Somebody to die for

До Винчигуэрра Скорцени явно не хватало размаха, впрочем, их вилла в районе Веласкес, окруженная цитрусовым садом, мало походила на логово самого опасного человека Европы, как его называли в прессе. Стыдно признаться, но воображение рисовало Илье картины одна красочней другой. Красные полотнища со свастикой, марширующие слуги, вскидывающие руки в нацистском приветствии… Сложно принять реальность, в которой Отто Скорцени наслаждался жизнью обычного человека, пусть и очень богатого. В Союзе такого бы никогда не произошло, во всяком случае, на свободе он бы не разгуливал. Чудовищная ли ошибка следствия или потянутые в нужный момент ниточки, но наказания он избежал, и даже имя менять не пришлось. Недостаточная убедительность улик – курам на смех. Как оказалось, многие мечтали протянуть руку помощи любимчику фюрера и спасителю Муссолини. – Дорогой мой, не стоит так скрипеть зубами, – сказал Соло, улыбаясь кому-то, пока они шли от машины. – Тебя могут неправильно понять. – Следи за собой, – процедил Илья. – Боже, надеюсь, внутри прохладнее, – простонала Габи, опираясь на руку Соло и обмахиваясь приглашением. Илье было вполне комфортно в костюме, который они вчера купили с Соло. По этому поводу у них состоялся ожесточенный спор, вызвавший странные взгляды продавцов и других покупателей. Но стоило уступить – конечно же, только ради того, чтобы побыстрее закончить, как Соло выудил откуда-то ярко-синий галстук и заявил, что он идеально подходит к костюму, а даже если Илья так не думает, они все равно обязаны его купить. Спорить было бесполезно, хоть он и пытался. Почему-то именно насчет этого галстука Соло уперся, как баран, и утром пришлось выдержать еще один раунд споров, конец которому положила Габи. – Соло прав, – заявила она, окидывая Илью придирчивым взглядом, – просто смирись. Одна из тех вещей, с которыми смириться было особенно тяжело. – Угроза, расслабься, – отвлек его от мыслей Соло. – Если сегодня мы произведем на хозяев хорошее впечатление, этого будет достаточно. Пока администратор искала их имена в списке приглашенных, Илья по привычке присматривался к другим гостям. Похоже, чете Скорцени нравилось завязывать знакомства не только среди политиков и богачей – местной богемой они тоже не пренебрегали. Неудивительно, что они чувствовали себя в Мадриде вполне вольготно, с такими-то связями. Интересных типажей хватало, на их фоне Соло и Габи вряд ли могли привлечь ненужное внимание. Конечно, рано было опасаться, что даже в случае провала задания им будет угрожать какая-то опасность. Все же Скорцени, какой бы чудовищной несправедливостью это ни являлось, формально избежал приговора законным путем, во всяком случае, так это преподнесли общественности. Дальнейший его побег был уже делом техники, а нансеновский паспорт, подаренный Франко, позволял перемещаться по Европе без каких-либо затруднений. В Испании он катался, как сыр в масле, владел недвижимостью в Ирландии и на Майорке. Илья не был так уж уверен, что его можно заинтересовать предложением работы на израильскую разведку. В конце концов, от нацистских убеждений Скорцени тоже никогда официально не отказывался. С другой стороны, на этом и предполагал сыграть Уэверли, так как бывшие подчиненные Скорцени доверяли ему как себе. Габи и Соло неспешно прохаживались по саду среди накрытых столов и снующих туда-сюда официантов. Илья держался на шаг позади них. – И где наш контакт? – спросила Габи, остановившись около музыкантов и делая вид, что слушает. – Терпение. – Соло взял два бокала с шампанским у официанта и передал один Габи. – У нас весь вечер впереди, незачем суетиться. Видишь те сапфиры? – Он слегка кивнул в сторону престарелой дамы с массивной парюрой в седых волосах. Несмотря на духоту, поверх вечернего платья она надела меховую накидку. – Как думаешь, сколько они стоят? – Вряд ли ошибусь, если предположу, что целое состояние. Хотя мои изумруды тоже ничего. Утром они получили коробку с изумрудным колье и запиской от Уэверли, в которой он выразил надежду, что «мисс Теллер оно очень пойдет» и припиской – видимо, для Соло и Ильи – что