Сuil Eden

      Волосы Лайндира представляли собой нечто среднее между лошадиной гривой и соломенной паклей: непослушные, жёсткие и до безумия кучерявые. Но Леголаса это не испугало, благо у него был огромный опыт вычёсывания лошадиных грив и хвостов всех мастей. Если уж он справлялся с ними, то с гривой Лайндира справится и подавно.       К тому времени, как он выиграл сражение с космами Лайндира, Халдир закончил рассказывать Гилу сказку и с радостью вернул малыша его папаше. Леголас искренне завидовал его выдержке: из любой, самой унизительной ситуации он умудрялся выходить с гордо поднятой головой. Казалось, ему плевать с высокой горы на мнение окружающих. Вот и сейчас Халдир сидел среди воинов Глорфиндела, расслабленно и непринуждённо, несмотря на «тёплый» приём. Тщедушная тушка Леголаса была прикрыта со всех сторон воинами Дома Золотого Цветка, он был более чем в безопасности с ними, поэтому чувство долга совершенно точно не стояло на повестке дня. И всё же Халдир последовал за ним в купальни, понимая, что станет объектом для насмешек. Почему? Моргот его разберёт…       Леголас то и дело исподтишка поглядывал на Халдира. Он вальяжно растянулся напротив, выставив напоказ своё идеальное тело, блаженно запрокинул голову на край каменного выступа и прикрыл свои дерзкие синие глаза, что выворачивали душу наизнанку.       «Красивый гад», — словил себя на мысли Леголас и поспешил отвести взгляд, не заметив, как на губах Халдира расцвела улыбка.       Разговор вернулся к мастерству наездников Нандор и неоспоримым достоинствам их лошадок. Леголас сидел пунцово-красный, радуясь, что красноту можно списать на жар купален.       — Что ты опять натворил, дикарь? Тебя ни на секунду одного оставить нельзя, — промурлыкал ему на ухо Глорфиндел, заставив Леголаса вскрикнуть от неожиданности. Все взгляды были прикованы к легендарному воину древности, а он не обращал на них ни малейшего внимания.       — Он такие трюки вытворял на своей лошадке, что мы почувствовали себя беспомощными младенцами, — обиженно фыркнул Файрион, оборвав невнятное блеяние Леголаса. — Почему ты скрывал от нас, что маленький принц способен на такое?       — Мой лорд, может быть, ты позволишь принцу Леголасу нас потренировать на досуге, в свободное время? — зашёл со второго фланга более дипломатичный Лайндир. — А мы бы поднатаскали его в искусстве владения мечом вместо Таларона, а?       Воины принялись наперебой убеждать Глорфиндела, что индивидуальные уроки принесут Леголасу больше пользы, чем муштра Таларона, что они готовы заниматься с ним в свободное время, что они ничуть его не утомят и вообще!.. И нужен учитель по верховой езде! Просто жизненно необходим! И не кто-нибудь, а непременно Леголас!       Глорфиндел внимательно всех выслушал и даже пару раз прикрикнул на них, когда те чересчур разошлись.       — Чем вы слушали, когда я рассказывал, как Леголас обошёл меня в забеге. Ну да, он прекрасный наездник.       У Леголаса мордашка вытянулась от удивления. Оказывается, Глорфиндел обсуждал со своими воинами не его сладкий ротик и податливое тело, а мастерство наездника? Он должно быть спит и видит сон.       — Лайниэль обошла Асфалота на коротких дистанциях, но в забеге на длинные — Асфалоту нет равных. Он самый быстрый конь во всей Арде.       — К Морготу скорость, если можешь вытворять в седле такое, — с завистью вздохнул Лайндир. — На обратном пути ты не будешь плестись за спиной своего лорда. Я тебя украду, и ты научишь меня этим вашим лихолесским трюкам!       — Если будете паиньками, по возвращении в Имладрис я рассмотрю вашу просьбу. А пока тема закрыта. Мой принц будет очень занят следующую пару недель, — улыбнулся Глорфиндел, заметив, как опечалились его воины. Вся тяжесть бытия отразилась в коллективном вздохе.       