Тёмное дитя

Как только я вернулась в убежище, меня тут же перехватила Астрид. Вид у неё был ещё более встревоженный, чем в моё прошлое посещение убежища. Несмотря на усталость от дороги и желание нормально выспаться, я не могла отказать главе в её просьбе немедленно поговорить с глазу на глаз. Астрид увела меня в свою комнату и закрыла за собой дверь. — Слышала, твой контракт прошёл хорошо. Молодец. Оплату можешь оставить себе. — Астрид заговорила первая, я лишь кивнула в ответ, не в силах что-то ответить. — Перейду сразу к делу, мне нужна твоя помощь в более… лично деле. — Что-то случилось? — я встрепенулась и максимально сосредоточилась. — Ничего серьезного. Пока. Присядь, — она указала на один из деревянных стульев, я подчинилась, второй стул заняла она сама, уперев локти в стол. — Меня волнует Цицерон. — Цицерон? Он что-то натворил? — Не то, чтобы… Он с самого приезда ведёт себя странно. Да даже ещё до этого. Боюсь, он совсем ошалел, — глава шумно вздохнула и провела ладонью по лицу. На мгновение на нём отразилась сильная усталость, глаза тревожно забегали из стороны в сторону, но сразу же наваждение пропало и Астрид вернулась к предыдущему безразличию. Я решила ничего пока не говорить. И она продолжила: — Он многие годы не пойми где пропадал. Оправдывался, что искал, ха, Слышащего. У нас и тогда шли дела не очень, но после его прибытия в Скайрим, всё пошло по наклонной ещё быстрее. И я опасаюсь плохой участи наших Братьев в Сиродиле. — Она снова тяжело вздохнула. — Он начал запираться в чертоге Матери Ночи и разговаривать с кем-то. Тихо, но очень возбуждённо. С кем он говорит? Что они задумали? — Астрид… он же просто безумный шут… Может, он говорит сам с собой, — попытка образумить главу, однако, не увенчалась успехом. — Да, просто безумный шут, который несёт за собой разрушение каждому убежищу, — Астрид вскочила с места, в глазах её пылала злоба. — Пойми, если Цицерон настроит других против меня… против нас. Наша Семья не переживёт такого раскола. — Что ты от меня хочешь? — Я хочу, — Астрид нависла надо мной, поставив ладони на стол, — чтобы ты прокралась в комнату и подслушала разговор предателей, сестра. — Она отпрянула и отошла на пару шагов, в раздумьях повернувшись ко мне спиной. — Но ты не сможешь спрятаться в тени. Они тебя наверняка заметят. Нет, тебе нужно укрытие. Место, куда они не подумают посмотреть… Например… Гроб Матери Ночи! — Астрид, тебе не кажется, что это… как-то… — Без возражений! — она подошла к двери, открыла её и повернулась ко мне. — Подгадай момент и сделай, что от тебя требуется. Потом сообщишь мне, что узнала. Я молча поднялась на ноги и направилась к себе в комнату. Из комнаты Цицерона, находившееся рядом с моей, действительно доносился его тихий возбуждённый голос. Я остановилась прислушаться. Но слова были неразборчивы. Шут изредка вскрикивал, и тут же снова продолжал шептаться. Может, Астрид и права. Я сняла верхнюю одежду и направилась на прогулку по убежищу. В данный момент на месте отсутствовали лишь Бабетта и старик Фестус. Арнбьорн извечно работал в кузне, Назир присоединился к Астрид, разбирать донесения. Визара медитировал возле воды, а Габриэлла кропотала над алхимическим столом. Значит, из своих с Цицероном никто не говорил. А осведомители не знают, где находится убежище, все их донесения складываются в тайнике с другой стороны города, и забираются Бабеттой. Значит, остаётся вариант, что Цицерон тайно кого-то провел вовнутрь и спрятал. Нужно подгадать момент и сделать, как приказала Астрид.

