Сuil Eden

      Леголас вытер капельки пота со лба рукавом туники. Это была его третья по счёту тренировка с Файрионом. На проверку тот оказался требовательным и строгим учителем. Но даже образ сурового наставника не мог лишить этого обаятельного и остроумного эльфа чувства юмора, и потому Леголас хохотал до коликов почти столько же времени, сколько проводил на земле, потирая ушибленное запястье, плечо, грудь, спину или попу.       Файрион выбрал для тренировок уединённое место за бараками. Изредка кто-нибудь из воинов Глорфиндела проходил мимо, подбадривая старательного мальчонку, но никто не задерживался надолго. Успехи Леголаса представляли яркий контраст по сравнению с тем, что он являл на тренировках Таларона. Отчасти этому способствовало недюжинное терпение и такт, с которыми Файрион подходил к обучению новичка, а отчасти — зародившаяся между ними дружба, хоть Леголас и предпочитал сохранять дистанцию. Слишком часто те, кого он считал друзьями, предавали его. Он так привык быть сам по себе, что с трудом понимал, каково это — дружить с кем-то, не боясь быть обманутым, преданным, высмеянным.       Держать сердце на замке было непросто. Добродушие и открытость темноволосого Нолдо, в синих глазах которого танцевали смешинки, подкупали. Файрион искренне интересовался его мнением, его мыслями, его переживаниями. И никогда не высмеивал их, какими бы наивными или лишёнными здравого смысла они ни были. Файрион чем-то напоминал ему «идеального» первенца Трандуила, на которого он привык равняться в детстве. Вот только реальная жизнь вторглась в его безопасный детский мирок и низвергла — одного за другим — идолов с их пьедесталов, на которые он собственноручно их и возвёл.       — Молодец! — похвалил его Файрион.       — Я бы не был таким молодцом, сражайся мы на боевых мечах, — печально вздохнул Леголас, рассматривая свой невзрачный старый клинок. — Это и не меч даже, а парный клинок и тот без пары.       — Боевые мечи Нолдор для тебя слишком тяжелы.       — Халдир дал мне это понять, — процедил сквозь зубы Леголас.       — Не вешай нос, мальчик. Ты должен научиться относиться к своему телосложению как к преимуществу, а не как к недостатку. Да, в том, что касается грубой силы, ты уступаешь Нолдор. Но в твоём арсенале скорость, ловкость и гибкость.       — И как этот набор циркача поможет мне одолеть Халдира?       — Халдир — лучший меч Лориэна. Он не уступает в мастерстве владения клинком Глорфинделу. Нужно быть глупцом или смельчаком, чтобы бросить ему вызов.       — Спасибо, — проворчал Леголас.       — Но это действительно глупо, мальчик. Так же глупо, как пытаться свалить олифанта с ног, целясь в него из лука.       — А это реально? — оживился пригорюнившийся принц.       — Все, кто пытался, мертвы, — пожал плечами Файндир. — Ты ведь не станешь испытывать судьбу, мальчик?       — Я не сумасшедший! — возмутился принц, наградив воина гневным взглядом.       — Я очень на это надеюсь, — строго взглянул на него Файрион. — Сила не всегда решает исход поединка, если соперник умеет трансформировать недостатки своего тела в достоинства, мальчик.       — Угу… — хмыкнул Леголас. — Таларон то же самое говорил. А на вопрос, что мне делать, если посчастливится встретиться с горным троллем, высказался вполне однозначно: «Улепётывай со всех ног, крольчишка».       Файрион с трудом проглотил смешок.       — Знаешь… Отступление — это тактический манёвр. Резвые лап… ноги и развитый инстинкт самосохранения значительно повышают шансы желторот… зелёного юнца выжить в кровавой мясорубке. Во-первых, ты можешь не только сбежать, но и нанести удар первым, застигнув противника врасплох. При условии, что ты уже опытный воин, а не новобранец, у которого ещё молоко на губах не обсохло! — улыбнулся воин и щёлкнул мальчишку по носу. — Во-вторых, ты можешь вымотать противника, уклоняясь от ударов. Он утратит бдительность, и вуаля, — победа у тебя в кармане. В-третьих, научись пользоваться тем, чем тебя наградили Валар.       