лучше бы с ним ничего не случилось. Соло, кажется, больше всех обрадовался такой щедрости от начальства. Смотря, как он перебирает камни, Илья мог думать только о том, что за эти побрякушки расплачиваться придется всю жизнь. Габи ограничилась коротким «красиво», ее куда больше обрадовала бы новая машина. – Больше состояния, два или три, – сказал Соло. – Для своего возраста она вполне еще ничего… – Даже не думай, – оборвал его Илья. – Уже подумал, Угроза. Я отойду на минуту, а ты охраняй наши изумруды. – Ты!.. Хватать Соло за руки было бы слишком, роль Ильи такой фамильярности не предполагала. Оставалось только стоять рядом с Габи и сверлить взглядом его удаляющуюся спину. – Успокойся, – сказала Габи, отпивая шампанское, – не будет он этого делать, ему просто нравится тебя провоцировать. Илья пару минут слушал, как Соло разговаривает с женщиной на испанском. – А где твой жучок? – спросил он Габи. – Да вот же он, в моем бокале. Он уже собирался отчитать ее за преступное разбазаривание советского имущества (конечно, АНКЛ обеспечивало агентов всем необходимым, но своя родная техника все же была надежнее), но Габи ухмыльнулась и зааплодировала музыкантами вместе с другими гостями. – Шучу. Как я могла утопить его в шампанском, когда ты так мило подсунул мне его утром. Не волнуйся, твоя техника в очень, очень… надежном месте. Хочешь сам проверить? – Эта шутка была несмешной еще в Риме, – насупился Илья. – Вот и нет. – Вот и да. – Тогда вот тебе другая шутка. На что можно смотреть бесконечно? На огонь, воду и на смущенного И… я хотела сказать, Бьерна Хольма. Кто придумал для его легенды это дурацкое имя, команда АНКЛ или сам Уэверли, Илья не знал, но оно его раздражало. Особенно после того, как улыбающийся Соло полчаса донимал его вопросом, знает ли он, что означает имя Бьерн*. Илья не знал и знать не хотел, потому что по одному взгляду на чрезвычайно довольного собой Соло было ясно – ничего хорошего это знание не принесет. Тем не менее, он все-таки сдался – просто чтобы напарник наконец отвязался. – Не понимаю, о чем ты. – Сделаю вид, что поверила. Через пару минут вернулся Соло. Не то чтобы Илья не доверял ему, но вздохнул с облегчением, заметив, что сапфиры все еще на своей хозяйке. – Испанки – это нечто, – заявил Соло. – То же самое ты говорил об итальянках и, дай-ка вспомнить, австралийках? – поддела Габи. – Пылкий темперамент, дорогая, вот, что привлекает мужчин в первую очередь. Но если хочешь удержать интерес, одного темперамента недостаточно. – Наставления от мастера своего дела, надо же, – усмехнулась Габи. – Если сейчас ты скажешь, что в женщине должна быть тайна, я перестану тебя уважать. – Пока с меня достаточно новости, что ты меня уважаешь, постараюсь переварить сей факт, а там посмотрим. Прошло около двух часов. Соло, кажется, успел перезнакомиться с половиной присутствующих дам, каждый раз оставляя Габи с Ильей. – Ковбой, – все-таки не выдержал он, когда Соло в очередной раз приглядел себе «пару бриллиантов», – так не делается, ты здесь не один. Что подумают гости? – Что у нас свободные отношения, а у жены роман с телохранителем? И ее можно понять, правда? – усмехнулся Соло, отходя в сторону. – Это невыносимо, – проворчал Илья. – Ему скучно, – сказала Габи, – и мне, кстати, тоже. Может, начнем действовать? – Нет. Есть план, будем придерживаться его. – Что если контакт не появится? – Значит, вернемся в гостиницу и будем ждать дальнейших инструкций. – Ничто не может сбить тебя с толку, а? – Габи улыбнулась. – Ладно, я совсем не против задержаться здесь подольше. – Нравится притворяться женой Соло? – Не больше, чем невестой советского архитектора, но у жены миллионера свои преимущества. Не буду врать, после Восточного Берлина все это, – Габи сделала жест, будто обводила рукой весь сад, – кажется привлекательным. Ты так не думаешь? – Нет, – не раздумывая, ответил Илья. – Но я понимаю. – Хорошо. Через несколько минут к ним направился мужчина лет сорока. Другие гости подходили и до этого, но всегда лишь для короткого приветствия, будто все на приеме были на короткой ноге, даже если видели друг друга впервые. Подернутые