***

Возможность выдалась лишь через пару недель. Цицерон, обычно никуда надолго не отлучающийся из комнаты и всегда запирающий дверь на ключ, вышел в город, чтобы пополнить запас неких масел, о которых рассуждал во весь голос. Мне удалось, спустя несколько минут ковыряния в замочной скважине отмычкой, проникнуть в комнату и захлопнуть её за собой. В комнате я не заметила ничего и никого примечательного. Шут даже особо здесь и не прибирался. Куча пыли и паутины по углам, кровать не застелена, личные вещи в беспорядке торчали из небольшого сундука. Шкаф оказался пуст, за ним никакого скрытого прохода, под кроватью тоже никого не было, также никаких рычагов, отодвигающих стены. Вторая дверь, находившаяся в комнате, вела в другой коридор убежища. Единственное, за что зацепился взгляд, это чистота вокруг гроба Матери Ночи. На столе стояло куча баночек с маслами, о которых болтал Цицерон, инструменты для бальзамирования и чистые тряпки. Вокруг гроба и на нём самом ни пылинки. Отперев несколько засовов — сверху, снизу и посередине, я с лёгкостью отодвинула створки гроба в стороны, без единого скрипа. Шут крайне дотошно заботился о вместилище Матери Ночи. Оставалось лишь собраться с силами и уместиться в гроб к приветливо свесившей на бок челюсть мумией. Брезгливость она у меня не вызвала, в конце концов, я видала мертвецов в разной степени разложения, вспоминая походы в залы Аркея. Тут больше… страх перед последствиями, которое могут наступить, перед неизведанным будущим. За эти две недели удалось больше узнать о Матери Ночи и в целом истории Братства, в которое меня приняли сестрой. Фестус с радостью поделился со мной подробными знаниями, дал почитать книгу «Правда о Матери Ночи» и предостерег никогда не позорить Матрону, как предписывает самый первый Догмат — закон Тёмного Братва. Старик также показал старый гобелен, на котором были вышиты все пять законов. Старый, пыльный и потрепанный, на нём с трудом удалось разобрать написанное. Но в голове Догматы осели навсегда. И вот, мне предстояло нарушить один из них. Залезть в гроб к Матери Ночи, опозорить её, навлечь на себя Ярость Ситиса. Если я откажусь, то нарушу третий закон: «Слушайся вышестоящих членов Тёмного Братства и выполняй их приказы.» Это задание мне выдала Астрид, а она тут главная. И вот, я вновь на распутье. — Налево пойдешь, Ярость Ситиса навлечешь, направо пойдешь, Ярость Ситиса найдешь, — я тяжело вздохнула и сделала шаг в гроб. Уж лучше пусть сам Ситис сразу меня покарает, чем я буду еще хоть день выслушивать паранойю Астрид. За всё это время она каждый день меня вылавливала на каждом углу и спрашивала, удалось ли мне узнать, кто предатель. Она стала не менее безумной, чем сам Цицерон. Он, кстати, уже возвращался, судя по громкому приближающемуся голосу, размышлявшему о новоприобретённых маслах. Я аккуратно устроилась спиной к Матери, заранее шепотком извинившись за предоставленные неудобства, и закрыла за собой створки. Меня обволокла кромешная темнота. Запах был не из приятных — смесь различных втирок и разложения. Масла, однако, пахли чуть приятнее и я постаралась сконцентрировать на них своё внимание. Цицерон, тем временем, отпер дверь и зашёл в комнату. Шаги его раздались совсем близко к гробу, зазвенели склянки. Шут напевал себе под нос незамысловатую мелодию, ходил из угла в угол, его шаги то приближались, то отдалялись, со скрипом открылись и закрылись дверцы шкафа. Некоторое время я слышала скрип пера о бумагу, затем снова несколько раз скрипнули створки. Долгое время была полная тишина. Я аккуратно, сколько позволяло пространство, перемялась с ноги на ногу. Тело начинало понемногу затекать. И вдруг, Цицерон резко заговорил: — Мы одни?! Да… да… одни. Желанное одиночество. Никто не услышит, никто не побеспокоит нас. Всё идёт по плану! — голос его приблизился. Моё сердце заколотилось быстрее, неужели Астрид оказалась права. — Остальные… Я говорил с ними. И они с нами. Волшебник, Фестус Крекс… может быть, даже аргонианин, и не-дитя тоже… А как же ты? Ты… ты говорила с кем-нибудь? — гроб слегка покачнуло. Я упёрлась руками о заднюю стенку, плотнее прижалась к телу Матери. Кажется, Цицерон только что обнял гроб. — Нет… Нет, конечно нет! Моё дело говорить, выслеживать, видеть и объявлять! Моё! — он отстранился, гроб снова качнулся, голос