Два огромных синих глаза непонимающе уставились на него.       — Красотой, мальчик, — закатил глаза Файрион. — Хорошенький соперник очень отвлекает, знаешь ли.       — Ты издеваешься? Я не собираюсь выезжать за счёт смазливой мордашки! — Леголас скривился. — Мой лорд и так за меня постоянно краснеет, если я буду ещё и задом крутить на тренировочном поле, он мне точно голову оторвёт, как пить дать.       — Фи, и почему сразу вертеть задом? — вздохнул тот, подняв глаза к небу. — Ладно, этому ценному навыку тебя научит Лайндир. Он непревзойдённый специалист по выбиванию противников из колеи.       — Мне до Лайндира как до Луны и обратно. Он такой красивый, а я… Я ему и в подмётки не гожусь.       — Если продолжишь заниматься с прежним усердием, обещаю, даже суровый Таларон будет поражён твоими успехами, — заверил его Файрион и добавил: — А мы ведь неплохо с тобой поладили?       Леголас кивнул, не понимая, к чему тот клонит.       — Тогда как ты смотришь на то, чтобы я и дальше тебя тренировал? У меня не такой большой опыт, как у Таларона, но я с радостью продолжу заниматься с тобой. Не обещаю, что смогу тренировать тебя каждый день, всё-таки я капитан регулярной армии и у меня есть определённые обязательства, но Лайндир или кто-то из ребят сможет меня подменить на пару дней. Ты сможешь заниматься у Таларона утром, а со мной — вечером. Я поговорю с твоим лордом, не думаю, что он станет возражать. Так как, ты согласен?       Файрион искренне предлагал ему помощь, ничего не требуя взамен. Как будто они были друзьями. Настоящими. Всамделишными. Леголас обомлел.       — Я бы очень хотел! — признался он, безумно смущаясь.— Когда меня тренируешь ты, я не чувствую себя полной бездарностью. Я ведь не схватываю всё на лету, как другие ученики Таларона. Моя рассеянность и неуклюжесть выводят его из себя. Я умудряюсь довести его до белого каления всего за пару минут. А ты так понятно всё объясняешь, что даже такому тупице, как я, всё ясно с первого раза. Или со второго… И я не чувствую себя так, как будто у меня обе руки левые, а ноги ватные.       — Глупости. Ты всего год как тренироваться начал. А этих балбесов Таларон натаскивает с восьми лет, — фыркнул Файрион. — Мальчишки просто завидуют, потому что Глорфиндел предпочёл им тебя. Не удивлюсь, если добрая половина Имладриса точит на тебя зуб, ведь ты увёл у них из-под носа самого желанного холостяка трёх эльфийских королевств.       Леголас нахмурился. С такой точки зрения он никогда на это не смотрел. Таларон жёстко пресекал любые попытки унизить или третировать его, но ученики никогда не скрывали своего отношения. Оно проявлялось в мелочах: косых взглядах в его сторону, шепотках за его спиной, полном игнорировании его жалкой персоны за пределами тренировочного поля. Но презрение и ненависть давно стали привычной частью его жизни. Иного отношения «прокажённый» младший сын Трандуила не знал, поэтому в атмосфере коллективной ненависти, в которой любой другой нормальный эльф уже зачах бы, Леголас чувствовал себя как рыба в воде.       — Уверен, Глорфиндел не станет возражать, — Файрион обнял принца за плечи и потащил к баракам умываться. Вода обдавала разгорячённые тела приятным холодком, а солнечные лучики ласкали кожу. — К тому же, в этом нет ничего необычного. Глорфиндел сам когда-то тренировал близнецов. И на занятиях Таларона они появлялись лишь тогда, когда наш лорд-командующий хотел устроить им спарринг с кем-то, кто владел мечом на их уровне, или когда надолго покидал Имладрис с какой-нибудь важной миссией.       Файрион замолчал, собираясь с духом, а затем тяжело вздохнул, словно шагнул в пропасть.       — Леголас, я давно хотел поговорить с тобой. Прошу, выслушай меня и постарайся понять. Понимаю, ты думаешь, что все Нолдор — кровожадные монстры. Знаю, твоё мнение о нашем народе возникло не на пустом месте, — следующие слова Файрион произнёс так, как будто они причиняли ему физическую боль. — Уверен, мы не знаем и половины того, что ты пережил в стенах дворца Владыки Элронда. Но уже то, что мы слышали…       Красивое лицо капитана исказила гримаса отвращения.       — Я знаю, слова ничего не изменят, но мне жаль. Нам всем очень жаль. Мы бы никогда…       И Леголас впервые увидел другую сущность улыбчивого и добродушного эльфа. Воина древнего мира. Старого мира. Мира, который ныне канул в небытие.       — Для воина подобное обращение с заложником, с тем, кто не может дать отпор, бесчестие! Но мы не благородные лорды и не вхожи во дворец. Мы редко бываем при дворе, особенно те из нас, кто ещё не обзавёлся семьями. Но когда мы вернёмся в Имладрис, кое-кто ответит за столь неуважительное отношение к семье нашего лорда! Любой, кто посмеет сказать, что Гил — ублюдок, а ты — подстилка Глорфиндела, смоет это оскорбление кровью!       — Всем рты не закроешь, Файрион. Особенно, если…       — Если отец Гила и есть тот, кто оскорблял, унижал и насиловал тебя, тот, кто сделал из тебя раба, игрушку для постельных утех, — закончил за него Файрион. Леголас хотел что-то возразить, по привычке выгородить Глорфиндела, но взгляд мудрых синих глаз остановил его. — Не защищай его, Леголас. Не перед нами. Мы знаем правду. Он сам рассказал нам.       Файрион умолк, собираясь с мыслями.       — Мы очень любим главу нашего Дома. Любой из нас готов отдать жизнь за него, Леголас. Мы не просто отряд верных ему людей. Мы его семья. Мы прошли с Глорфинделом через огонь и воду, тысячи раз прикрывали друг другу спины и вытаскивали из немыслимых передряг, хоронили вместе друзей и любимых… Для Нолдор Имладриса Глорфиндел — легенда, воплощение доблести и мужества, идеал, образец для подражания. Наверное, это правильно, ведь главнокомандующий должен внушать уважение и страх воинам, чтобы вести их за собой. Но он не рыцарь без страха и упрёка. Глорфиндел, которого мы знаем со времён исхода Нолдор из Амана, жестокий и безжалостный воин. Немногие из ныне живущих знают, что битва с тёмным порождением Моргота не прошла для лорда Дома Золотого Цветка бесследно. Я был там, я видел, как он упал в бездну. Я видел, как демон сжёг его тело, утащив за собой во тьму. В том пламени сгорело не только тело, но и его душа. Глорфиндел вернулся, но он уже не тот Глорфиндел, которого я знал и любил, и никогда не станет прежним. Тьма поселилась в нём.       — Я знаю. Я видел в зеркале Галадриэль, — прошептал Леголас. — Это не его вина.       — Не его. Но то, что он сделал с тобой, его вина. Глорфиндел должен на коленях вымаливать у тебя прощение за то, что сотворил с тобой! И он будет просить у тебя прощение каждый день, даже если для того, чтобы ты простил его, потребуется целая вечность!       — Я давно простил его, Файрион, — заверил его Леголас.       — Такое можно простить, но не забыть! Я вижу, что ты сомневаешься в искренности его чувств к тебе, — одёрнул его Нолдо и чуть мягче добавил: — Ты этого не замечаешь, потому что не знал нашего Глорфиндела таким, каким знаем и помним его мы. Он изменился, когда в его жизни появился ты и Гил. Глорфиндел любит тебя и души не чает в вашем сыне, он больше никогда не причинит тебе зла. Он будет защищать вас до последней капли крови, потому что с тобой он обрёл всё, о чём мечтал. С тобой он светится от счастья. С тобой он становится собой… прежним собой.       — Я не… — еле слышно прошептал Леголас, но Файрион не дал ему закончить.       — На твоём месте, я бы тоже сомневался. Ты не его законный супруг перед Эру, но Глорфиндел ни к одному из своих любовников не относился так, как к тебе.       — Я всего лишь его любовник, — еле слышно прошептал Леголас, не поднимая глаз. — Один из многих. И меня ждёт та же судьба, что и всех прочих. Однажды он поймёт, что я не достоин его любви, и бросит меня. И будет прав.       — Ты думаешь, что не достоин его любви, мальчик? — Файрион обнял лицо юноши ладонями, заставляя посмотреть на себя. — Но это он тебя не достоин. Мы все считаем, что это не тебе, а ему несказанно повезло! Глорфиндел — такой идиот. Непроходимый тупица! Но от лица остатков некогда великого Дома Золотого Цветка, прошу тебя, умоляю, дай шанс этому идиоту исправить то, что ещё можно исправить!       Леголас разглядывал траву под ногами, не представляя, что на это сказать. Да и нужно ли?       Файрион тепло улыбнулся и положил ладонь на плечо растерянного мальчишки.       — Я говорю это не потому, что люблю и уважаю Глорфиндела, — Леголас посмотрел на него исподлобья. В синих глазах вспыхнули ревнивые огоньки. Файрион рассмеялся: — Как друга и главу моего Дома, мальчишка! А ты что подумал?       Леголас что-то прошамкал в ответ, что-то невнятное.       — Ты мне нравишься, — подцепил пальцем подбородок ревнивца капитан. — Нам всем. Мы общаемся с тобой не из желания выслужиться перед нашим лордом, а потому что сами этого хотим. Теперь ты и Гил — часть нашей большой семьи, а со временем… — снова став привычным собой, Файрион озорно подмигнул Леголасу, — Если будешь усердно заниматься, станешь частью отряда головорезов.       — Спасибо, — одними губами прошептал Леголас. В огромных синих глазах застыли слёзы.       — Не стоит благодарности, — отмахнулся от него Файрион, но Леголас словил его руку, сжал на мгновение своими тонкими холодными пальцами и медленно отпустил, словно прощался навек.       — Я благодарен вам за поддержку. Это очень много значит для меня. Но когда мы вернёмся в Имладрис, лучше держитесь от меня подальше, — капитану на мгновение показалось, что перед ним стоит не несовершеннолетний мальчишка, а уставший от бесконечно долгой жизни старичок. Огромные, не по годам мудрые, тёмно-синие глаза смотрели на него как на неразумного эльфёнка, который не понимает, что творит. — Дружба с изгнанником не прибавит вам популярности.       — Я горжусь дружбой с тобой, как и Лайндир, как и все мы! Для нас ты принц и всегда им будешь. Какая-то писулька и мнение кучки заносчивых придурков этого не изменит. Пускай засунут своё мнение себе в жопу! — так громко рыкнул Файрион, что Леголас подпрыгнул от неожиданности. — Кстати, как настроение перед завтрашним торжеством? Боишься? — он так резко сменил тему, что Леголас не успел перестроиться.       — Глорфиндел затеял нечто поистине грандиозное, но никто из ребят не знает что, — задумчиво постучал пальцем по подбородку Файрион. — Одно могу сказать, это что-то должно быть достаточно компактным, чтобы уместиться на крупу лошади, потому как нам предстоит долгий и опасный переход через горы.       — Если честно, до этого момента я особо не задумывался над этим, но теперь начинаю всерьёз опасаться, как бы он мне олифанта не подарил! — Леголас воодушевился от одной только мысли о чудище, на изображение которого он недавно натолкнулся в книге. Файрион скептически вздёрнул бровь. Синда пожал плечами и расплылся в мечтательной улыбке. — Я признался ему пару дней назад, что хотел бы себе олифантика. Маленького. Они такие милый. Думаешь, Глорфиндел подарит мне олифанта?       — Если подарит, мы с ребятами сделаем всё возможное, чтобы «потерять» его в горах, — рассмеялся Файрион. — Представляю лица вельмож, когда ты вернёшься в Имладрис верхом на олифанте! Как бы там ни было, а праздник будет грандиозным! У Глорфиндела талант закатывать незабываемые вечеринки. Одно слово, сенешаль! А судя по тому, что на завтра и послезавтра наш лорд милостиво освободил нас от службы, — за что отдельное спасибо тебе от всего отряда — эта пьян… вечеринка обещает войти в историю! Так… — Файрион повертел головой, высматривая кого-то на горизонте. — Где носит этого бывшего капитана галадрим?       