сединой волосы, мелкие незапоминающиеся черты лица, как будто слегка расфокусированный взгляд за стеклом очков, словно он постоянно силился о чем-то вспомнить. Для оценки Илье хватило пары секунд, но что-то он явно упустил. Глаза говорили «не опасен», интуиция – «не так прост». Габи сказала бы, что это паранойя, но лучше быть параноиком, чем мертвецом. Соло обхаживал неподалеку крупные сапфиры. Поймав его взгляд, Илья коротко дернул подбородком – незаметный, но, безусловно, понятный жест. Прежде, чем незнакомец успел открыть рот, Соло уже был у него за спиной. – Чудесный вечер, не правда ли? – сказал он. – Что? Да… да, слишком жарко, пожалуй. Мужчина обернулся, но Соло уже подошел к Габи, протянув ей подхваченный с подноса официанта бокал. – Шампанского, дорогая? – Спасибо. – Габи взяла бокал и сделала глоток. – Жара и правда невыносимая. – Мне кажется, – обратился к ней мужчина, – я слышу немецкий акцент? – Моя жена родом из Германии. – Соло приобнял ее за талию, Габи вежливо улыбнулась. – Да, конечно, я так и подумал. – Мы недавно поженились, путешествуем по Европе, любуемся видами, – выдал Соло часть их легенды. – Ваше лицо кажется знакомым, мы раньше не встречались? – Нет, не думаю. – Уголок рта у его собеседника дернулся, но в полноценную усмешку так и не сложился. Резким движением он снял очки и принялся протирать, смотря теперь только на свои руки. Видно было, что он нервничает, не понятно только, почему. Илья переглянулся с Соло. – Я просто подошел сказать, что дядюшка передает привет. – Очки вернулись обратно на нос, а их обладатель смотрел так, будто только что нажал заветную красную кнопку и теперь ждал, что же произойдет дальше. Илья подобрался. Это был их условный сигнал. – С этого надо было начинать, – все так же улыбаясь, сказал Соло. – И как же поживает наш замечательный дядюшка на берегах Туманного Альбиона? Мужчина моргнул, но выражение его лица не изменилось. Илья мог голову дать на отсечение, что этот человек не агент, пусть, судя по всему, временно являлся их связным. – Хорошо? – то ли ответил, то ли сам спросил тот. – Хорошо, – повторил он, стирая пот с верхней губы, – полагаю, формальности соблюдены. Я должен представить вас хозяину дома, сейчас как раз подходящее время. – А вы?.. – Соло вопросительно поднял брови. – Всего лишь саян**, это все. – Саян? Это ваше имя? – Нет. – Мужчина вздохнул. – Послушайте, я просто делаю то, что должен, и сверх того ничего не хочу знать. Надеюсь, вы понимаете. – Понимаем, – кивнул Соло. – Не волнуйтесь, мы с вами в одной лодке, но согласитесь, будет странно, если вы представите нас, как своих друзей, но мы даже имени вашего не знаем. Поколебавшись, мужчина все же назвался Виктором. Илья ему даже посочувствовал: было видно, как его нервировала вся ситуация, но что-то – долг? – не позволяло не ввязываться в возможные неприятности. Если все-таки долг, что ж, это было даже похвально. Под руку с Габи Соло двинулся за их контактом, Илья – следом за ними. Радовало, что Виктор, как бы он ни нервничал, не пытался поскорее отвязаться от своих обязанностей. Шел он неспешно, иногда останавливаясь, чтобы перекинуться парой слов со знакомыми и представить им Габи и Соло. Илья старался уловить подозрительные взгляды, направленные в их сторону, но все, похоже, шло более чем гладко. Чета Скорцени разговаривала с кем-то из гостей на террасе у дома. Рядом, но не слишком близко, чтобы это могло показаться назойливым, маячили два человека из охраны. Едва в поле их зрения попали новые гости, как оба тут же развернулись в ту сторону. Соло и Габи удостоились быстрого взгляда – вряд ли их посчитали за возможную угрозу, а вот Илью осмотрели куда тщательнее. Он ответил тем же, смотря открыто и прямо, пусть думают, что они здесь занимаются одним и тем же. Скорцени оказался высоким, одного роста с Ильей, и, хоть ему и было уже около шестидесяти, в развороте плеч все еще угадывалась военная выправка. Тем не менее, возраст давал о себе знать. Его фигура казалась грузной; слегка «поплывшие» черты, мешки под глазами и приметный шрам, пересекающий левую сторону лица, не добавляли