Сuil Eden

      Глорфиндел спускался по крутой лестнице, на сердце скребли кошки, а на губах осел горький пепел расставания. Эллонур ему нравился, но как друг, как любовник, как родная душа. Нравился, но лорд Гондолина никогда не был в него влюблён. Когда вам нравится цветок, вы его срываете. Но если вы любите цветок, вы его поливаете и ухаживаете за ним каждый день. Когда в жизни Глорфиндела появился Леголас, нить, связывавшая бывших любовников с его воображением, порвалась. Они мерцали на небосводе, словно призрачные звёзды, но то был мёртвый свет. Он возбуждал, но уже не воспламенял — невидимый ток чувств прервался.       Заливистый смех, раздававшийся из укромного будуара, спрятанного в раскидистых ветвях маллорна, заставил его остановиться. Голоса показались ему знакомыми; замедлив шаг, он с любопытством уставился во тьму.       Ожидание было долгим, но оно того стоило. Из темноты на свет выплыла компрометирующе льнувшая друг к дружке парочка. И если один эльф ворчал как старый волчара, страдавший от приступа острого ревматизма, то второй — премило хихикал. Глорфиндел вопрошающе уставился на них. Нахмурив брови, он наблюдал за тем, как двое пьяниц не без труда осилили крутые ступеньки.       — Халдир споткнулся и чуть не свалился вниз! — воодушевлённо сообщил мужу Леголас, прижавшись к Халдиру тщедушным тельцем. — Я едва успел его подхватить, представляете? Капитан личной охраны Келеборна, а такой неуклюжий.       — Вообще-то, всё было в точности да наоборот, эльфёнок, — опротестовал сие возмутительное заявление Халдир.       — Халдир пья-а-ный в зюзю, — приложив ладошку к губам, по секрету сообщил мужу Леголас. Халдир фыркнул, но Леголаса, к великому неудовольствию, из когтей не выпустил.       — Вы друг друга стоите, — смерив сердитым взглядом шатавшуюся в условиях абсолютного штиля парочку, сухо заметил Глорфиндел. Но мученическое ворчание Халдира и довольная мордашка Леголаса оказали на собственника целительное воздействие — Глорфиндел запрокинул голову и расхохотался. В конце концов, разве можно было долго злиться на этих двух балбесов? — Леголас, будь добр, перестань липнуть к нему на глазах твоего пока что ещё зрячего и очень ревнивого мужа. Я надеюсь, он не позволил себе ничего лишнего?       Леголас захихикал и обвил его руками за шею.       — Что вы, мой лорд! — заверил ревнивца младший муж. — Халдир — сама галантность и обходительность. Даже поцеловать меня не пытался, представляете? Он такой добрый и милый.       Глорфиндел заржал так, что слёзы на глазах проступили.       Халдир попеременно бросал испепеляющие взгляды то на корчившегося от смеха Глорфиндела, то на хихикавшего без остановки Леголаса, но всё тщетно.       — Иди сюда, добрый и милый Халдир, — Глорфиндел предложил руку помощи другу, который всё ещё пытался безуспешно осилить последнюю ступеньку.       — Я не падал, — проворчал Халдир, но руку принял. — Я никогда не падаю! Это мой лес, я здесь каждый камешек и закоулок знаю. Возможно, я споткнулся, но ведь темно же как в заднице тролля. К тому же мне пришлось держать на плаву это тонущее судно. И хочу заметить, Глорфиндел, твой муженёк упился до белой горячки. А он, между прочим, мне ещё танец задолжал!       — Я как бы здесь, между прочим, — насупился Леголас. — И я с радостью с тобой потанцую, а ещё с половиной стражей Лориэна. Мне уже не терпится поделиться с ними, какой у них добрый и милый капитан. А то все считают тебя жестоким бесчувственным поленом, а это так несправедливо.       — Ну давай, эльфёнок, — оскалился Халдир. — Тогда весь Лориэн будет знать, что Леголас, принц Эрин Гален, упился на собственной свадьбе до звёздочек в глазах. Никто не поверит в эту чушь, все решат, что ты вконец умом тронулся на радостях!       