Сuil Eden

      Глорфиндел и Леголас уснули лишь на рассвете.       Утром Арвен привела к новобрачным Гила. Малыш хотел пожелать родителям доброго утра и вывести свой зверинец на прогулку. Привела дитё и замерла на пороге…       — К нам в талан пробрались варги! — всплеснул ладошками Гил, восторженно озираясь по сторонам. — Atto! Atto! Варги разнесли наш талан в щепки!       Леголас вяло дёрнулся, но Глорфиндел поцеловал его в растрёпанную макушку и приказал и дальше пускать слюни на подушку. Измотанный после ночного сражения юноша выполнил приказ даже раньше, чем тот выскользнул из постели.       — Да, моя звёздочка! Но я их всех прогнал и спас твоего ada, — от души зевнул Глорфиндел и потянулся, гордо вышагнув из спальни. Арвен покраснела до кончиков ушек и смущённо отвела глаза. Придворные дамы захихикали, прикрыв рты ладошками.       Мало того, что гостиная главнокомандующего Имладриса напоминала поле битвы — дорогая праздничная одежда была разорвана в клочья, как будто её сдирали с младшего мужа когтями, от мебели осталось одно название, а говорить о предметах декора и вовсе было излишне, — так Глорфиндел ещё и предстал перед ними во всей красе. Растрёпанным, заспанным, с дорожкой багровых засосов на шее и в первозданном великолепии. Проще говоря, в чём мать родила.       — А что это за красные пятнышки у тебя на шее, atto? Тебя варг покусал? — восхищённо выдохнул сын.       Глорфиндел глянул на себя в зеркало, выругался и прикрылся остатками того, что вчера было туникой Леголаса.       — Ох, и ненасытная же была зверюга! Нет, мне совсем не больно. До завтра заживёт, — предвосхищая вопрос эльфёнка, кашлянул Глорфиндел. — Гил, погуляй сегодня с Арвен. Ada очень поздно лёг спать вчера вечером.       — Хорошо, — понимающе кивнул мальчик.       Краем уха Леголас слышал, как хлопнула входная дверь, как Глорфиндел тихонько скользнул в постель. Он что-то прошамкал зацелованными губами, вскарабкался на мужчину, положил голову ему на грудь и безмятежно уснул, убаюканный биением родного сердца.

***

      Проснулся Леголас с жутким похмельем и зверским аппетитом.       Слуги как могли устранили следы ночного побоища. Теперь в потрёпанной гостиной снова был стол. Правда без стульев.       Молодожёны переглянулись, — обоим вспомнилось, как Глорфиндел вчера протёр младшим мужем все горизонтальные поверхности, как под напором их тел пал тщедушный стол и хилое кресло, и парочка дряхлых ваз (Леголасу они всё равно не нравились), и какие-то не очень удачные картины неизвестного художника из Валинора, да и комод порядком обветшал (Вторая Эпоха, как никак) — прыснули со смеху и расположились прямо на полу.       Леголас струщил всё, что служанка принесла на завтрак, а выбрать было из чего: копчёная ветчина, сыр, свежий хлеб, фрукты, родниковая вода и ещё какая-то зелёная бурда отталкивающего вида. Вот эту дрянь Глорфиндел и влил в него в первую очередь. На вкус ужасная с виду жижа оказалась вполне себе ничего, впрочем, мало что могло сравниться с антитоксикозным чаем Элронда. Откинувшись на грудь Глорфиндела, которую он использовал в качестве спинки кресла, Леголас довольно погладил круглый животик и заглянул ему в глаза.       — Я бы с удовольствием искупался в озере, — промурлыкал Глорфиндел, игнорируя жадные взгляды, которые Леголас бросал на его обнажённый рельефный торс.       — Как пожелаете, мой лорд, — опустил глазки Леголас, томно потянулся и потёрся попкой о его бедро.       — Леголас, дай своему старому мужу хотя бы чуточку передохнуть. Имей совесть. Последние две недели для кого-то выдались непростыми, — проворчал Глорфиндел.       Леголас печально вздохнул и отправился одеваться. К его несказанной радости, одежда, которую выбрал для него Глорфиндел, оказалась повседневной и очень комфортной. После тяжёлого, богато украшенного свадебного наряда — простая льняная туника без вышивки и пара повседневных зелёных леггинс были как глоток свежего воздуха. Глорфиндел очень любил, когда он был одет так. В такой одежде он выглядел юным и невинным.       