отдалился, он то дрожал от злобы в рассуждениях, но переходил на плач. — А что делаешь ты? Ничего! Нет… я не злюсь! Нет, никогда! Цицерон понимает. Эх… Цицерон всегда понимает! И повинуется! Ты заговоришь, когда будешь готова, правда? Правда же… милая Мать Ночи! Я уже смирилась, что придётся слушать безумные речи шута до тех пор, пока он или не уйдет, или не обнаружит меня тут в объятиях мумии и не убьет за богохульство, как вдруг услышала второй голос. Но зазвучал он не извне, а… в моей голове. Показалось, что тьма вокруг сгустилась ещё сильнее, и чьи-то руки обняли меня за талию. — Бедный Цицерон, — томный женский голос парализовал меня, не давая сделать глубокого вздоха. — Дорогой мой Цицерон. Такой верный слуга. Но он никогда не услышит мой голос. Он не Слышащий. — Моё сердце билось в груди, словно запуганный мышонок в углу. — Мы снова с тобой встретились, моё Дитя. И я буду говорить с тобой. Потому что ты — Слышащая. Да, ты. Ты, кто делит со мой мою железную гробницу, кто согревает мои древние кости, — чужие призрачные руки, до этого лежавшие на моей талии, поползли вверх, обняли за грудь и плечи, скользнули по шее, задержавшись на ней. Я приподняла подбородок и повернула голову в бок, подчиняясь движениями призрачных пальцев, голос в голове стал звучать громче. — Я даю тебе задание — поехать в Волундруд. Поговорить с Амоном Мотьером! — Бедный Цицерон подвел тебя. Бедный Цицерон просит прощения, милая Мать, — завывания шута вновь стали слышаться ближе. — Я пытался, я так старался. Но я не могу найти Слышащего! — Скажи Цицерону, что время пришло. Скажи ему те слова, которых он ждал все эти годы: «Тьма наступает со смертью тишины». Я почувствовала на своих губах холодный поцелуй и слабость во всём теле. Грудь наполнилась теплом и любовью, а пальцы, отпустившую мою шею, захотелось вернуть на место. В тот же миг в ногах образовалась слабость, колени подкосились и я стала опадать вперед, на створки гроба. Они резко отворились в стороны, Цицерон громко заверещал, когда я упала прямо ему под ноги. — Что?! Какая низость! Осквернение! Измена и кощунство! — с каждым словом голос безумного имперца становился всё громче и визгливее. — Осквернена святость гроба Матери Ночи! Объяснись! Немедля! — он подхватил меня под грудки и встряхнул, глядя сверкающими от злобы глазами. — Цицерон! Стой! Мать Ночи! — мне удалось перекричать его и заставить тем самым прекратить меня трясти. — Она говорила со мной! Она сказала, что… избрала меня! Шут замер, продолжая вглядываться мне в глаза. Было видно, что он обдумывал мои слова, не мог в них поверить, пытался понять, не лгу ли я: — Она… говорила? С… с тобой?! — в голосе одновременно звучали неуверенность и надежда. И первое в данный момент победило. — Предательство! Предательство и обман! Ты лжешь! Мать Ночи говорит только со Слышащим! Лгунья! — он снова затряс меня из стороны в сторону. — А Слышащего… его нет! Ахахах! Нет! Мне недоело быть тряпичной куклой в руках Цицерона и собирать грязь с пола его комнаты, я сильнее хватилась за его руки, держащие меня, и резко потянула на себя и в бок. Шут начал с воплями заваливаться в сторону, но всё ещё не отпустил ворот моей рубахи. Ткань затрещала от натяжения, со злобы, резко вспыхнувшей в груди, я стала наносить по шуту удары, куда попадёт. Нескольких хватило, чтобы он наконец отпустил меня, и мы, поднявшись с пола, резко отошли друг от друга на приличное расстояние, оба сильно запыхавшиеся, встрепанные и всё ещё злые. Цицеро направил на меня указательный палец, было видно, что он хочет выкрикнуть что-то обидное, но слова застряли в его горле. Так что я не стала упускать момент и заговорила первой: — Да перестань ты верещать и послушай! Она заговорила! И просила тебе передать слова «тьма наступает со смертью тишины»! — Она… Она так сказала? — Цицерон опустил палец и стал переводить взгляд то на Мать Ночи, то обратно на меня. — Сказала это… тебе?.. Но это верные слова. Связующие Слова! Записанные в Книгах Хранителей! Знак, которого я долго ждал! Единственный мамочкин способ поговорить с милым Цицероном… — на последних словах он расплакался, снял с себя шутовской колпак и принялся вытирать об него слезы. А потом стал подпрыгивать на месте, уже смеясь, и хлопать в ладоши: — Значит, это правда! Она вернулась! наша Госпожа вернулась! Она