиндел закрыл глаза. Волевое лицо исказила гримаса боли. — Но я не знаю, как заставить его дышать. Он как чашка, разбитая на тысячи осколков. Я собираю их воедино, но одно неверное движение, и я снова возвращаюсь к тому, с чего начал. Когда Леголас появился в Имладрисе — истощённый, вымокший до нитки, полуживой, — им двигала лишь одна цель. Он хотел, чтобы его эльфёнок жил, и был уверен, что умрёт родами. Думаю, в некотором смысле это давало ему силы безропотно выносить всё то, что я с ним делал. Никто не верил, что он переживёт роды. Двенадцать часов медленной агонии! Я бы лучше двадцать раз сгорел заживо, чем пережил подобное! Даже Элронд не верил, что Леголас справится. Но он выжил… И первое время думал лишь о том, как свести счёты с жизнью. Сидел на окне как воробышек, часами смотрел в сторону Эрин Гален и размышлял о том, как лучше сдохнуть: выброситься из окна, вскрыть себе вены или вернуться в отчий дом, чтобы Трандуил его собственноручно прикончил. Он даже не замечал, что разговаривает сам с собой. Я разрешил ему тренироваться, и он ожил. Я никогда не видел его таким живым! Только однажды… До того, как я сломал его.       — Ты ещё порыдай у меня на плече и пожалей себя, как твой маленький принц. Похоже, вы подходите друг другу больше, чем я думал, — сухо процедил Халдир. — Твой эльфёнок так убедительно доказывал мне вчера, что он шлюха, что я почти поверил. Ты вообще в курсе, какой бедлам творится в его белобрысой голове?       — В курсе, — поморщился Глорфиндел, словно от зубной боли. — Это моя вина, и я с этим разберусь. Раз и навсегда. Если это не поможет, то вернусь в Аман и заберу Леголаса и Гила с собой. Я не позволю, чтобы мой сын рос в мире, где его считают ублюдком, а Леголаса шлюхой!       — Построишь домик, разобьёшь садик, будешь трахать своего принца до потери пульса и заведёшь ещё пару-тройку эльфят с золотыми кудряшками? — не сдержался Халдир. — Променяешь запах стали и крови на пелёнки и сопли? Ты не создан для мира и счастья, твоя стихия — война и хаос.       — Мои войны все в прошлом. Хватит с меня. Леголас подарил мне всё, о чём я мечтал, — вздохнул Глорфиндел. — Он родил мне сына, с ним я обрёл покой и счастье, которых не знал прежде. Я хочу провести с ним остаток вечности, хочу видеть, как растут мои сыновья, как он кормит их грудью. Ничего не видел в мире сексуальнее.       — Так значит всё-таки реально кормил? — оживился Халдир, у которого от этой умилительной ванильно-розовой сцены начались рвотные позывы. — Валар, он парень или девчонка?       — Халдир, ты его раздел догола, насколько я слышал, неужели у тебя ещё остались какие-то сомнения? Да, он кормил Гила грудью. И знаешь что? — Глорфиндел поманил галад пальцем и выдохнул ему в ухо, — оно сладкое. Самое сладкое, что я пробовал в жизни.       — Что сладкое? — вытаращился на него Халдир.       — Грудное молоко, — расхохотался тот. Халдир скривился так, как будто съел лимон целиком.       — Зачем ты отлучил Гила от груди так рано, я хотел посмотреть, — надулся галад. — Он, наверное, премило смотрелся с…       — Халдир, этот плащ тебе очень к лицу, — прервал его размышления Глорфиндел.       — Ладно, ладно… Молчу, — вздохнул Халдир, но он не был бы собой, не останься за ним последнее слово. Бросив на Глорфиндела сочувственный взгляд а-ля «угораздило-же-беднягу-так-вляпаться», Халдир язвительно заметил: — Ты зачахнешь от тоски в этом своём Амане, помяни моё слово.       Глорфиндел обольстительно улыбнулся и подошёл к нему вплотную.       — Если я и зачахну, то от того, что мой жеребёнок затрахает меня до смерти, — прошептал он Халдиру на ухо. — Ты даже не представляешь, какая он горячая штучка. У меня была тьма любовников, но он… Это просто нечто. Этот мальчишка сводит меня с ума. Я трахаю его каждую ночь и не могу им насытиться. И, наверное, никогда не смогу. Он — само совершенство. Его тело словно высечено из куска цельного мрамора, а кожа пахнет как лепестки роз и такая же бархатистая на ощупь. А от того, с какой страстью он отдаётся, как естественно он подчиняется, я забываю, как дышать. И знаешь что?       — Что? — тяжело сглотнул Халдир. Синие глаза стали тёмными как грозовое небо.       — Гил, кажется, выдохся, а это значит, что пришло время поиграть с моим принцем. Кстати, спасибо за игрушки. Леголас оценил твой выбор. Ты когда-нибудь видел, чтобы от оргазма падали в обморок? — Халдир ошалело покачал головой и облизал пересохшие губы. — И знаешь, что самое обидное? — хрипло прошептал ему на ухо лорд Гондолина.       — Что?       — То, что ты этого никогда не увидишь, потому что он мой, — засмеялся Глорфиндел и, оставив Халдира кусать губы от зависти, неспешно направился к Леголасу с сыном.