Лорд-командующий строго зыркнул на Лайндира, освобождая себе место рядом с Леголасом, клюнул своего принца в губы и повернулся к нему спиной. Глорфиндел уже и забыл, когда в последний раз сам заплетал или расплетал свои тяжёлые золотые волосы. Тонкие пальчики справлялись с этой задачей в считанные секунды. К тому же это было безумно приятно.       — Файрион, весь личный состав пережил день зачатия Гила? — тот коротко кивнул. — Отлично, впереди у нас ещё одно серьёзное и очень ответственное мероприятие. От вас потребуется пить и есть до отвала, веселиться до беспамятства. Справитесь?       — Так точно, лорд главнокомандующий! — рявкнули воины на всю купальню, перепугав отмокавших эльфов, и заулыбались.       — Мы всегда готовы, ты же знаешь, — поспешно добавил Лайндир и робко уточнил: — А что празднуем?       — Сорок второй день зачатия одного очень красивого и титулованного Синда, — ухмыльнулся Глорфиндел. — Кстати, ты тоже приглашён, pen vell.       — Вот как, — смутился Леголас. — А что принято дарить титулованным Синдар?       Воины — все как один — расхохотались. До слёз. Леголас непонимающе захлопал ресничками. Что он такого сказал?       — Владыки планируют банкет в честь твоего дня зачатия, pen villen. Их скучные советники и вельможи возьмут на себя организацию благопристойного великосветского мероприятия, а мои ребята сведут их старания на нет. И у тебя будет по-настоящему весёлый праздник.       Леголас настороженно вгляделся в его лицо. Глорфиндел был абсолютно серьёзен.       — Что Владыке от меня нужно? — без особого энтузиазма воспринял сию новость принц. — Только не приплетайте сюда наши родственные узы. Наше с ним дальнее родство не помешало ему наслаждаться моим унижением, когда я был… пленником в Имладрисе. Он ничего не сделал. К чему этот фарс сейчас?       — Pen vell…       — Чей день зачатия они собираются праздновать с таким размахом? Изменника, над которым потешались? Сына Трандуила, которого ненавидят? Изгнанника, которого собственная семья знать не желает? Я никуда не пойду. Скажите им всё отменить, — принц вскочил на ноги и бросил через плечо: — Пойду подышу свежим воздухом, мой лорд.       — Я тебя никуда не отпускал! — рыкнул Глорфиндел вслед взбешённому Леголасу. Но тот уже летел на всех парах к выходу из купален, не разбирая дороги. — Куда ты собрался в таком виде, дикарь?       Посетители купальни стали свидетелями крайне занимательного зрелища. Хрупкий и очень злой мальчишка выпрыгнул из купальни, как ошпаренный, и помчался куда-то сломя голову. Вслед за ним вылетел взбешённый Глорфиндел и бросился догонять своё белокурое чудо. Чудо нашлось у раздевалки, где и было впечатано в стену, отцеловано и в довольно резких выражениях отчитано. Грозное порыкивание и не менее злобное шипение, раздававшиеся из раздевалки, привлекали любопытные взгляды.       — Влюблённые ссорятся — только тешатся, — махнул рукой Лайндир и потянулся, ластясь к любовнику.       — Кто бы мог подумать, что этот хрупкий и нежный мальчик в гневе такой… — протянул Файрион.       — Грозный, — закончил Халдир. — Строптивый, острый на язычок, упрямый и вспыльчивый. Все семейные черты налицо.       — Вообще-то, я хотел сказать милый, — оскалился Файрион.       — Посмотрим, как от этого милашки через годков сто будет стонать весь Имладрис, — расплылся в дьявольской улыбке Халдир.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурились любовники.       — Увидите, если доживёте, — загадочно ухмыльнулся Халдир, посмотрел в сторону раздевалки и нахмурился. — Твою ж… Не встревайте!       С этими словами он выскочил из купальни и поспешил спасать влюблённых голубков, так некстати затеявших семейные разборки в общественном месте. А спасать было от чего, потому как к раздевалке приближалась стайка капитанов Лориэна, воочию лицезревших «линчевание невинного младенца» Халдиром. И лица их были суровы, а помыслы чисты и преисполнены решимости защитить того, кто в их защите не нуждался.       