избрала Слышащего! Ах-ха-ха-ах! Она избрала ТЕБЯ! Слава Слышащей! В этот момент обе двери, ведущие в комнату, с грохотом отворились. В один проход забежала Астрид с кинжалом в руках и с Арнбьорном за спиной, в другую вбежал аргонианин Визара и Назир. — Во имя Ситиса, довольно! — закричала глава гильдии. — Прочь, глупец! Твоим планам не суждено сбыться! — она стала осматриваться по сторонам и подошла ближе ко мне. — Ты в порядке? Я услышала переполох, созвала всех и сразу прибежала. С кем говорил Цицерон? Где сообщник? Где предатель?! — Я говорил с Матерью Ночи! — шут стал заламывать руки, виновато глядя на всех присутствующих исподлобья. — Я обращался к ней, но Мать ночи не ответила. О! Нет! Она говорила только с ней! Со Слышащей! — С кем? — Астрид снова посмотрела по сторонам. — О чем ты? Что за бред?! — Это случилось, случилось! — Цицерон снова стал плясать на месте, подпрыгивать, крутиться и хлопать в ладоши, позвякивая бубенцами на шутовской шапке. — Мать Ночи заговорила! Слышащий — избран! Назир с Визарой недоверчиво переглянулись, но оружие убрали. Арнбьорн махнул на всё рукой и ушёл, дишь Астрид оставалась встревоженной. — Изольда, что происходит? Когда я услышала, как верещит Цицерон, то поняла, что тебя обнаружили. Я боялась худшего. Ты в порядке? Объясни, что происходит. — Да, со мной всё в порядке. Отделалась парой синяков и легким испугом, — я отмахнулась от расспросов о моём самочувствии. — Просто со мной заговорила му… Мать Ночи, пока я пряталась гробу по твоему же приказу. — Ты шутишь. Как это может быть? — глава недоверчиво посмотрела на иссохший труп женщины, которую Цицерон принялся обмазывать маслами, напевая себе под нос песенку. — Не знаю. Но это так. Она сказала, что я… Слышащая. — Значит, Цицерон ни с кем больше не говорил. Только… с телом Матери Ночи? — Астрид наконец убрала кинжал обратно в ножны на поясе, но ладонь с него не сняла. — И Мать ночи, которая по всем легендам говорит только со Слышащим… заговорила. Сейчас… С тобой? — Да. — Было тяжело подавлять в себе вновь закипающую злобу. Объяснять всё опять и опять, чтобы до всех дошло. — Клянусь Ситисом! — воскликнула Астрид и развела руки в стороны. — И… что она ещё сказала? — Мне нужно поговорить с человеком по имени… Амон Мотьер. В Вондур… Волдур… Волундруде, кажется. Да, так, — правильное имя человека и название место встречи само по себе всплыло в голове, будто мне его вновь только что озвучили. Я покосилась на гроб с Матерью, но больше голосов в голове не было. — Амон Мотьер? Понятия не имею, кто это, — задумалась глава. — Но Волундруд… про него я слушала. И я знаю, где это. Иди за мной. Визара с Назиром вышли в коридор, из которого ворвались, а мы с Астрид направились к её рабочему месту, оставив Цицерона один на один с обожаемой им мамочкой. Норда достала из сундуку свернутую карту Скайрима, на ней было много пометок от руки, некоторые края помяты и надорваны, какие-то личные заметки по краям, касающиеся различных развалин. И прямо посреди карты, на севере от Вайтрана, название нужного места. Женщина о чём-то задумалась и, кажется, совсем про меня забыла. Я подала голос: — Мне собираться в дорогу? — Нет. Нет! — ответ был крайне категоричен. — Слушай, я не знаю, что тут происходит, но я пока ещё твой начальник. Это понятно? — она выпрямилась и с недоверием посмотрела на меня. — Мать Ночи, может, и говорила с тобой, но я всё ещё глава этой семьи. Я не позволю так просто лишить меня власти! — она со злобой смотала карту и убрала её обратно в сундук. Усевшись за стол, она устало вздохнула и продолжила, смягчившись: — Я… я должна подумать об этом. Иди пока отдыхай, ты проделала хорошую работу. Назир позовёт тебя, когда мы отберем всем новые контракты. Когда я приду к решению, то позову тебя и мы обсудим этот вопрос дальше. Иди. Как можно скорее я ушла в свою комнату обходными путями, чтобы никого не встретить и не начать снова отвечать на вопросы. Я сама и толком до сих пор не осознала произошедшее. Воспоминания из детства мелькали на краю сознания. В попытках зацепиться за них, я лишь вызвала головную боль. Помнилась телега и отломанное колесо, шутовская одежда, ещё не столь потрепанная временем, и большой деревянный ящик. Когда Цицерон уехал, я что-то спросила у матери, и её глаза наполнились тревогой. Что же это было?..