Но стоило им дойти до озера, как все приличия были отброшены в сторону. Одежда слетела на траву, а с ней и запреты. Юноша и мужчина резвились как малые дети. Леголас безуспешно пытался окунуть Глорфиндела с головой, карабкаясь ему на спину, а тот в отместку окатывал его волнами брызг. Когда старший муж окончательно выдохся, он закинул взъерошенного котёнка на плечо, аккуратно поставил его на траву и заботливо обтёр пушистым полотенцем.       Вытираться сам Глорфиндел не стал. Он просто растянулся на траве, позволяя солнечным лучикам высушить его кожу. А Леголас… Леголас пожирал взглядом это совершенное тело. Оливковая кожа отливала золотом и так плотно обтягивала стальные мускулы, что от малейшего резкого движения та грозила треснуть по швам. Моргот! Слишком красив, слишком сексуален, слишком соблазнителен. Всё в нём было слишком!       Чтобы занять себя чем-то, Леголас схватил расчёску и с невиданным доселе рвением бросился распутывать золотой шёлк волос. Густые кудри скользили между пальцами, привычно сплетаясь в замысловатое плетение утраченного Дома Гондолина, а Глорфиндел мурлыкал под нос песенку о Нимродель.       Когда пришла очередь Леголаса склониться у ног мужа, тот тяжело вздохнул и плюхнулся на попу.       — И чего ты дуешься, позволь спросить?       — Можно я не буду сегодня носить косы моей семьи? — заискивающе заглянул ему в глаза Леголас. Мудрые зелёные глаза проникли в самую душу, докапываясь до причины его недовольства; Леголас отвёл взгляд и пробубнил: — Не хочу их больше носить. Я знаю, что вы с Элрондом задумали, но после того, что я вчера отчудил, нет ни малейшего шанса, что…       — Леголас, посмотри на меня, — перебил его Глорфиндел. Леголас вздохнул и покорно поднял голову. Зелёные глаза смотрели на него с нежностью и затаённой грустью. — Малыш, вчера я пообещал тебе, что насилия между нами больше никогда не будет. Я твой старший муж, и ты обязан мне подчиняться. Но это не значит, что я не буду прислушиваться к твоим желаниям. Если ты не хочешь носить косы твоей семьи, ты можешь носить косы моего Дома, косы юношей, распущенные волосы, локоны, мои узлы… — игриво повёл он бровью и расплылся в улыбке.       — Косы воина!       — Или косы воина, когда ты заслужишь право их носить, — вздохнул Глорфиндел. Он искренне надеялся, что с возрастом Леголас перерастёт эту блажь. Это красивое нежное создание не было создано для войны, Леголас был создан, чтобы дарить жизнь, а не отнимать её. — Но сегодня ты будешь носить мои узлы.       Два огромных синих глаза непонимающе уставились на Глорфиндела.       — Я хочу с тобой поиграть, — объяснил тот, огладив жадным взглядом своего roch-neth, и заговорщически подмигнул ему. — В Лориэне никто не знает о значении этих узлов. Здесь ты можешь носить их свободно. Это будет тайна, знать которую будем лишь мы с тобой. Ну и ещё горстка эльфов, которые разделяют мои предпочтения. Но когда мы вернёмся в Имладрис, ты будешь носить их лишь в моих покоях, ты меня понял?       Леголас довольно кивнул и замурлыкал песенку Нандор. Глорфиндел запустил пальцы в белоснежный шёлк волос, сжал кулак и резко притянул его к себе.       — Леголас, ты внук Орофера, сын Трандуила и Эллериан, принц Эрин Гален. Не отрекайся от своей семьи. Не ради титула и права на престол. Мне нет до этого дела! Но не спеши сжигать мосты. Рушить не строить. Ты должен найти в себе силы простить своего отца и помириться с ним.       Синие глаза сверкнули яростью, а на красивом юном лице заиграли желваки. На миг Глорфинделу показалось, что перед ним не его ласковый котёнок, а Его Величество Трандуил собственной персоной, настолько Леголас был похож на своего грозного отца. Но наваждение длилось не более мгновения. Котёнок тяжело вздохнул и отвёл глазки.       — Я с ним не ссорился, — прошептало его насупившееся чудо. — Но распоряжаться моей жизнью я ему больше не позволю. Только вы можете мне приказывать, и только вам я готов подчиняться. Других хозяев я не потерплю! Я свободный лесной эльф и могу выбирать, кому присягать на верность. Я выбрал вас! Вы мой лорд, не он!       — Я твой лорд, — очень серьёзно произнёс Глорфиндел. — Теперь ты Леголас из Дома Золотого Цветка и у тебя не может быть иного лорда, кроме старшего мужа. Мужа, которого ты обязан во всём беспрекословно слушаться, — подчеркнул он. Леголас улыбнулся ему в ответ и полез целоваться.       — Да, мой лорд. А если я вас ослушаюсь, вы всегда можете меня отшлёпать, чтобы я вас не позорил, — выдохнул Леголас в любимые губы.       — Ты сегодня на редкость послушен, мой дикарь. С чего бы это? — губы Глорфиндела разошлись в улыбке.       — Я всегда послушный, мой лорд, — перешёл в активное наступление Леголас. Он извивался и тёрся об обнажённое тело своего лорда, присягая ему на верность. Как же он хотел его! — И всегда к вашим услугам.       Последние слова Леголас практически простонал Глорфинделу в губы. Казалось, ещё секунда, и уже легендарный убийца балрога станет жертвой жестокого изнасилования.       Накрутив белоснежную прядку на палец, Глорфиндел ощутимо дёрнул за неё. Леголас зашипел от боли и зажмурился.       — Я люблю, когда ты проявляешь инициативу, младший муж. Но когда ты носишь мои узлы, я ожидаю от тебя безоговорочного подчинения.       От тона, которым это было сказано, Леголас задрожал как листик на ветру и прижал ушки. В голосе Глорфиндела не было угрожающих ноток, но он источал такую силу, что в подобные моменты он мог представить, что именно таким голосом Намо оглашал приговоры заблудшим душам.       Старший муж рассмеялся, заметив его реакцию, и опрокинул на спину. Леголас закусил губу, чтобы не застонать в голос. Жар тела Глорфиндела опалял, заставляя плавиться под взглядом изумрудных властных глаз.       — Хороший мальчик. Ласковый и покорный, мой Леголас… — прошептал ему в губы Глорфиндел, улыбнулся и чмокнул в лоб, заставив стонать от разочарования. На глаза невольно навернулись слёзы, Леголас жалобно всхлипнул.       — Я не злюсь на тебя, дурачок. Почему ты плачешь? — нежно погладил его по щеке Глорфиндел.       — О-от счасть-я… м-мой лорд, — всхлипнул Леголас и закусил губу. Валар, как же ему сейчас хотелось почувствовать вес этого сильного тела на себе, а не руку, нежно гладившую его по щеке!       — Леголас, мне очень нравится, когда ты обращаешься ко мне так, но не нужно постоянно называть меня «мой лорд». Если только ты не носишь мои узлы в волосах,  — Леголас непонимающе заморгал, и Глорфиндел пояснил: — Ты можешь называть меня дорогой, любимый, любовь моя, Глорфиндел… Не нужно постоянно обращаться ко мне столь официально. Ты мой муж, а не слуга.       — Да, мой лорд, — кивнул Леголас и вспыхнул. Он не был уверен, что когда-нибудь сможет называть его иначе.       — Ты привыкнешь со временем, — словно прочитав его мысли, сказал Глорфиндел и погладил его по волосам. Леголас инстинктивно прильнул к его ладони и бросил на него томный взгляд. — Леголас, ты можешь соблазнить даже камень. Но сегодня у меня на тебя другие планы.

***

      Распространяться о своих планах Глорфиндел не стал. Леголас покорно семенил за ним, не имея ни малейшего понятия, куда они направляются. Собственно, это было неважно. За Глорфинделом он последовал бы и в мрачную жутковатую крепость на юге Эрин Гален — Дол Гулдур, о которой на его родине ходила дурная слава. Впрочем, как и о нём самом.       Леголас уже было решил, что Глорфиндел решил прогуляться по Золотому Лесу, благо погода к этому располагала. Но нет, в голове его лорда созрел чёткий план. Петляя по извилистым тропинкам, они вышли на знакомую поляну. Догадаться, куда именно они направлялись, не составило особого труда. Рынок в этот день не работал, но лавки ремесленников были открыты. Мастера и их подмастерья трудились не покладая рук, чтобы выполнить заказы покупателей в срок. Но стоило Глорфинделу зайти в одну из лавок, как владелец бросил все дела и воскликнул:       — Глорфиндел!!!       — Прости, что не заглянул раньше. Я был немного занят. Слышал, Халдир уже успел провести экскурсию моему младшему мужу по твоей сокровищнице.       Сбруйщик звонко расхохотался и похлопал Глорфиндела по плечу.       — Ох, твой юный возлюбленный так прошёлся по самолюбию Халдира, как никому ещё не удавалось! Этот пассаж навсегда останется в летописях Лориэна. Но что же это я! Позволь поздравить тебя с этим замечательным событием. Я даже не думал, что доживу до того дня, когда ты, заядлый холостяк, добровольно наденешь на себя кандалы брака. Вы смогли околдовать самого неприступного и завидного жениха в Средиземье, Ваше Высочество. Моё почтение!       