Сuil Eden

      На рассвете Глорфиндел осторожно выполз из кровати, стараясь не разбудить своего прекрасного принца, и медленно оделся. В гостиной их дожидался шикарный завтрак. Мужчина оценивающе скользнул взглядом по столу: бутылка игристого грушевого сидра, кусочки копчёной утки и угря, варёные яйца, кувшинчик мёда, ещё тёплый ржаной хлеб и ароматная пшеничная буханка, свежие кусочки сочных фруктов, козий сыр и нарезка из овощей, обожаемые его принцем миндальные пирожные и чайник горячего мятного чая.       Глорфиндел улыбнулся. Его приказ был исполнен в точности. Еды было так много, как будто они собирались провести весь день в талане и предаваться постельным утехам. И хотя сама идея такого времяпровождения ему была по душе, но впереди был долгий и насыщенный событиями день.       Глорфиндел взял со стола бутылку сидра, два бокала и вернулся в спальню. К его приходу первые солнечные лучики проскользнули сквозь приоткрытые створки ставней и теперь ласкали прекрасное белоснежное тело, заботливо прикрытое тонкой простынкой. Во сне Леголас переполз на его половину, ещё хранившую тепло и запах его тела. Юноша обнимал его подушку, сладко причмокивая пухлыми губами, улыбался чему-то во сне и даже не подозревал, что за ним наблюдает пара голодных изумрудных глаз.       Глорфиндел стянул с него тонкую ткань, давая себе возможность сполна насладиться соблазнительным зрелищем. Лучики, обрадовавшиеся подвернувшейся возможности, бросились боготворить совершенное создание Илуватара, под их навязчивыми ласками белоснежная кожа переливалась россыпью драгоценных камней. Совершенство портили только багровые метки на шее и отпечатки пальцев по всему телу. Но Глорфиндел лишь довольно заурчал, рассматривая свой шедевр. Малыш и впрямь стал похож на гепарда.       Леголас недовольно заворчал и закрыл лицо рукой, спасаясь от надоедливого лучика, светившего ему прямо в глаза. Желание продлить сладкую негу заставило принца перевернуться на спину и выставить небольшой вялый член на обозрение. Зря он это. Зря!       Глорфиндел расплылся в озорной улыбке, аккуратно поставил свою ношу на прикроватный столик и направился к коробке из лавки сбруйщика. Покопавшись в ворохе игрушек, выбранных сердобольным Халдиром, он выудил из коробки металлическое кольцо на член — игрушку, призванную дарить лишь наслаждение. О да! Этим утром Глорфиндел хотел разбудить своего прекрасного принца именно так — зацеловать и заласкать, пока мягкая плоть не затвердеет, а сладкий ротик не начнёт издавать самые томные и страстные звуки, которые ему когда-либо доводилось слышать за все три Эпохи.       Судорожно сглотнув, Глорфиндел сунул кольцо в карман и вошёл в гостиную, куда вчера Лайндир приволок большую деревянную коробку с подарками. На крышке висел замок, чтобы его неугомонный принц или энергичный эльфёнок не запустили в коробку свои любопытные пальчики раньше времени.       Он поставил коробку с подарками возле кровати, достал из прикроватной тумбочки таинственный пузырёк и вылил его содержимое в один из кубков. На минуту тень омрачила красивое волевое лицо, но лишь на мгновение.       Древний эльф вынул из кармана широкое кольцо, осторожно надел её на основание члена затерявшегося в снах мальчишки и туго затянул кожаный чёрный ремешок вокруг нежной плоти. Леголас даже не пошевелился, позволяя своему лорду творить с ним всё, что тому взбредёт в его изобретательную голову, только тихо промычал нечто нечленораздельное, отдалённо напоминавшее имя легендарного убийцы балрога.       Глорфиндел с плотоядной улыбкой взглянул на творение своих рук и провёл пальцем по всё ещё мягкому органу, не в силах устоять перед искушением, наклонился и нежно поцеловал бархатную кожу. Леголас, затерявшийся между сном и явью, тихо застонал. Мужчина усмехнулся, дерзкие губы опалили чувствительную плоть и сомкнулись на головке, нежно посасывая слегка затвердевший член, вырывая его владельца из недр сновидений, заставив стонать его имя во весь голос.       — С добрым утром, — рассмеялся Глорфиндел, испуганный крик, который издал его Синда, когда он с довольно пошлым звуком выпустил головку его члена изо рта, его рассмешил. — Проснулся, наконец, соня?       Юноша застонал, потянувшись навстречу родному голосу, и удивлённо замер на полпути, почувствовав, что что-то не так. Он вопросительно изогнул бровь, но Глорфиндел не снизошёл до объяснений, а просто протянул ему кубок с сидром.       — С днём зачатия, pen villen, — поднял тост за именинника Глорфиндел. В глазах мужчины плескалась такая любовь и нежность, что Леголас невольно заулыбался. — Пей до дна.       Он пригубил шипучий напиток. Пузырьки забавно щекотали ноздри. Сделав пару глотков, Леголас хотел поставить бокал на прикроватную тумбочку, но властная рука не позволила ему это сделать.       — Я больше не хочу.       Глорфиндел нежно поцеловал своего сонного принца.       — Пей до дна, малыш. Ты ещё не готов стать ada во второй раз. Когда-нибудь ты подаришь мне ещё одного эльфёнка, но не сейчас. Не раньше, чем войдёшь в возраст. Это слишком опасно, я не хочу тобой рисковать, любовь моя.       — Это не сидр? — Леголас уставился на содержимое бокала.       — Нет. Это снадобье Элронд приготовил для тебя ещё до нашего отъезда в Лориэн. Ты должен принимать его в день своего зачатия. Только в этот день ты можешь понести, — спокойно объяснил тот.       Леголас нахмурился.       — Но вы же мечтали…       Глорфиндел накрыл его губы своими, заставляя умолкнуть.       — У меня уже есть всё, о чём я мечтал, Леголас. Даже если Валар не подарят нам счастье стать родителями во второй раз, я буду по-прежнему любить тебя. Поэтому пей свой сидр, глупый мальчишка, или я волью его в тебя силой.       Леголас припал к его губам, как умирающий от жажды к прохладному источнику.       — Я подарю вам ещё одного эльфёнка, мой лорд. Обещаю.       — Когда я разрешу, Леголас, не раньше. Я уже говорил и повторю ещё раз, в этом вопросе у тебя никогда не будет права голоса, — хищно сощурился Глорфиндел и отстранился.       Леголас осушил свой бокал и поперхнулся, ведь Глорфиндел вобрал в рот его член, перед этим он сделал глоток из бокала, и теперь пузырики добавляли всему этому действу пикантности, а вкупе с искусным языком и пальцами срывали имениннику крышу, вынуждая того стонать во весь голос. Леголас метался по белоснежным простыням, разрывая тонкий шёлк ногтями, скуля и извиваясь, как зверь в предсмертной агонии. Когда Глорфиндел довёл его до края и оставил стоять на краю, Леголас был близок к тому, чтобы испустить дух.       — У-у-у-моля-ю-ю, — выл Леголас, соблазняя мужчину выставленной напоказ розовой дырочкой. Но Глорфиндел славился железной выдержкой.       — Хорошая попытка, малыш. Но я не собираюсь брать тебя сейчас, как бы красиво ты не умолял, — промурлыкал Глорфиндел и потянулся к прикроватной тумбочке под аккомпанемент его жалобных стенаний. — Прекрати. Ты разбудишь Гила! И останешься без подарков, — Глорфиндел строго свёл брови к переносице и подчеркнул серьёзность угрозы: — Без всех подарков, roch neth.       — Подарков? — распахнулись синие глаза. Даже желание, грозившее лишить его остатков рассудка, отошло на второй план.       — Да, подарков, — засмеялся Глорфиндел, заметив, как зажглись огоньки идолопоклонничества в синих глазах. Ради такого взгляда он был готов горы свернуть. — Но сначала… — выдержав паузу, мужчина взял с тумбочки тарелку с едой и поставил на кровать между собой и извивающимся змеёй Леголасом, — ты съешь всё, что лежит на этой тарелке, малыш. Нельзя же пить вино на пустой желудок.       — В-ви-ин-но… — Леголас даже зажмурился от удовольствия.       — Два бокала, — строго одёрнул его Глорфиндел. — И то, если хорошо позавтракаешь!       Заглушив печальный вздох поцелуем, Глорфиндел вальяжно развалился на кровати и протянул мальчишке кусочек сыра. Синда безропотно глотал всё, что тот клал ему в рот, внимательно рассматривая свой торчащий колом, истекающий смазкой, пунцовый член. Но стоило Глорфинделу на миг отвлечься, как он ожидаемо потянулся вниз.       — Не смей прикасаться к тому, что принадлежит мне! — зарычал Глорфиндел, и Леголас отдёрнул любопытную руку, уже было добравшуюся до цели. — Веди себя хорошо, roch-neth. Мне бы не хотелось тебя наказывать в день зачатия. Будь послушным и получишь свою награду. Если, конечно, Гил не проснётся раньше обычного.       — Валар, умоляю, пусть Гил поспит сегодня лишний часик. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста… — сложил лапки на груди Леголас, взывая к милосердию высших созданий.       Глорфиндел медленно скармливал ему кусочки лакомств и, казалось, совершенно забыл о его маленькой проблеме. Но то была лишь видимость! Он умудрялся не только кормить Леголаса с руки, но и ласкать его готовый взорваться член. Принц мужественно терпел изощрённую пытку, ибо на кону были подарки и маячившее в необозримом будущем удовольствие, да и получать по заднице в свой день зачатия не хотелось.       — Какой хороший мальчик. Всё скушал и даже не капризничал, — протянул Глорфиндел, крепко держа его за яйца. — Ты определённо заслужил свою награду.       Леголас пустился бы в пляс, если бы не щепетильная проблемка ниже пояса. Состроив жалостливую мордашку, он опустил глазки вниз, умоляя своего лорда проявить капельку сострадания.       — Нет, малыш, — рассмеялся Глорфиндел. — Сначала подарки, а десерт потом.       Тяжёлая деревянная коробка легла на кровать перед замершим сусликом Леголасом; замок сердито скрипнул, открывая доступ к сокровищам, сокрытым на дне, но крышка по-прежнему оставалась закрытой. Огромные синие глаза вопрошающе уставились на Глорфиндела.       — Чего ты ждёшь? — улыбнулся тот. — Открывай. Это тебе.       Леголас с благоговейным трепетом откинул крышку коробки и заулыбался как эльфёнок. Вот только реакция Гила и Леголаса на подарки была контрастна как день и ночь: его эльфёнок радовался новым игрушкам, а его маленький принц радовался тому, что Глорфиндел вообще вспомнил о его дне зачатия. Окажись коробка пустой, он бы даже не заметил, решив, что та и была подарком. Не привыкший к вниманию юноша с радостью принял бы в дар и невзрачный полевой цветок. И подобно цветку Леголас распускался, когда был счастлив, и складывал лепестки в неприступный бутон стоило какой-то мелочи вывести его из равновесия. Вот и сейчас простого знака внимания оказалось достаточно, чтобы Синда сиял как солнышко.       — Тебе нравится? — спросил Глорфиндел, заметив, что тонкие пальчики завороженно гладят кожаный переплёт книги, не решаясь её открыть. — На этот раз никаких детских сказок. Но в ней есть картинки. Много красивых картинок.       — Рождение и падение Гондолина, — одарил его ослепительной улыбкой Леголас, очертив кончиками пальцев витиеватые золотые руны. — Спасибо.       — Это ещё не всё, малыш.       Леголас отложил книгу в сторону и достал из коробки следующий подарок. Им оказался очень красивый пояс с золотыми вставками, инкрустированный жемчугом.       — Какой красивый! — ахнул Леголас. Он крутил в руках пояс, любуясь тем, как тот переливался всеми цветами радуги. — Это мне?       — Тебе. Надеюсь, то, что идёт к нему в комплекте, ты тоже оценишь по достоинству, любовь моя, — неуверенно улыбнулся Глорфиндел, вынимая пояс из рук принца.       Следующий подарок лишил юношу дара речи.       На дне коробки оказалась батистовая туника, богато расшитая серебряными листочками бука и цветами, что росли в его родном Эрин Гален. Но и это было ещё не всё. Под туникой, такой длинной, что она с лёгкостью доставала ему до колен, скрывалась мантия из серебряного шёлка, по всей длине расшитая жемчугом. При взгляде на неё создавалось впечатление, что капельки воды застыли на ткани и теперь мерцали, как мириады звёзд на ночном небе. Дополняла наряд пара бархатных леггинс и высокие бежевые ботфорты из мягчайшей оленьей кожи с серебряной вышивкой, изображавшей сцены охоты под сенью буков.       — Знаю, этот наряд старомоден. Но на тебе он будет очень красиво смотреться, мой лесной эльф. Мне показалось, тебе понравится и будет напоминать о доме.       