Но вместо Халдира на поляне появился Глорфиндел с сыном на руках. Леголас немного потискал Гила, пока тот не начал недовольно ёрзать. Поставив на землю сына, Леголас привстал на цыпочки, чтобы поцеловать своего лорда, но был практически вдавлен в стальную грудь мощной лапой.       — Хочу вылизать каждый миллиметр твоей кожи, — с ходу заявил ему Глорфиндел. В его голосе чувствовался такой голод, что Леголаса повело.       — Интересно, почему Лайндир никогда меня так не встречает? — мученически вздохнул Файрион и проворчал: — Ах, да… Наверное потому, что мой лорд отстегал бы нас обоих кнутом по заднице, позволь мы себе такие вольности. Пойдём, Гил, поищем кошку и её котят. Кажется, я видел полосатую семейку у выгребной ямы.       Стоило Файриону с Гилом скрыться за поворотом, как Глорфиндел хрипло прорычал:       — Сразись со мной!       — Прямо сейчас?.. — робко мяукнул Леголас. Но тот просто сгрёб его в охапку и потащил на поляну за бараками, откуда Леголас вернулся всего пару минут назад. Переброшенный через плечо, он только вздохнул: — Как пожелаете, мой лорд.       Добравшись до пункта назначения, Глорфиндел аккуратно поставил его на ноги и ухмыльнулся:       — Сними тунику. Хочу любоваться твоим телом во время спарринга.       Древний воин огладил судорожно вздымавшуюся юношескую грудь, наслаждаясь теплом шёлковой влажной кожи, а затем резко сорвал с себя тунику и небрежно швырнул её в сторону. В том же направлении отправились и ножны с портупеей. Заглянувший в потемневшие изумрудные глаза, Леголас не питал ложных иллюзий по поводу причины незапланированного поединка. Сейчас ему предстояло покорять своими талантами не требовательного учителя по оружию, а влюблённого изголодавшегося самца.       Когда Глорфиндел атаковал в первый раз, Леголас чуть было не пропустил удар. Только сейчас он понял, что имел в виду Файрион, когда говорил, что красота соперника может решить исход поединка. Сейчас он мог думать лишь о том, как хотел бы коснуться оливковой, отливавшей в лучах солнца золотом коже… Какой ещё к Морготу поединок! Леголас готов был признать поражение прямо сейчас. Но каким-то чудом тело само парировало удар. Чудо имело вполне логическое объяснение — Глорфиндел и сам затерялся в эротических фантазиях с его участием.       Залюбовавшись мерцанием тонких ключиц, на которых проступили капельки пота, Глорфиндел атаковал и едва не поскользнулся на мокрой траве. Посетовав на неуклюжесть, он встряхнул головой, прогоняя морок, а затем резко атаковал. Резко, молниеносно, стремительно. Леголас предпринял попытку блокировать коварный удар, но старенький клинок сделал кульбит в воздухе и грузно шлёпнулся на землю в паре метров от его владельца. Леголас печально наблюдал за полётом старичка, когда сильная лапа притянула его к себе. Вторая мощная лапа небрежно швырнула тяжёлую реликвию, что ковали мастера павшего Гондолина, к её легковесному и невзрачному собрату, и теперь скурпулёзно исследовала тело Синда.       — Таларон за такое обращение с оружием загонял бы нас до полусмерти, — простонал Леголас.       — Обещаю, когда я закончу с тобой, ты едва будешь дышать, roch-neth, — зарычал Глорфиндел, опрокинул его на траву и подмял под себя, для пущей убедительности зафиксировав тонкие запястья стальным захватом, чтобы Леголас не мешал ему срывать с себя леггинсы. Не успел тот опомниться, как нетерпеливо порыкивая и остервенело слизывая соль с белоснежной кожи, изголодавшийся зверь уже разделывался с завязками на своих леггинсах.       — Ты сводишь меня с ума, — рычал древний воин, нависнув над распластавшимся чувственным телом, откликавшимся на каждое его прикосновение эротичными стонами, различавшимися между собой лишь тональностью. — Как ты умудряешься быть таким невинным и развратным одновременно? Как будто сам Эру создал это совершенное тело и вдохнул в него жизнь с одной единственной целью — принадлежать. Мне. Мне одному.       — Вы тщеславны, мой лорд. У Эру полно других, более важных дел, нежели удовлетворение вашего непомерно раздутого эго, — проворковал Леголас.       — У меня есть все основания быть тщеславным, дерзкий мальчишка! Ведь самая красивая язва в Средиземье принадлежит мне! — ухмыльнулся древний лорд.       — Но я не вижу кольца на этом пальце, — парировал наглец, демонстрируя Глорфинделу безымянный пальчик.       — Ты сам напросился! Будешь ходить весь в засосах, как леопард! — опасная улыбка расцвела на губах воина Гондолина, обнажив белоснежные зубы.       — Что?.. Ай! Я больше не буду! Н-е-е б-у-у-д-у… — протяжно застонал Леголас.       Властные губы клеймили багровыми метками свою собственность, а сильные руки до боли впивались в аппетитные крепкие ягодицы, оставляя на бёдрах тёмные синяки. «Заклеймить! Покорить! Заставить кричать! Ворваться внутрь! Пометить! Показать этому преступно прекрасному телу, кто его хозяин! Чтобы ни на кого даже смотреть не смел!» — рычал в голове дикий зверь, которого спустили с поводка порезвиться на свободе. — «Моё! Никому не отдам!»       — Сдаюсь… Прошу вас… Сжальтесь… Ваш… На веки ваш, — жалобно скулила под разъярённым зверем его собственность, а для убедительности обвилась дрожащими лапками вокруг ягодиц монстра и потёрлась пахом о каменное достоинство, «ненавязчиво» намекая, что неплохо бы подтвердить на неё своё первоочерёдное право и обратить свой праведный гнев в другое русло.       Зверь, осознав, что жертва не против грубого обращения, а всеми лапками «за», обалдел от такого поворота событий и, перепугав всю живность в округе победоносным рыком, вломился внутрь жаркой тесноты. Добыча затрепыхалась в когтях зверя, предприняла робкую попытку сбежать, но острые зубы до крови впились в белоснежную ключицу, и та обмякла, хриплыми стонами вторя неистовым толчкам, сдаваясь на волю властному самцу.       Всё, что было дальше, не имело никакого отношения к сексу и уж тем более к любви.       Безумная, безудержная, безжалостная случка диких зверей. Рваное, одно на двоих дыхание, грубые размашистые толчки, впечатывавшие бёдра в землю, пошлое чавканье влажной дырки, принимавшей в себя член, шлёпанье яиц по голому заду, в кровь искусанные губы и затянутые томной поволокой глаза, стёртые до крови колени. Если бы Эру сейчас вздумал взглянуть на своё творение, он был бы доволен… или сгорел от стыда и обрушил небо на головы влюблённых безумцев.       — Хочу ещё одного эльфёнка от тебя, — устало прохрипела выдохшаяся зверюга. — Ты такой красивый с животиком… Мой.       — Я тоже… хочу… этого… мой лорд, — задыхаясь, прошептал Леголас. Могучий, древний, жестокий зверь вдавил кроткого, покорного, урчащего от удовольствия сумеречного эльфа в землю, порабощая его волю и обнуляя сознание с каждым мощным толчком.       Наконец, подчёркнуто грубо толкнувшись в Синда в последний раз и засадив в него член чуть ли не до самого сердца, Глорфиндел громко зарычал и кончил, напоследок оставив глубокий кровавый отпечаток своих зубов на его истерзанной ключице.       Леголас пронзительно закричал, в унисон с Глорфинделом, сливаясь с ним в экстазе. Толком не придя в себя после безумного соития, юноша с умиротворённой улыбкой на губах прошептал:       — Я ваша собственность, мой лорд. Вы владеете моим сердцем и моей душой. Я ваш раб.       — Желанный и любимый раб, — нежно улыбнулась кроткая зверюга и, аккуратно завернув задремавшего принца в тёплый плащ, столкнулась взглядом с охреневшим от увиденного Лайндиром.       — Эээ… Я… я просто мимо пробегал… Файриона искал, — пролепетал зеленоглазый проныра и нервно улыбнулся.       — Вещи наши забери, извращенец! — закатил глаза Глорфиндел.       — Так точно. Будет исполнено, — ещё шире заулыбался шкодник.       Проводив завистливым взглядом Глорфиндела с его бесценной ношей, Лайндир вздохнул и заулыбался во все тридцать два.       Мечта идиота сбылась!