Улыбчивый эльф церемонно поклонился, а Леголас вспыхнул и спрятал зарумянившееся лицо на груди мужа.       — Позволь представить тебе моего друга Даэртона, любовь моя, — Глорфиндел поцеловал его в белобрысую макушку. — Хотя, полагаю, вы уже знакомы.       — Они вам очень идут, Ваше Высочество, — провёл кончиком пальца по белоснежному завитку Даэртон и проницательно посмотрел на друга. — Ты привёл своего принца посмотреть на мой товар или чтобы похвастаться несравненной красотой своей любимой игрушки?       — И то, и другое, — рассмеялся Глорфиндел.       Мужчины проследовали в потайную комнатку для «членов закрытого клуба», располагавшуюся на втором этаже лавки. Леголас покорно последовал за ними и ожидаемо покраснел, стоило ему войти в сокровищницу Даэртона. Не то, чтобы он не ожидал увидеть в ней многообразие замысловатых и жутковатых на вид штуковин, но вот кого он точно не ожидал там увидеть, так это молодую красивую эллет с серебряными волосами, сжимавшую в руках…       Леголас даже зажмурился, решив, что ему это почудилось. Но нет! Синдэ совершенно точно держала в руках незаконченный флоггер, а тонкие умелые пальчики со знанием дела вплетали кожаные полоски в изысканный инструмент, способный причинять невыносимые страдания.       — Глорфиндел! — взвизгнула скромная благочестивая эллет и, отшвырнув флоггер в сторону, бросилась с разбегу ему на шею, не обращая ни малейшего внимания на опешившего от такой фамильярности Леголаса. Ворчание Даэртона немного охладило её пыл, эльфийка выпустила Глорфиндела из когтей, но лишь для того, чтобы взять его под руку.       — Это твоя новая игрушка? Какой красавчик! — смерили принца оценивающим взглядом два лукавых разноцветных глаза: синий и зелёный. В этот момент Леголас понял, как он ошибался, приняв Синдэ за молоденькую девушку. Эллет была значительно старше его. — Слишком красивый, слишком юный и слишком невинный для такого старика, как ты, Глорфиндел! Хотя внешность бывает обманчива, как нам всем хорошо известно, — та по-свойски пнула локтем Глорфиндела в бок и заговорщически ему подмигнула.       Леголас был уверен, что покраснеть сильнее он уже не сможет. Он буквально чувствовал, как из ушей валит дым!       — Валар! До чего же он милый. Глаз не отвести, — эллет бесцеремонно дёрнула юношу за узел в волосах и лукаво стрельнула глазками в сторону владельца этих самых узлов. — Ты пометил его. Как романтично. О его утончённой красоте судачит весь Лориэн, но ты ведь продемонстрируешь своим старым друзьям его истинную красоту? Прошу тебя, не будь жадиной!       Эллет забавно надула пухлые губки и уставилась на легендарного воина, пытаясь разжалобить его безжалостное чёрствое сердце. Но собственник был неумолим.       — Нет, дорогуша. Не сегодня, — лениво протянул тот и обнял Леголаса за плечи. Леголас вздохнул с облегчением. Он не желал становиться главным блюдом дня. — Это жена Даэртона, Эйтеллиен. Она не такая мегера, какой кажется на первый взгляд.       — По правде говоря, я совсем не мегера! — бровь на красивом личике Леголаса медленно поползла вверх. Эллет звонко рассмеялась. — Ну если только самую малость. По сравнению с твоим лордом, я просто душка.       Леголас не мог оторвать взгляд от старых друзей, не упускавших возможности воткнуть шпильку поострее.       «Моргот! Да есть в Лориэне хоть кто-то нормальный? Кто-то, кто не играет в эти игры?!» — в сердцах выругался про себя Леголас.        — Конечно есть, детка. Далеко не все эльфы Лориэна разделяют наши с тобой предпочтения в постели, но довольно многие. И их гораздо больше, чем ты можешь себе представить, — хищно улыбнулась Эйтеллиен. Леголас покраснел до кончиков ушек, поняв, что сказал это вслух.       — В Эрин Гален эльфы в такие игры не играют! — нахохлился он, сбитый с толку тем, что такие игры привлекали не только мужчин, но и женщин. Оставалось надеяться, что хотя бы Арвен была нормальной. Дочь Элронда производила впечатление благородной дамы. Благовоспитанной эллет, которая, если и знала об этих играх, то не выказывала к ним интереса. Хотя даже в этом Леголас уже не был уверен. Разве мог он предположить, что Владыка Келеборн увлекается подобными вещами?       — О, поверь мне, принц, ты глубоко заблуждаешься насчёт своих сородичей! — давясь от смеха, заметила эллет. — Мои двоюродные братья — горстка громил и сплетников — родом из Эрин Гален. Имён называть не стану, но эльфов, придерживающихся нестандартных предпочтений в постели, там превеликое множество. В том числе, во дворце Лесного Короля. Говорят, Трандуил был непревзойдённым мастером кнута и плётки, но он никого не брал в свою постель с тех пор, как Эллериан покинула его. Да и старшие принцы не чужды этим играм, насколько мне известно. По Лориэну ходят слухи, что принц Галурон оттого такой ядовитый, что Трандуил запретил его нижнему последовать за ним в Лориэн.       Леголас захлопал ресницами, изумлённо открыв рот.       — Не-е-ет!       — Малыш, то, что ты не знаешь об этом, не значит, что это неправда. Успокойся, не все эльфы разделяют мои предпочтения. Просто я знаю почти всех, кто придерживается моих взглядов. Подобное притягивается к подобному. Порой приятно побыть в кругу тех, кто разделяет твои взгляды и не станет тебя за них осуждать, — нежно обнял смущённого Синда за плечи Глорфиндел. — Вот взять хотя бы Даэртона. Думаешь, он этими игрушками себе на жизнь зарабатывает? Нет, конечно. Его основной доход — это товар, выставленный на первом этаже, а эту комнатку он держит для друзей и единомышленников.       Даэртон вздохнул и развёл руками.       — Всё началось как хобби. Я делал игрушки для себя, а потом друзья стали просить сделать что-нибудь и для них. Теперь заказы на мои игрушки приходят даже из Имладриса, а с объявлением перемирия и из Эрин Гален. По сути только здесь мы и можем открыто поболтать о том, что нам нравится. Это твой лорд не боится заявлять во всеуслышание, кто он есть, многие стесняются своих странных наклонностей.       — Никто не смеет указывать мне, что мне делать в моей же спальне! — фыркнул Глорфиндел.       — Укажешь тебе, как же. Ты нужен Элронду, вот он и терпит тебя со всеми твоими многочисленными тараканами, — насмешливо хмыкнула жена Даэртона. — А мой муж — простой сбруйщик, которому при желании легко найти замену. Он не может позволить себе роскошь открыто разгуливать с плёткой по Карас Галадону, чтобы испытать её в действии.       — Разве я так делал? — удивился Глорфиндел.       Эйтеллиен только рассмеялась в ответ.       — О, да! — подтвердил её слова Даэртон. — Во время вашего последнего визита в мою лавку. Слава Валар, вы решили опробовать её на стволе маллорна, а не на спине вашего бывшего любовника. Переполошили весь Лориэн! Любого другого тотчас бы вышвырнули из Золотого Леса, но вы же кузен Галадриэль, поэтому вам всё сошло с рук.       — Кажется, я что-то такое припоминаю. Галадриэль ещё отчитывала меня, а Келеборн ей поддакивал и ржал в кулак, когда она делала вид, что не видит. Подкаблучник! — безразлично пожал плечами Глорфиндел и обнял лицо Леголаса ладонями. — Почему ты дрожишь, дитя?       — Вы ведь не поступите так со мной, мой лорд? — пролепетал тот и еле слышно прошептал: — Пожалуйста. Не заставляйте меня.       — Ты вынес такую боль, рожая мне сына, но боишься кнута, roch-neth? Что тебя так испугало? Боль? Звук? Кровь?       — Мой лорд, — нервно дёрнул ушками Леголас и потупил глазки. — Я не хочу, чтобы вы укрощали меня как строптивую лошадь. Я сделаю всё, что вы попросите, но добровольно, — синие глаза затравленно взглянули на предмет своего страха, висящий на стене лавки, и снова уткнулись в пол.       — Я услышал тебя, Леголас, — нежно улыбнулся ему Глорфиндел и поцеловал его в губы. — Выбери то, что тебе по нраву. Хочу сделать тебе подарок.       — То есть что-нибудь, что придётся по вкусу вам, мой лорд? — съязвил Леголас.       — Ты выбрал неудачное место, чтобы показывать характер, roch-neth, — опасно сощурился Глорфиндел и легонько шлёпнул мальчишку по попе.       Пока старые друзья болтали о чём-то своём, Леголас бродил среди полок. Заметив среди странных предметов зажимы для сосков, с которыми Глорфиндел познакомил его пару ночей назад, он зашёлся красными пятнами и учащённо заморгал. Нет, одной такой игрушки ему вполне достаточно!       