Между тем в раздевалке кипели нешуточные страсти.       — Стой, дикарь! — Глорфиндел схватил непокорного Синда за запястье и крутанул на себя.       — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — закричал Леголас, барабаня кулачками по широкой груди. Но для Глорфиндела то были не более, чем укусы комара.       — И будешь ненавидеть ещё больше, когда я разложу тебя прямо здесь и оттрахаю так, что ноги свести не сможешь! — рыкнул на него Глорфиндел. Синда фыркнул, но брыкаться прекратил. — Если хочешь на кого-то злиться, злись на меня. Это я виноват. Не Элронд и не Келеборн. Я.       Леголас дёрнулся затравленным зверем, зарычал от бессилия, а потом просто обмяк в его руках и доверчиво уткнулся носом в широкую грудь. Да, он должен был злиться, но как злиться на вот такого… сильного, тёплого, родного. Любимого.       — Простите, я… — хрипло прошептал принц, опустив глаза. — Я не понимаю, что на меня нашло. Я не хотел…       — Я знаю, — тепло улыбнулся Глорфиндел. — Посмотри на меня, pen vell.       Леголас робко поднял на него глаза. Глорфиндел смотрел на него с теплотой и нежностью. Мужчина наклонился, и юноша потянулся к нему губами, доверчиво, преданно, всем своим существом. Но Глорфиндел только щёлкнул его по носу и завернул в огромное банное полотенце.       — Нечего щеголять перед всеми в чём мать родила. Ходят здесь всякие, пялятся на тебя, — проворчал собственник.       Леголас озорно улыбнулся и медленно провёл тонким пальчиком по стальному животу Глорфиндела, заигрывая. Тот ожидаемо задрожал, откликаясь на его прикосновение, а изумрудные глаза стали тёмными и опасными, как море в шторм.       — Я так плохо себя вёл. Вы просто обязаны меня наказать, — прошептал Синда и прогнулся в пояснице. Глорфиндел зарычал, едва сдерживая зверя, требовавшего подмять это невозможное создание под себя, покорить, подчинить своей воле, заставить стонать и кричать от желания. «Мой. Только мой. Заполнить до краёв спермой. Оставить метки по всему телу, чтобы ни у кого даже сомнения не возникло, кому оно принадлежит. М-о-о-ой». — Может быть… сегодня вечером, когда Гил уснёт, вы покажете, где моё место?       — Я создал монстра, — восхищённо выдохнул Глорфиндел и, зарычав, оттолкнул его от себя. — Осторожнее, roch-neth. Или я нагну тебя прямо здесь, — подкрепив серьёзность угрозы звонким шлепком, Глорфиндел развернулся и властно кинул через плечо: — На выход! Живо!       Довольный, раскрасневшийся Леголас, вывалился из раздевалки, кусая раздавленные в поцелуях губы, и испуганно вскрикнул.       — Ваше Высочество, — почтительно склонил голову один из капитанов Лориэна. — Прошу простить нас за беспокойство, но мы хотели бы украсть у вас лорда Глорфиндела на пару слов.       Леголас робко взглянул на Глорфиндела. Тот улыбнулся ему и кивнул.       — Ваше Высочество, пройдемте со мной в купальни, — подоспел на подмогу Халдир и подтолкнул замешкавшегося Леголаса в нужном направлении. — Вы очень нужны вашему сыну.       — Но… — возразил тот.       — Всё в порядке, pen vell, — заверил его Глорфиндел. — Ступай.       Леголас нахмурился, но подчинился. Он шёл, еле волоча ноги, то и дело оборачиваясь. Если бы не Халдир, он бы наплевал на приказ и вернулся.       Халдир сопроводил тщедушное тельце, завёрнутое в полотенце, словно в кокон, к пункту назначения. Малыш Гил в папе-наседке в данный момент не нуждался. Он был слишком увлечён новой игрушкой, чтобы видеть что-то, кроме одинокого кораблика, на котором Эарендил бороздил просторы Великого Моря.       Леголас вопрошающе уставился на Халдира.       — Расчехляйся и марш в воду, Ваше Высочество!       