ему обаяния. Впрочем, если бы не шрам, можно было представить его обычным коммерсантом в летах. Его жена Эльза, миловидная блондинка значительно моложе самого Скорцени, походила на типичную хозяйку, у которой в жизни одна забота – обхаживать гостей и украшать собой фасад дома. Чем она и занималась, стоя несколько поодаль от мужа и развлекая ту самую даму, на сапфиры которой покушался Соло. Если бы Илья не читал материалы дела, он бы в жизни не заподозрил, что такая женщина занимается торговлей оружием. Хотя, вспоминая Викторию… – А, Виктор! – Скорцени расплылся в улыбке, походившей скорее на гримасу и придававшей его лицу слегка безумное выражение. – Где вы пропадали, друг мой? Мы с Эльзой уже подумали было, что приглашение где-то затерялось или вы вовсе решили не приходить. – Как можно, – улыбнулся Виктор, пожав его руку, – я был в отъезде почти два месяца, только вернулся и, можно сказать, попал с корабля на бал. – Отлично-отлично, я купил лошадей, и мне как раз не помешала бы оценка профессионала, прежде чем они отправятся на мою ферму в Ирландию. Говоря это, Скорцени посматривал в сторону Габи и Соло, вежливо ожидающих чуть в стороне. – Конечно, Отто, рад помочь. Кстати, хочу вас кое с кем познакомить. Я приятно удивился, встретив здесь сегодня моего давнего… – Виктор запнулся. По плану он должен бы представить Соло, как партнера по бизнесу, но, видимо, в последний момент это перестало казаться ему хорошей идеей. Да уж, если операция провалится, Скорцени вполне мог заподозрить что-нибудь, а он, похоже, даже не был в курсе еврейских корней своего приятеля. – Партнера по гольфу, – подсказал Соло, быстро оценив ситуацию. – Мы ходим в один чикагский клуб, встретились здесь случайно, и Виктор любезно предложил познакомить нас с самим Отто Скорцени и его супругой. – Он, как всегда, расточал улыбки и не давал и слова вставить, словно вел в танце. – Уолтер Хопкинс, к вашим услугам. Соло протянул руку, которую Скорцени пожал с едва заметной задержкой. – Очень приятно, мистер Хопкинс, – сказал он. – Мне нравится ваша американская… открытость. – Надеюсь, я не слишком навязчив. – Отнюдь. – Скорцени перевел взгляд на Габи. – Представите вашу очаровательную спутницу? – Разумеется. Моя жена Анке. Габи улыбнулась так, словно ей каждый день целовали руки нацистские преступники. – Восхищен. – Скорцени отпустил ее руку с явным сожалением. – Фрау Хопкинс, Анке… могу я вас так называть? – Конечно, герр Скорцени, – сказала Габи по-немецки. – Всегда приятно встретить соотечественника вдали от родины, тем более такого человека как вы. – Как я? – Он приподнял брови. – Боюсь показаться смешной, но все же, знаете, в нашем кругу вас считают героем. Илья еле удержался, чтобы не хмыкнуть. В его «кругу» побрезговали бы ходить по одной земле с Отто Скорцени. – Думаю, слухи о моем геройстве преувеличены, милая Анке, я всего лишь исполнял свой долг по мере возможностей. – Несмотря на слова, было заметно, что ему приятна такая очевидная лесть. – Мне кажется, или я слышу австрийский акцент? Не кажется тебе, позлорадствовал про себя Илья, зря она, что ли, репетировала. Уэверли решил воспользоваться австрийским происхождением Скорцени и всегда появляющейся в таких случаях ностальгией по родным краям. – Я родилась в Вене и провела там детство. Мне казалось, я почти избавилась от акцента. – Габи опустила ресницы будто в смущении. По части игры на публику она точно заработала твердую «пятерку». – Нет-нет, он едва слышен, – заверил ее Скорцени. – Дорогая, – кашлянув, Соло коснулся локтя Габи, – понимаю, как трепетно ты относишься к своим корням… – Прости, милый, совсем забыла, что ты не говоришь по-немецки. – Я очень стараюсь, поверьте, – вздохнул Соло, глянув на Скорцени, – но, похоже, языки мне не даются. Полгода мучений, а я едва могу связать два слова и те в приличном обществе не скажешь, если вы меня понимаете. Скорцени понимающе улыбнулся, но в глазах читалось легкое раздражение. Соло вполне успешно сыграл роль простоватого американского валенка. – Что ж, – Скорцени взглянул на подошедшую жену, – не буду мешать вам развлекаться. Надеюсь, вечер