Пальчики огладили ручку чёрного флоггера, пропустили тонкие кожаные полоски сквозь пальцы, скользнули по шёлковым повязкам на глаза, замерли на кляпах и жутких масках без отверстий для глаз… Бр-р-р…       Его внимание привлёк красивый ларец. Не устояв перед желанием всунуть в него свой любопытный нос, Леголас острожно приоткрыл ящик Пандоры и был приятно удивлён находкой. Какая особа королевских кровей не любит блестящие побрякушки? В ларце на подушке из мягкого бархата лежали кольца в ожидании будущих хозяев. Серебряные, золотые, железные, совсем простенькие, замысловатые, баснословно дорогие, инкрустированные маленькими драгоценными камешками, и даже из вопиюще дорогого митрила.       — Какие красивые серьги! — воскликнул он, схватил колечко из митрила и метнулся к зеркалу, чтобы примерить.       — Красивые. Но это не серьги, малыш, эти колечки надевают не на ушки, а… — горячая рука скользнула под белоснежную тунику и легонько сжала чувствительный сосок. — Вот сюда. Чтобы их носить, нужно проколоть соски. Это больно, но боль будет длиться всего лишь мгновение, а когда дырочка заживёт, тебе будет так приятно, как никогда прежде. М-м-м… Митрил. Прекрасный выбор. Поистине королевский подарок. Мне нравится. Просто, элегантно и ничего лишнего.       Хриплый низкий тембр убаюкивал, заставляя мысли путаться, рождая в сердце запретные желания. Жестокие пальцы скручивали, теребили, поглаживали чувствительный розовый сосок, обещая невиданное доселе наслаждение, преступное и запретное… Как он это делал, Леголас понятия не имел. Этот голос, губы, руки, запах сводили с ума. Он вдыхал аромат желанного тела и растворялся в нём, реальность и сон сливались воедино, рождая иной мир. Мир грёз и фантазий, тёмных желаний и страстей. Леголас готов был сам проткнуть себе соски и вставить в них эти проклятые кольца, только бы Глорфиндел трахнул его!       — Мы возьмём эти колечки, Даэртон! — безапелляционно заявил он.       — Ты уверен, малыш? — удивился Глорфиндел. — Это очень больно.       — Вряд ли что-то может сравниться с рождением эльфёнка, — отмахнулся от него принц. — Вы же сами сказали, больно будет всего лишь мгновение. Так что, — сделаем это прямо сейчас или потерпите до дома?       — Ты маленькая коварная бестия, ты это знаешь? — сжал ладонями личико стервеца мужчина и впился в его губы жёстким поцелуем. — Ты позволишь мне сделать это с тобой? Позволишь заклеймить себя, как мою собственность? Прямо здесь? Сейчас?       — Ну да, — пожал плечами Леголас и взглянул на колечки, призывно мерцавшие на его ладони. — А почему нет? Они красивые. Мне они нравятся. Уж получше ваших зажимов.       — Но тебе же понравилось. Ты так кричал, когда кончил, что в обморок грохнулся, — всезнающе улыбнулся Глорфиндел.       — Да, было такое… — затерявшись в сладких воспоминаниях, промурлыкал тот. — Поэтому я и хочу это сделать. Было та-а-ак приятно. Охренеть не встать!       На лбу Глорфиндела пролегла глубокая складка. Общение с его воинами не прошло даром. Теперь его принц ругался как заправский вояка, обкладывая матюгами похлеще его самого. Смачно шлёпнув мальчишку по попе, Глорфиндел прорычал:       — Вымою рот с мылом, если ещё раз услышу, что ты ругаешься! Принц крови не должен так выражаться, заруби это себе на носу!       — Ай! Но вы же сами… — пронзительно взвизгнул Леголас, когда на второе полупопие обрушился сокрушительный шлепок, и виновато прижал ушки. — Я больше не буду! Простите!       — Дома поговорим, — смерил строгим взглядом насупившегося воробышка старший муж и бросил Даэртону: — У тебя найдётся крепкий алкоголь и подходящая игла?       Леголас зарылся носом в грудь своего лорда и с наслаждением вдохнул ставший родным запах. Глорфиндел пах луговыми цветами, раскалённой сталью, древесной корой с нотками пряного мускуса. Он был совсем рядом, достаточно было протянуть руку, и вот он — тёплый, сильный, красивый… И всё же сердце стучало как сумасшедшее, словно желая раствориться в этом успокаивающем ровном сердцебиении. В какой-то момент Леголас словил себя на мысли, что, должно быть, так же чувствуют себя эльфы, когда впервые слышат зов моря. Голос, шепчущий им на ушко, что пора возвращаться домой. Вот только Леголас не мечтал о Валиноре, о пенных волнах и криках чаек. Его родным причалом был Глорфиндел. Он желал его так сильно, что порой ему казалось, что однажды сердце не выдержит и перестанет биться от тех эмоций, что переполняли его рядом с мужем. Любимым мужем. Это может понять лишь тот, чьё сердце пронзил клинок любви. Клинок, который причинял немыслимые страдания и дарил наслаждение за гранью реальности.       — Я сделаю всё, что попросите, мой лорд, — покорно склонил перед мужем голову принц и был вдавлен в стальную грудь. Леголас застонал, почувствовав, как Глорфиндел возбуждён. Он был желанен, любим, ценен.       — Маленький искуситель… Что же ты со мной делаешь! — дыхание мужчины участилось, а голос стал вязким и терпким как дикий мёд. Леголас с трудом поборол желание плюхнуться на колени и умолять, умолять, умолять… Он сам не знал о чём.       — Я хочу, чтобы вы были со мной самим собой, а не притворялись кем-то другим, мой лорд. Не хочу, чтобы вы отказывали себе в удовольствии, чтобы вы отказывали себе хоть в чём-то. Но даже ради вас я не пойду под плеть. Не просите меня об этом, — прошептал ему в губы Леголас. Он завороженно смотрел в потемневшие от желания глаза и дрожал как олень, выскочивший под стрелу охотника.       — Не стану, — прорычал Глорфиндел. Угроза или обещание слились воедино, неотделимые друг от друга. Большой палец мужчины собственнически скрутил его чувствительный сосок. Совсем не нежно. — Я заклеймлю тебя, как мою собственность, roch-neth. Ты будешь терпеть боль ради меня. Кричи сколько хочешь. Меня это не остановит и не разжалобит, я не приму отказа позже. Ты готов?       — Да, мой лорд, — судорожно выдохнул Леголас и чуть не потерял сознание, когда рука Глорфиндела скользнула ниже и сжала его твёрдый член. Юноша прерывисто застонал и попытался было потереться о его руку, но Глорфиндел сжал его плечи и надавил, заставляя опуститься на стул. Лишь сейчас Леголас заметил, что в комнате они были не одни, и зарделся как девственник.       Что-то обжигающе холодное коснулось его груди, Леголас вскрикнул от неожиданности и дёрнулся в сторону. Глорфиндел шептал ему слова утешения на ушко, как будто норовистую лошадь заговаривал, параллельно протирая затвердевшие соски смоченной в алкоголе тканью. Заметив острую иглу в его руке, Леголас вжался в спинку стула и зажмурился от страха. Он-то себе представлял маленькую иголочку для шитья, сродни тем, что эльфийки используют для вышивки, но реальность оказалась куда беспощадной — это была длинная толстая игла для работы с толстой тканью или кожей.       Когда Леголас почувствовал, как острый кончик иглы коснулся нежного соска, он стиснул зубы, задержал дыхание и вцепился в сиденье стула, приготовившись терпеть ужасную боль.       — Посмотри на меня, — приказал Глорфиндел, и Леголас безропотно повиновался. Острая жгучая боль пронзила чувствительную плоть, с губ сорвался безмолвный крик, а на ресницах повисли солёные капельки, но Леголас не отвёл взгляд. Изумрудные глаза успокаивали и дарили силы терпеть боль.       — Хороший мальчик, — прошептал Глорфиндел, и Леголас с облегчением выдохнул, поняв, что не дышал с тех пор, как тот коснулся его соска кончиком иглы. Собрав всю храбрость в кулак, Леголас рискнул посмотреть вниз и слабо пискнул — из его соска торчала блестящая серебряная игла, а по краям ранки выступили крошечные капельки крови.       Глорфиндел резко выдернул иглу из его плоти, не давая опомниться, и прильнул губами к кровоточащим ранкам.       — Какой же ты красивый, — рвано выдохнул он.       Боль была острой, яркой и пульсирующей. Ни намёка на ту боль, что он испытал, когда его лорд познакомил его с зажимами для сосков. Та боль вначале была острой, но спустя какое-то время стала терпимой. А эта боль расползалась как лесной пожар.       Глорфиндел взял одно колечко и вставил его в кровоточащую дырочку. Леголас зажмурился; слёзы сорвались вниз с кончиков длинных ресниц и окропили дрожащую щёку. Глорфиндел собственнически впился в его губы, Леголас припал к ним как к целительному источнику.       — Уже не такой храбрый, roch-neth? Хочешь попросить меня о пощаде? — хрипло прошептал Глорфиндел, слизывая солёные капельки с бледных щёк.       Леголас упрямо покачал головой.       