Леголас надулся и показал ему язык, спрятавшись за широкой спиной Глорфиндела. Халдир удручённо покачал головой, мол, «очаровательный дурачок, что с него взять?», и перевёл взгляд на разумного эльфа.       — А где, позволь спросить, твой бывший? Где носит этого эгоистичного ублюдка?       — Мой бывший гордо уплыл в закат, один и в прескверном расположении духа. Если память мне не изменяет, после серьёзной размолвки он обычно тут же прыгал в объятия очередного неутомимого красавчика, — пожал плечами Глорфиндел и ехидно оскалился. — Тебе рога не мешают?       — Гордо уплыл в закат, как же! Скривил презрительную морду и побежал зализывать раны! Ничего, проведёт пару часов связанным, с кляпом во рту и исполосованной розгой задницей, и вмиг станет паинькой. Завтра он приползёт к тебе, поджав хвост, и будет на коленях вымаливать у тебя прощение, — пообещал Халдир и опасно сощурился. — А насчёт рогов, не суди по себе. Я, конечно, не такой собственник, как ты, сиятельный лорд, но трахать он будет только то, что я ему позволю.       — Могу одолжить тебе флоггер. Эллонуру понравится, — представив гордого надменного советника в той позе, в которой он сам частенько оказывался, а именно: на коленях с бордовой задницей, Леголас нервно захихикал.       — Кто этот развратный блондинчик, и что ты сделал с моим скромняшкой? — подозрительно покосился на младшего мужа Глорфиндел.       — Поверь, ты не захочешь знать, — заверил его Халдир. — Давай уже вернём вас взволнованным гостям, а то Владыка, чего доброго, ещё кого-нибудь на поиски пошлёт. Ты ведь не хочешь, чтобы Файндир или Лайндир наткнулся на своего лорда в таком виде?       — Я-то в приличном виде. Это вы виснете на мне как утопающие на спасательном круге. Сорокадвухлетняя пьянчужка, — с нежной улыбкой взглянул на юношу Глорфиндел и смерил насмешливым взглядом насупившегося Халдира, — И шеститысячелетняя. Два сапога пара. Но он-то горький эльфёнок, что с него взять, а тебя как угораздило так набраться?       Халдир отпихнул его руку, вскарабкался на перила и, выполнив в воздухе почти идеальный тройной аксель, приземлился на носочек замшевого сапога, чуть накренившись на левый борт. Судно было перегружено и уверенно шло ко дну.       — Видишь? Я уверенно держусь на своих двоих, я не пьян! — балансируя на грани, раздражённо процедил Халдир.       — Хорошо, не пьяный, просто под градусом. Слезай оттуда, балерина, пока не вошёл в историю как единственный эльф, свалившийся с маллорна и свернувший себе шею. Не пугай эльфёнка, на нём и так лица нет.       — Я не боюсь, мой лорд. Если Халдир сломает себе шею, то наша свадьба станет самой ужасной за все три Эпохи, — возразил эльфёнок с очень серьёзным лицом умудрённого веками старичка. — И мы будем жить счастливо-пресчастливо до конца наших дней, — старец поднял пальчик и пророчески изрёк: — Чем хуже свадьба, тем счастливее брак.       Леголас перевёл взгляд на Халдира и нахмурился.       — Падай давай. Чего вылупился?       Сгибаясь в три погибели от смеха, Глорфиндел сгрёб разочарованного мужа и возмущённого до глубины души Халдира в охапку и потащил к королевскому талану. Из зала доносились звуки музыки вперемешку с обрывками разговоров, тёплый приглушённый свет просачивался наружу, освещая тьму.       Пропажа обнаружилась у входа и находилась в активном поиске, с кем бы разделить эту дивную ночь и ещё очень даже привлекательное тело. А выбирать было из кого. Красавец Нолдо был окружён стайкой восторженных почитателей всех возрастов. Каждого из поклонников он одарил ослепительной улыбкой и томным взглядом, стравливая истекавших слюнками кобелей за право провести с ним ночь.       Халдир неприлично выругался, стряхнул с себя руку Глорфиндела и твёрдой походкой промаршировал в сторону «попутавшей берега бляди», как он окрестил советника. Выдернув опешившего Эллонура из круга поклонников, Халдир швырнул его в укромный альков между стеной талана и раскидистыми ветвями маллорна.       — На колени, — приказал ледяной голос.       Леголас, ни живой ни мёртвый от страха, нервно сглотнул и прильнул к Глорфинделу.       — Что ты себе позволяешь?! Кем ты себя возом…       Оплеуха, которой наградил Эллонура Халдир, могла бы и быка с ног свалить. Но стойкий оловянный солдатик лишь покачнулся и схватился за обожжённую щёку, испепеляя галад взглядом, преисполненным ненависти.       — На колени! — медленно повторил Халдир, опасно сощурившись. Нет, не Халдир. Мастер. Жестокий, властный, смертельно опасный альфа-самец с железными яйцами и громадным членом, почти не уступавшим по размеру исполинскому достоинству Глорфиндела.       Леголас рухнул бы на колени, не удержи его Глорфиндел. Под свинцовым взглядом синих глаз Эллонур стушевался, растеряв всё своё мужество, и рухнул на колени, стеная, как вековой дуб под топором лесника. Но даже стоя на коленях, гордый и своенравный нижний смотрел на Мастера исподлобья, обещая кровавую бойню вместо ночи страсти.       — Ты явился ко мне по собственной воле. Ты умолял меня принять тебя, — глубокий сексуальный тембр с хрипотцой вводил в транс. Леголас инстинктивно подался вперёд и покорно склонил голову, прижав ушки в знак подчинения. Синие глаза заволокла поволока страсти, дыхание сбилось, сердце грозило выскочить из груди, а кровь бурлила в венах. — И я принял тебя, распутная скотина! А ты опозорил меня, оскорбил младшего мужа лорда Глорфиндела на его же свадьбе, предлагал, как последняя шлюшка, всем желающим испробовать твою дырку на вкус. Я ищу тебя по всему Лориэну, шелудивая ты псина, а ты ещё смеешь тявкать на своего хозяина, сучонок?! А может мне выбросить тебя за порог, грязная потаскушка?       Эллонур, увлечённо изучавший землю под замшевыми ботфортами галад всё то время, пока тот распекал его почём зря, ссутулился и заглянул в глаза хозяина. Ну точь-в-точь побитая хозяином собака.       — Сегодня тебе очень повезло! Я даю тебе второй шанс, — растягивая слова, медленно произнёс Мастер. Смерив выдохнувшую с облегчением собачонку суровым взглядом, Халдир холодно добавил: — Последний шанс, распутная тварь! Посмеешь ослушаться моего приказа ещё хоть один-единственный раз и окажешься в канаве, из которой я тебя подобрал. Ты меня поняла, шлюшка подзаборная?       — Да, — пробубнил Эллонур.       — Да что?! — рыкнул на него Халдир.       — Да, Мастер. Я всё понял. Этого больше не повторится, — сквозь зубы прошипел Эллонур.       — Лживая скотина. Ничего, у тебя ещё будет время подумать над своим поведением. Эту ночь ты проведёшь на холодном полу, свернувшись клубком у моей кровати. Возможно, это научит тебя ценить то, что ты имеешь, похотливая сучка. А чтобы ничто не отвлекало тебя от анализа причин, повлёкших за собой это наказание, я раздену тебя и свяжу, засуну кляп в рот и завяжу глаза. А завтра, когда я высплюсь, ты вылижешь мне ноги и отсосёшь мне. С чувством и энтузиазмом, сучка ненасытная, а потом проглотишь всё до последней капли. В качестве извинения.       — Да, Мастер, — хрипло прошептал Эллонур, склонив голову перед своим хозяином. — Простите...       — Завтра, мойЭллонур, всё завтра, — промурлыкал Халдир, потрепав его по щеке.       — Прошу вас… — Эллонур вцепился пальцами в ладонь галад, осыпая её поцелуями, вымаливая прощение.       — Пошёл вон! — с размаху влепил ему пощёчину Халдир. Эллонур рухнул на землю и застонал. — Прибереги слова до завтра, они тебе понадобятся. Нам предстоит серьёзный разговор, лживая тварь, и в этот раз ты всё мне расскажешь, честно и без утайки. Попробуешь солгать или забудешь упомянуть что-нибудь «незначительное», и я мигом превращу эту красивую гладкую спинку и твою растраханную жопу в лохмотья!       — Мастер, — взмолился Эллонур, подполз к Халдиру и вцепился в его ногу, дрожа всем телом.       — Раз по-хорошему ты не понимаешь, придётся мне доносить смысл послания тем способом, который ты понимаешь — через задницу! А теперь сгинь с глаз моих, потаскушка! — с этими словами Халдир со всей силы пнул его ногой под рёбра. Эллонур отлетел на полметра и грузно приземлился на землю. Он с трудом поднялся на ноги, застонав от боли, и прихрамывая поковылял в темноту. Халдир прорычал ему в спину, наслаждаясь тем, как вздрогнули узкие плечи: — Не приведи Валар, если я вернусь к себе, а твоя голая жопа не будет сидеть на полу у моей кровати, гулящая сучка!       Леголас метнулся неведомо куда, но сильная рука притянула его к груди. Он испуганно вскрикнул и зарылся побледневшей мордашкой в плечо своего Мастера. Сценарий, который озвучил Халдир, этот хриплый голос, этот властный тон… Моргот! У Леголаса коленки подкашивались, а мурашки сбились в стайку и танцевали ритуальные танцы, заклиная демона ночи принять их подношение.       Глорфиндел нежно поцеловал в щёку перепуганного мальчишку.       — Тише, малыш, — прошептал Глорфиндел дрожащему Листочку на ушко. — Так наказывают только непослушных мальчиков. А ты ведь будешь меня слушаться, любовь моя?       Леголас энергично закивал как болванчик. Он будет паинькой.       Глорфиндел развернул испуганного мальчишку к себе лицом и страстно поцеловал, заставив позабыть о Халдире, об Эллонуре, о бурной сцене подчинения, о страшном наказании, грозившем советнику. Обо всём на свете…       — Я получу сегодня мой танец или нет? — вернуло влюблённых с небес на землю недовольное шипение Халдира. Леголас даже пискнуть не успел, а его уже вырвали из рук законного мужа и потащили в зал.       Даже в состоянии алкогольного опьянения Халдир не изменял себе — доминант до мозга костей. Он так агрессивно и страстно вёл в танце, что очень скоро его партнёр начал задыхаться. Леголас уж было решил, что испустит дух на собственной свадьбе, так и не успев насладиться новым статусом. А Глорфиндел, вместо того, чтобы вызволить полуживого мужа из лап Халдира, болтал о чём-то с Владыками Лориэна. Он держал в руке кубок медовухи, следя за Леголасом краем глаза. К счастью, в тот момент, когда избыток медовухи грозил вытеснить остатки воздуха из тщедушного тельца, явился Келеборн и вырвал птенчика из когтей хищника.       — Поздравляю, ты нашёл легендарную тропинку к сердцу моего несносного капитана, — с улыбкой отметила Галадриэль, взяв запыхавшегося принца за руку.       — А почему легендарную?       — Халдир так ревностно бережёт своё сердце от посягательств, что среди галадрим бытует мнение, что его попросту не существует. Тебе удалось то, что не удавалось ни мне, ни моему супругу — ты помог нашему благородному и храброму капитану избавиться от ненависти, которая отравляла его доброе сердце много лет.       — Но я ничего не сделал, — смутился Леголас. Он всегда терялся в присутствии лесной колдуньи. Дело было в силе, что исходила от неё. И если Глорфиндел излучал неприкрытую сексуальность, от которой у Леголаса подкашивались коленки и пропадал дар речи, то аура Галадриэль была тёплой, как будто солнышко ласкало кожу тёплыми лучиками. Леголас готов был буквально урчать от удовольствия и свиться клубком у её ног. Наверное, это солнце могло и испепелять при желании, но он предпочитал об этом не думать.       — У Нолдор есть древний обычай. Родственник со стороны старшего мужа — обычно это мать — дарит младшему мужу ожерелье в день свадьбы, — одарила Глорфиндела лучезарной улыбкой леди Галадриэль и коснулась бриллианта, сиявшего на её шее как луна и звёзды на ночном небе. — Тингол подарил мне этот камень в день моей свадьбы, а мой кузен Глорфиндел подарил ожерелье моему мужу.       — Кузен?! — выдохнул принц, не веря своим ушам.       — Моя бабушка — младшая сестра Индис, второй жены Финвэ. Индис была матерью Финарфина, отца Галадриэль, — спокойно пояснил Глорфиндел. Леголас и в своей-то родословной путался, что уж говорить о любвеобильном и плодовитом Финвэ.       — Я хотела бы преподнести тебе подарок, принц Леголас. Это ожерелье принадлежало моему любимому брату Финроду. Он нашёл этот камень, когда отправился на поиски подходящего места для строительства подземного города по образу и подобию Менегрота — столицы Дориата, древнего королевства Синдар. Финрод сам его огранил. Он бы хотел, чтобы этот камень принадлежал тому, кого Глорфиндел назовёт своим мужем перед Эру.       На грудь Леголаса легла тяжёлая золотая цепь с бриллиантом размером с яйцо перепёлки. Принц взял камень в руку и разинул рот от восхищения — от него исходило обволакивающее, нежное, золотое мерцание, так похожее на солнечные лучики на рассвете. Галадриэль поцеловала юношу в изогнутую бровь и направилась к его супругу, благословив того поцелуем в лоб. Правда, чтобы дотянуться до чела Глорфиндела ей пришлось встать на цыпочки, хоть тот и склонил голову в почтении.       — Мой брат любил тебя больше жизни, — Галадриэль положила руку на сердце воина. — Помни о клятве, что ты дал ему, ведь свою он никогда не забывал, — Глорфиндел молча снял кольцо с пальца и протянул его ей. Леди провела пальчиком по ободку обручального кольца и улыбнулась. — Ему бы понравилось.       — По обычаю, отец младшего мужа должен подарить зятю ожерелье, — вмешался Келеборн. — Но так как мой кузен не смог присутствовать на бракосочетании, позволь мне преподнести подарок твоему супругу от его имени, принц Леголас. Это сапфир из Дориата. Работа лучшего ювелира короля Тингола, — Владыка в благоговении провёл пальцами по поверхности камня. — Он похож на глаза твоего младшего мужа, лорд Глорфиндел. Такие же чистые.       Кристально-голубой, как вода родника, сапфир увенчал грудь легендарного воина древности. Камень напоминал по форме слезу и был огранён серебряными листочками, — последняя работа мастера старого мира.       — Благодарю вас, Владыки, — от всего сердца поблагодарил друзей Глорфиндел за столь щедрые и искренние дары. — Это много значит для меня.       — Спасибо, — растерянно пролепетал Леголас. Как бы он хотел, чтобы его ada, а не Келеборн, надел ожерелье на грудь его старшего мужа, но, увы, это были несбыточные мечты.       Леголас сжал золотой бриллиант в ладони. Среди этих могущественных древних эльфов он чувствовал себя не в своей тарелке. Эльфийская Владычица, хранительница Нэнья, мудрый Владыка Лориэна, последний из лордов Тургона, и он — мальчишка сорока двух лет от роду, единственным достижением которого было то, что в него влюбился легендарный убийца балрога.       Заметив его замешательство, Келеборн взял его за руку и утащил в центр зала. Леголас танцевал, как ему показалось, целую вечность. Сначала он кружился в танце с Келеборном, потом его сменила Галадриэль. Глорфиндел пытался урвать танец с собственным мужем, но его опередила Арвен, а потом — Файрион, Лайндир, Орофин, Румиль, двадцать три воина Дома Золотого Цветка, капитаны и стражи Лориэна…       Лица сменяли друг друга, медовуха, вино и эль лились рекой, музыка не умолкала ни на минуту, как и весёлый щебет придворных дам и смех воинов, раскатами грома проносившийся по залу. Леголас купался во внимании — этим вечером он был центром мироздания, каждый из гостей считал своим долгом поздравить его и пожелать счастья, обнять, хлопнуть по спине, пригласить на танец. Леголас шутил и смеялся, кружился в танце, болтал о разных пустяках с Келеборном, Галадриэль и Арвен, стражами Лориэна и Имладриса. И впервые в жизни он не чувствовал себя изгоем, белой вороной, дефективным выродком. Никому ненужным.       