вам понравится. – О, мы только вчера прилетели, но уже в восторге от Мадрида. Стоит здесь задержаться, как думаешь, дорогая? – спросил Соло. – Пожалуй, я бы посетила парочку местных достопримечательностей. – В таком случае, возможно, вы сможете выкроить время и, скажем, поужинать с нами? – предложил Скорцени, смотря при этом на Габи. – Эльза будет рада показать вам дом в более спокойной обстановке. Та вежливо улыбнулась, ничем не выдав своих чувств от такого внезапного предложения. Интересно, что за отношения у четы Скорцени? Они казались крепкой и счастливой парой, но это могло оказаться всего лишь искусной игрой на публику. Когда их наконец «отпустили», Илья вздохнул с облегчением. Порядком надоело изображать из себя столб, готовый в любую минуту защищать своего нанимателя. Конечно, он мог часами наблюдать за объектом, но лучше уж сидеть в кустах под дождем, чем таскаться за Соло на приеме у Отто Скорцени. Похоже, водитель АНКЛ ожидал где-то за углом, потому что машина приехала уже через несколько минут после вызова. Илья устроился на переднем сидении и, потянувшись, расправил затекшие плечи. – До чего мерзкий старикан, – сказала Габи, поправляя платье, чтобы его не прищемило дверцей. – Вам не кажется, что я была не убедительна? – Фройляйн Теллер, поверьте, сегодня вы заслужили себе «Оскар», – заверил ее Соло. – Хорошо, если так, а то в середине разговора показалось, что он видит меня насквозь. Такой взгляд неприятный. – Габи стащила перчатки и принялась растирать шею. – Я бы сказал, что это успех. А ты что думаешь, Угроза? – Под дурачка ты косишь даже лучше, чем шныряешь по чужим карманам, – буркнул Илья. – Учись, товарищ, это искусство выглядеть безобидным, весьма полезное в нашем деле. – Соло отцепил жучок от одежды и впихнул его Илье. – У тебя был шанс оценить все со стороны. Поверил он нашему представлению? – Думаю, да. Либо он отличный актер. Если бы что-то заподозрил, не звал бы на ужин. – Что у них за отношения с женой такие? – вмешалась Габи. – Свободные? – предположил Соло. – Слишком мало информации, чтобы делать выводы. Стоит присмотреться получше, но готов поспорить, что Эльза совсем не против безобидного флирта… или чего-то большего. – Сам же сказал, что информации мало. – Илья повернул голову. – Если собираешься… работать с фрау Скорцени, не подставь Габи. – Как мило, Угроза, ты меня сейчас на работу благословил? А как же железные моральные принципы? – У тебя нет железных моральных принципов. – Илья отвернулся. – Это было грубо. – Зато правда. – Пусть так, я не настроен ругаться. А ты молодец, не убил объект, даже ничего ему не сломал… Железо не такое уж и крепкое, как оказывается. – Американские носы не такие крепкие, как кажутся. – Илья недовольно дернул головой. – Намек понял, – хмыкнул Соло. – Как костюм? Не жмет? Конечно же, теперь будет издеваться, пока не добьется похвалы. – Нет. – И галстук в тон глаз, – продолжал Соло, – идеальное сочетание. Видел, какие взгляды на тебя кидали? – Я был занят кое-чем другим. Знаешь, ерунда такая, называется «работа». – Просто скажи это. Илья молчал, подперев подбородок рукой и смотря в окно, где проносились улицы Мадрида. Соло обзавелся дурной привычкой – доставать его, чтобы услышать очевидные вещи. Он вообще говорил слишком много. – Я сожгу твои жуткие водолазки, – протянул сзади Соло. – Рискни. – Только учтите, – вмешалась Габи, – после того, как вы уничтожите гардероб друг друга, свою одежду я вам не дам, даже если вам придется ходить в простынях. И ладно тебе, Илья, скажи «спасибо», это проще, чем кажется. Легко ей говорить. Поблагодарить Соло, уступить Соло… Его настойчивое желание получить свое «спасибо» за чертов костюм рождало желание противоречить. Илья знал этот свой недостаток: чем больше на него давили, тем меньше он уступал. Засунуть принципы куда подальше – на такое он шел только по прямому приказу. Соло же не был начальством, он был равным. – Не утруждайтесь, фройляйн, – скучающе-безразличным тоном сказал Соло, – это было вполне ожидаемо. Хотелось кинуть в ответ что-нибудь едкое, но на ум ничего не шло. Более того, через пару минут