Леголас и не думал делать то, что велено, пытаясь рассмотреть, что происходит за широкой спиной Халдира.       — Отойди! — возмутился он. — Мне ничего не видно!       — Тебе помочь? — взгляд Халдира мог убивать. Леголас, недовольно ворча себе что-то под нос, плюхнулся на прежнее место, проигнорировав многозначительные улыбки, которыми обменялись Файрион с Лайндиром.       Халдир опустился на каменный выступ рядом с надутым принцем, не сводя глаз с толпы очень воинственно настроенных галадрим, окружившей убийцу балрога.       — Что происходит? — раздражённо вздохнул Леголас. — Что им нужно от моего лорда?       — Они видели роспись на твоей спине во время… хм… дуэли. Это вызвало волну праведного гнева среди доблестных капитанов Лориэна, — спокойно ответил бывший капитан галадрим. Леголас подорвался броситься Глорфинделу на защиту, но Халдир схватил его за запястье и насильно вернул на место. — Сидеть, я сказал! Глорфиндел — взрослый мальчик и в состоянии это разрулить без твоей помощи, эльфёнок.       — Я. Не. Эльфёнок! — возмутился Леголас. — Какое право они имеют вмешиваться в мою личную жизнь? Я сам его об этом попросил!       — Они имеют полное право вмешиваться в твою так называемую «личную жизнь», потому что ты эльфёнок, у которого не может быть никакой личной жизни до совершеннолетия! — шикнул на него Халдир.       — Я не маленький! Мне сорок два, а он до сих пор обращается со мной как с младенцем! Я сам мог им всё объяснить, — обиженно шмыгнул носом Леголас, покосившись на Глорфиндела.       — А ada на день зачатия тоже подарят игрушки? — прервал их грызню невинный голосок Гила. Воины Глорфиндела прыснули со смеху.       — О да! Много разных игрушек, но не таких, как тебе, Гил, — захохотал Халдир. Вволю насмеявшись, галад прошептал насупившемуся Леголасу на ухо: — Учитывая, что теперь я знаю твои вкусы, эльфёнок, выбрать для тебя подходящий подарок не составит труда.       — Мы все прекрасно осведомлены о твоих вкусах, Халдир! Оставь его в покое! — рыкнул на него Файрион. Леголасу почти стало жалко беднягу, которого угораздило оказаться по ту сторону баррикад. Почти.       — Значит, всё-таки пойдёшь на свой день зачатия, pen vell? — промурлыкал ему на ухо Глорфиндел. Он как всегда бесшумно подкрался со спины и испугал Леголаса до икоты.       Халдир благоразумно пересел на соседний выступ, освободив тёплое местечко рядом с принцем.       — Можно подумать, у меня есть выбор! — фыркнул Леголас и нахохлился. Мокрый воробышек да и только.       — Нет, pen vell. Выбора у тебя нет, — Глорфиндел скользнул в воду, усадил своего мокрого воробья к себе на колени и обнял хмурое личико ладонями. — Ты пойдёшь на свой день зачатия и будешь веселиться, пока не свалишься с ног от усталости. Потому что я так хочу. Я причинил тебе столько боли, позволь сделать тебя счастливым. Я люблю твою улыбку. Я люблю тебя.       Леголас сам не заметил, как начал его целовать. Он целовал его так, как будто они были в купальнях одни, как будто от этого поцелуя зависела его жизнь, как будто Глорфиндел был единственным мужчиной во всей Арде. Единственным, кого он желал. Единственным, кого он любил. Единственным, чьи прикосновения и губы знало его тело.       — М-о-ой! — собственнически зарычал принц. Царапая спину, помечая, впиваясь губами, отдавая и беря без остатка, деля одно дыхание на двоих. Больше, сильнее, глубже…       Леголас не видел, как вытянулись от изумления лица капитанов и придворных Лориэна. Они смотрели и не могли поверить своим глазам. Хрупкий красивый юноша, ещё совсем эльфёнок, держал на ладони сердце самого желанного и опасного эльфа Средиземья. Если бы эльфам была свойственна тяга смертных к табаку, то в это мгновение все, кто был в купальнях, вышли бы покурить. Все.       Кроме Халдира. Он бы остался досмотреть шоу до конца и разместился в первом ряду.