Когда Глорфинделу удалось прорваться сквозь оцепление почитателей красоты его младшего мужа, тот едва держался на ногах, но сиял как солнышко. Мужчина взял своё хрупкое счастье на руки и, пожелав гостям доброй ночи, унёс его из королевского талана. Малыш Гил сегодня ночевал в талане Арвен и уже давным-давно бродил в своих эльфийских снах, а стало быть эта ночь принадлежала лишь им двоим. До рассвета оставалось всего несколько часов, и Глорфиндел надеялся провести их с пользой. Стянуть с себя тяжёлые дорогие одежды, развернуть свой подарок, уложить его в кроватку, лечь рядом… и отрубиться!       — Это был замечательный день, мой лорд, — сонно прошептал Леголас. — Спасибо. Лишь однажды я был так счастлив, как сегодня. Когда Гил родился.       Глорфиндел нежно поцеловал золотое колечко на тонком пальчике.       — В твоей жизни будет ещё много счастливых дней, удивительных событий, умопомрачительных приключений, крышесносных оргазмов и хорошеньких эльфят с золотыми кудряшками, любовь моя.       — А что выгравировано на вашем кольце, мой лорд? — приоткрыв один глаз, спросил Леголас.       Глорфиндел аккуратно поставил свою драгоценную ношу на ноги и снял обручальные кольца с их пальцев.       — Это слова брачной клятвы, малыш. Надев моё кольцо на палец, ты поклялся быть моим.       — Всегда и навечно, — промурлыкало пьяненькое чудо и полезло целоваться.       — Именно так, Леголас. Всегда и навечно, — улыбнулся Глорфиндел и чмокнул его в губы. — Это твоя клятва. А вот моя, — с этими словами он протянул юноше своё обручальное кольцо.       — Но здесь всего одно слово, — разочарованно повертел его в руках Леголас и посмотрел в глаза мужчине. — «Помни».       Глорфиндел запустил руку в белоснежный шёлк волос, увенчанных короной из золотых цветов. В памяти всплыл образ красивого невинного юноши с венком на голове, которого он повстречал два года назад в Эрин Гален, изнасиловал и бросил истекать кровью на берегу озера. Самым жестоким насильником, как бы это жутко не звучало, была память.       — Это кольцо — напоминание для одного старого глупого эльфа, — печально улыбнулся Глорфиндел и обнял его лицо ладонями. — Валар возвратили меня к жизни и отправили в Средиземье, чтобы я защищал невинных и беззащитных. Но я использовал их дар во зло. Наши отношения начались с насилия, но клянусь тебе, насилия между нами больше никогда не будет. Только любовь, — Глорфиндел поцеловал юношу, вложив в поцелуй всю любовь и нежность, что жили в его сердце. Леголас застонал в поцелуй, умоляя о большем. Но Глорфиндел целомудренно чмокнул его в лоб и сложил оба кольца вместе. — А это наша общая клятва. «Помни. Всегда и навечно».       — Красиво, — улыбнулся сквозь слёзы Леголас, тронутый до глубины души. Глубокая морщинка омрачила его лоб. — Но это ваша клятва. Ваша и Финрода. Это ведь его я видел вместе с вами в зеркале Галадриэль.       Глорфиндел медленно кивнул. Леголас закусил губу и дотронулся до ожерелья на своей груди.       — Каким он был?       Глорфиндел тяжело вздохнул.       — В легендах и балладах его описывают как мудрого и целеустремлённого Владыку. Настоящий же Финрод был мечтателем и никогда не хотел сидеть на троне. Он горел ярко, как комета на небе. Финрод, которого я имел честь любить, обладал даром видеть свет даже в тех, кто сам не видел его в себе. А ещё он был вспыльчивым, как все из рода Финвэ, невыносимой занозой в заднице и очень красивым, — Глорфиндел коснулся сердца Леголаса. — Здесь.       — Как вы можете любить меня? — прошептали дрожащие от горя губы. — Я мизинца его не стою!       Глорфиндел улыбнулся, надел своё кольцо и вернул второе на палец Леголаса.       — Любить — значит перестать сравнивать, Леголас. Я люблю тебя таким, какой ты есть. И никогда не перестану. Ты помнишь нашу клятву или мне воспользоваться методом Халдира и выгравировать её на твоей упрямой заднице, м-м-м?