молчания Илья начал испытывать что-то, подозрительно смахивавшее на угрызения совести. Соло как назло молчал, а не стрекотал о всякой ерунде, которая обычно отвлекала от навязчивых мыслей и говорила, что он спокоен и расслаблен. Илья скосил глаза назад. Кажется, Габи дремала, Соло смотрел в окно, поглаживая подбородок большим и указательным пальцами. Свет от мелькавших вдоль дороги фонарей бросал на его лицо глубокие тени. Илья уставился вперед, машинально потянулся к метке, но вместо того, чтобы коснуться, резким движением ослабил узел галстука. Раньше он не задумывался, дают ли метки какую-то реальную связь. Чего доброго, так и в Бабу-ягу верить начнешь. Да и откуда взяться связи, когда он старательно избегал прикосновений, даже случайных. Не всегда получалось, правда, потому что Соло вдруг стал проявлять чудеса наблюдательности. Как в Стамбуле, когда заявил, что Илья перестал называть его Ковбоем. Сам он не замечал, а этот, поди ж ты… И все равно иной раз казалось, что некоторые чувства не его, а словно приходят извне. Отдернув пальцы от метки, до которой все же незаметно для себя дотронулся, Илья с усилием потер лоб, как будто мог таким образом выгнать из головы все глупые мысли. К отелю подъехали уже ночью. Габи вылезла из машины, зевая так, что рисковала сломать себе челюсть. В фойе пришлось снова отыграть спектакль «Богатые американцы и их телохранитель». Едва зайдя в номер, Габи сняла изумрудное колье и кинула его Илье. – Вот, сдаю на хранение в самые ответственные руки. Спокойной ночи. – Никакого почтения к произведению искусства, а? – обронил Соло, направляясь в гостиную. Илья не без облегчения запер драгоценности в сейф. И в лучшие времена от начальства прилетало по шапке за похеренное казенное имущество, а уж без такой «ответственности» он вполне бы обошелся. Ожидая увидеть Соло с бокалом в руке, Илья немного удивился, когда застал его листающим книгу. – Надо отчитаться. – Илья развязал галстук и кинул его на спинку дивана. Соло кивнул, продолжая листать страницы. Илья пригляделся – Сервантес на испанском. Диалог с Уэверли занял всего минуту. – Действуйте по обстоятельствам, втирайтесь в доверие, – сказал он. – Если что-то понадобится – обращайтесь. – Да, сэр. – Курякин, еще одно. – Слушаю. – Никаких больше позывов покинуть команду? Илья на секунду растерялся. Последнее время все его мысли крутились вокруг того, каким образом скрыть от напарников чертову метку. Думать о переводе было попросту некогда, это был выход, но на крайний случай, как последний патрон в обойме. – Я справлюсь с этим, сэр. – Рад слышать. Все, отбой. Илья положил трубку и натолкнулся на взгляд Соло. Тот оторвался от Сервантеса и слегка выгнул бровь, будто говоря: «Ну, что ты выкинешь дальше?» – Не смотри так. – Илья снял пиджак, кинул его к галстуку и, закатав, рукава рубашки, взялся за шахматную доску. Спать не хотелось, мысли были в раздрае, а игра обычно успокаивала и прочищала мозги. – Извини? И как же я смотрю? Разочарованно. – Как в кафе в Берлине, – сквозь зубы сказал Илья. – Значит ли это, что мне лучше убрать со стола все бьющиеся предметы? Илья принялся расставлять на доске фигуры. Черную ладью почти из-под пальцев увел Соло. – Не выводи меня, – предупредил Илья. Гнева он не ощущал, скорее сказал, чтобы Соло не возомнил, будто ему все сойдет с рук. – Что сказал наш дорогой дядюшка? – Что ты своими тратами разорил Британию. – На благое дело не жалко, а Британии даже полезно. – Ладья опустилась на доску, но, конечно, не туда, где должна была стоять. – Ночи, Угроза. Соло поднялся и с Сервантесом подмышкой направился прочь. – Мне нравится костюм, – выдавил Илья, возвращая ладью на место. На минуту Соло остановился и, засунув руки в карманы брюк, сказал: – Я знаю. Когда он ушел, Илья еще какое-то время сидел над доской, но так и не сделал ни одного хода. *Бьерн – от древнескандинавского имени Björn, происходящего от björn – «медведь». **Саяни́м (англ. sayanim, на иврите – «помощники», ассистенты, (ед. sayan, мн. sayanim) – секретная международная сеть добровольных агентов Израиля, известная также под названием «спящие агенты».