***

Несколько дней я пыталась вспомнить хоть что-то, но, казалось, чем больше предпринимала попыток, тем дальше в сознание уходили эти воспоминания. Поэтому я решил прекратить об этом думать и вместо этого просто заняться тренировками. Вскоре Назир подобрал для меня новый контракт. Точнее, это сделала Астрид, а Назир мне его лишь вручил. — Честное слово, я пытался её отговорить, — тяжело вздохнул редгард, протягивая мне лист бумаги. — Из плюсов — не придется далеко ехать, нужная лесопилка находится здесь, во владении Фолкрит, возле озера Илиналта. Из минусов… ну ты сама видишь. Поговори с Бабеттой на эту тему. Возможно, она даст тебе парочку советов. — Понятно, — это всё, что мне удалось из себя выдавить. Настроение паршивое, в ближайшем будущем я, возможно, сама отправлюсь к Ситису. — Кстати, — остановил меня Назир, когда я уже собиралась уходить. — Это обычно не в правилах, но думаю, ты должна узнать. — Что ещё случилось? — мне не удалось скрыть раздражение в голосе, но мужчина не обратил на это внимание. — Твой предыдущий контракт — подмастерья учёного. Того, который хотел самодвижущуюся телегу сделать, — редгард выдавил из себя саркастичный смешок, — заказчик и сам учёный, на которого работал он и жертва, отправились на тот свет. — Их тоже заказали? Кто выполнил? — я удивленно подняла брови. — Хаха, нет, тут сыграла в карты сама судьба, — Назир широко улыбнулся, — в попытках доказать, что он чего-то стоит, заказчик что-то намудрил с изобретением и оно рвануло. Ба-бах! — Назир развел руки в стороны, изображая масштабы взрыва. — Рядом были только наёмники, его охраняющие. Все они сгорели. Учёного, увидевшего, что его многолетний труд пропал, хватил сердечный удар. И всё это на глазах Архимага! — на последних словах Назир прищурился, внимательно наблюдая за моей реакцией от упоминания родственника. — А что ярл? — спокойно спросила я. — Закрыл проект и просто приказал убрать последствия, — мужчина пожал плечами и уткнулся в свои бумаги. — Видимо, Скайрим ещё не готов к новым изобретениям. Не зря же все двемеры пропали. На этом и закончили разговор. В раздумьях, я даже прошла мимо Бабетты, к которой направлялась. Одумавшись, я вернулась к её любимому месту — у ямы, где обитал её любимый паук Лисс, — и уселась рядом на землю, скрестив ноги. — Мне нужны твои советы, — я протянула ей лист со своим заказом. — Я, конечно, верна Астрид, но, кажется, тут она перегнула палку, — присвистнула вампирша. — Ты ещё не столь опытна для такого дела. — Так ты поможешь мне? Буду в долгу, — я забрала лист обратно и ещё раз перечитала. — Конечно, мы же одна семья, — она поднялась на ноги и отряхнула подол платья. — Но гарантии, что ты после моих тренировок точно справишься с этим заказом, давать не буду. — Как скажешь, — я улыбнулась и тоже поднялась. — О! — воскликнула Бабетта. — А если ты выживешь и заразишься Сангвинаре Вампирис, я, наконец, буду здесь такая не одна! — она на радостях захлопала в ладоши. — Начнём тренировку сегодня вечером! Подготовься.