В следующее мгновение его тело пронзила дикая боль, вырывая из груди полувсхлип-полурыдание. Но когда сталь покинула раненную плоть, Леголас стонал от удовольствия, настолько тесно перемешавшегося с удовольствием, что он уже не мог отличить одно от другого. Глорфиндел приласкал кровоточащую ранку кончиком языка, трансформируя боль в удовольствие, заставляя Леголаса забывать о боли и страхе, подменяя их своими спокойствием и уверенностью. Он даже не почувствовал, когда второе колечко заняло своё законное место.       — Вот и всё, малыш. Всё закончилось. Тебе очень идёт мой подарок, — выдохнул ему в губы Глорфиндел, стирая солёные капельки с его щёк. — Через пару дней ранки затянутся, а до этого времени я буду очень нежен и осторожен. Обещаю.       Леголас посмотрел вниз. На груди блестели два колечка. Не устояв перед искушением, юноша робко коснулся налившегося кровью соска и вскрикнул. Было так больно! Глорфиндел хищно улыбнулся и провёл большим пальцем по члену мальчишки, отчётливым бугром проступавшему сквозь ткань леггинс. Тот закрыл глаза, откинулся на спинку стула и зарычал. Нет, он не забыл, что в комнате были Даэртон и его жена, но сейчас он не хотел об этом думать. Что им полагалось видеть, а что нет, он предоставил решать своему Мастеру.       — Береги его, — прошептала Эйтеллиен и положила Глорфинделу ладонь на плечо. Тот даже глазом не повёл, продолжая ласкать Леголаса подушечкой большого пальца. — Он не просто очень красив, он само совершенство. То, как он реагирует на тебя… Я тебе почти завидую. Смотри, обидишь мальчика, и я его у тебя украду.       Леголас слышал её, но в тот миг ему было глубоко плевать, кто и как на него смотрит. Глорфиндел ласкал его, мучил невесомыми, как крылья бабочки, прикосновениями к чувствительной плоти. Бессознательно запрокинув голову, Леголас приоткрыл губы и застонал. Громко, неприлично и разочарованно.       — Нет, малыш, не сейчас. Не здесь. Позже… — рассмеялся Глорфиндел и убрал ладонь от его возбуждённого члена.       Леголасу хотелось взвыть от отчаяния. Принц резко вскочил на ноги, как будто его оса ужалила в зад, и рухнул в объятия Глорфиндела. Ноги отказывались слушаться. Воспользовавшись удачным стечением обстоятельств, Леголас обнял своего зверя за шею и поцеловал, вложив в поцелуй всю страсть и желание, дикий голод и сладкую боль.       — Глорфиндел, дружище. Это безумно красиво, но, может быть, отведёшь своего младшего мужа домой и займёшься с ним тем, чем ему не терпится заняться, — с укором заметил Даэртон и подмигнул Леголасу. И тот внезапно понял, что ему очень… очень нравится этот понимающий добрый эльф. — Или можешь остаться здесь. Вас никто не побеспокоит.       Леголас был готов расцеловать Даэртона. Плевать он хотел на смущение и условности, на то, как он будет смотреть этим эльфам в глаза после того, как они услышат всё, чем он собирался заняться со своим лордом. Осталось дело за малым — соблазнить Глорфиндела. Но тот уже был на грани. Хватило бы одного томного взгляда, брошенного из-под длинных ресничек, похотливого стона, откровенного прикосновения. И нерушимая стена самоконтроля Глорфиндела обратилась бы в пыль на ветру.       — Мы могли бы вернуться в наш талан, мой лорд, — раскинул сети интриган, растеряв привычную скромность. Синие глаза были тёмными как грозовое небо, полуоткрытые влажные губы умоляли раздавить их в поцелуях, а расширенные расфокусированные зрачки обещали страстное безумное соитие.       Глорфиндел смотрел на прекрасное распущенное создание не моргая, тяжело дыша, обгладывая взглядом совершенное тело… Его тело!       — Мы не дойдём до талана! — губы Глорфиндела клеймили, заставляя ненасытного мальчишку стонать и извиваться, покоряться его воле. Внезапно тот отпрянул, пошатнувшись, как будто терпкое вино ударило ему в голову.       — Колдовская бестия. Я так хочу тебя. Я так многое хочу с тобой сделать…       — Да, Глорфиндел! Расскажи во всех подробностях, что ты хочешь сделать с этой бестией! Я весь внимание, — знакомый насмешливый голос разрушил интимность момента.       Леголас зарычал как дикий зверь, на добычу которого посмели посягнуть, резко обернулся и вперился в незваного гостя испепеляющим взглядом.