Наряд был не просто старомоден. Такое носили ещё во времена молодости Трандуила, но Глорфиндел был таким безумно милым и трогательным, что Леголас готов был хоть в простынь замотаться, только бы доставить ему удовольствие. К тому же, несмотря на архаичность, наряд и в самом деле был красив. Леголас провёл кончиками пальцев по бледному серебристому шёлку, в зависимости от освещения изысканная ткань то отливала сталью, то казалась почти белоснежной. Одежда достойная принца.       — Очень красиво, мой лорд! — выдохнул он. — Я не видел ничего прекраснее.       — Окажи мне честь. Надень его сегодня на праздник, — прошептал Глорфиндел.       — С радостью, мой лорд! — рассмеялся Леголас, бросился мужчине на шею и едва сдержал болезненный стон. Он совершенно забыл о своей маленькой проблемке, а она была и ныне там. Изловчившись, предприимчивый Синда прилип к своему лорду как банный лист и потёрся пахом о стальные кубики пресса, под предлогом благодарности за подарки.       — Ещё не время для десерта, — отлепил от себя урчащего от удовольствия мальчишку Глорфиндел, не обращая внимания на раздражённое ворчание. — У меня есть для тебя ещё один подарок. Жемчуга в Лориэне, к великому неудовольствию Келеборна, больше не осталось, так что не обессудь.       Честно говоря, сейчас Леголас мечтал, чтобы Глорфиндел бросил дорогие тряпки на пол и просто оттрахал его, грубо и жёстко. Но, кажется, его лорд пребывал в романтическом настроении.       На самом дне коробки оказалась большая шкатулка с драгоценностями. Разные повседневные мелочи: расчёска из малорна, серебряные заколки, несколько простых изысканных перстней, тонкая диадема из митрила и брошь в форме листочка бука из какого-то зелёного полудрагоценного камня. Наверное, получив в подарок шкатулку с безделушками, Леголас осознал, что беднее младшего принца Эрин Гален существа в Средиземье не сыскать. Целых два года минуло с того дня, как он объявился в Имладрисе, а вся его собственность по-прежнему сводилась к рыжему «патлатому пони». Казалось бы, обычные эльфийские побрякушки, но для Леголаса они значили больше, чем дорогая одежда. В этом подарке было столько заботы и любви, что Леголас чуть было не разрыдался.       «Не безмолвная вещь. Не собственность. Не покорная шлюха. Любовник», — пульсировало в висках. Леголас теребил зелёную брошку, словно боялся, что это сон. Хороший сон. Но если выпустить оберег из рук, то он проснётся в той — другой — реальности, где Глорфиндел по-прежнему относится к нему как к игрушке, которую при желании можно выбросить за порог, если наскучит.       Глорфиндел вынул из тонких пальчиков брошку, заставил мальчишку посмотреть себе в глаза и поцеловал. Поцелуй, в котором было столько любви и ласки, поцелуй, от которого у Леголаса остановилось сердце и забилось с новой силой.       — У меня есть ещё один подарок для тебя, мой Леголас, — прошептал Глорфиндел и достал из-под кровати последний, но не по значимости подарок.       Меч. Клинок, выкованный искуснейшим из мастеров древнего мира.       Леголас вынул меч из ножен. В дневном свете сталь отливала синевой, являя гравировку, нанесённую на клинок.       — Моё имя — Тарист. Я кошу врагов как траву, — гласили эльфийские руны на клинке.       Леголас в благоговении рассматривал лёгкий боевой меч. По всей длине лезвия шла затейливая гравировка из листьев бука, что переплетались с цветами чистотела. Эти же цветы были и на эфесе. Лишённое украшений, простое и смертельное оружие, предназначенное защищать своего владельца от врагов, а не блистать на балах и приёмах. Оружие воина, которым Леголас всегда мечтал стать.       «Чистотел. Цветок дома Глорфиндела», — вспыхнул Леголас.       — Этот меч ковал старый мастер, один из немногих оставшихся в смертных землях. В час нужды он будет тебе верным другом и убережёт от опасности. Пускай он защищает тебя, когда меня не будет рядом, — сказал Глорфиндел, положив руку поверх его ладони.       — У меня нет слов, чтобы выразить, как я благодарен вам, мой лорд, — прошептал Леголас, но Глорфиндел покачал головой.       — Не нужно слов. Просто научись им пользоваться, чтобы я не жил в постоянном страхе оттого, что мой взбалмошный мальчик вляпался в очередные неприятности.       — Я постараюсь, мой лорд, — смутился Леголас и еле слышно добавил: — Я научусь им пользоваться, чтобы вам больше не приходилось за меня краснеть.       — Леголас, послушай меня, — приподнял пальцем его подбородок Глорфиндел. — Я хочу, чтобы ты нашёл свой путь, и приму любой твой выбор, какую бы дорогу ты не избрал. Но не пытайся быть мной или кем-то другим. Пожалуйста, не торопись с выбором. У тебя впереди долгая жизнь. Я пойму, если ты предпочтёшь учить моих бойцов верховой езде, или захочешь лошадок растить, ну или…       — Я хочу быть воином и я им стану! — бескомпромиссно отрезал тот, упрямо сдвинув брови. В такие моменты, как этот, Леголас был настолько похож на того — другого — что у Глорфиндела замирало сердце. Ему приходилось напоминать себе, что Леголас — не он, больше нет. Оставалось надеяться, что у малыша Синда хватит мозгов не повторять ошибки своего «мудрого» предшественника, а идти своим путём.       — Думаю, самое время для десерта, любовь моя, — улыбнулся Глорфиндел, вынул меч из его рук и положил на пол, где он никому не мог навредить. Он притянул Леголаса к себе и стал медленно ласкать. Принц сладострастно застонал и изогнулся дугой, запрокинув голову ему на плечо. Чёрные реснички трепетали, а розовые полуоткрытые губы стонали имя Глорфиндела на все лады.       — Прошу вас, мой лорд...       — Какой нетерпеливый мальчик. Может быть заставить тебя подождать ещё немного? — поцеловав его в кончик раскрасневшегося ушка, рассмеялся Глорфиндел. Леголас жалобно застонал, забился в его руках, как пташка в силках, и каменное сердце Глорфиндела дрогнуло. — Не бойся. Сегодня я не стану дразнить тебя. Разве что самую малость. Порой ожидание того стоит, малыш.       Глорфиндел снял с юноши кольцо, освобождая его гениталии, обвился пальцами вокруг возбуждённого члена и начал медленно скользить по стволу, наблюдая за развратными действиями своей руки из-за плеча мальчишки.       — Открой глаза, Леголас, — приказал властный голос. — Я хочу, чтобы ты смотрел, как я ласкаю тебя.       Леголас невольно вздрогнул, вырванный из мира сладкой неги, но покорно открыл подёрнутые поволокой страсти глаза и взглянул на руку, дарившую божественное удовольствие. Наслаждение было таким сильным, что Леголас до боли впивался в стальные бёдра мужчины, ёрзал по его паху, призывая взять его, прогибался в пояснице и сладко стонал. Он метался в стальных объятиях в горячке, и лишь синие глаза были прикованы к тому месту, где рука его лорда творила безумные вещи с его естеством, медленно и уверенно подводя к самому краю, даря чувство наполненности и безопасности.       Даже в конце безумного забега Леголас продолжал смотреть сквозь полусомкнутые трепетавшие веки, как горячая сперма оседает на судорожно вздрагивающем животе, как серебряная жидкость пачкает пальцы его лорда. Покорный до самого конца, он не отвёл взгляд ни на секунду и лишь стонал имя Глорфиндела как мантру, моля всемогущих Валар, чтобы этот сон никогда не заканчивался.       Но этому не дано было сбыться.       Придя в себя, Леголас обнаружил, что что-то твёрдое и горячее упирается ему в спину. Принц по-кошачьи прогнулся в пояснице, потёрся попкой о каменное достоинство своего лорда и невинно пролепетал, поднеся покрытые серебряной жидкостью пальцы мужчины к своим губам:       — Вы испачкались, мой лорд. Позвольте я помогу вам.       Маленький горячий язычок облизывал пальцы Глорфиндела, — один за другим — провоцируя, дразня, заигрывая.       — У нас нет на это времени! Гил может проснуться в любой момент, — зарычал на него Глорфиндел; Леголас со вздохом выпустил его пальцы изо рта. Соблазнительно облизнувшись, он змейкой вывернулся в его руках и в считанные секунды оседлал грозного воина, не упустив возможности поёрзать попкой по напряжённому мужскому естеству.       — Самое время использовать мой ротик по назначению, мой господин, — прошептал змей-искуситель мужчине на ухо. Это был удар ниже пояса.       Глорфиндел поверженно рухнул на кровать, позволяя шаловливым ручонкам и дерзкому язычку творить с ним всё, что им вздумается.