Диво дивное, чудо чудное

      Город жил на множество разных голосов к которым, волей-неволей, да прислушиваешься. Вопреки ожиданиям и рассказам, которых Лави наслушался до того, как отправился в это путешествие, по улицам не ходили медведи, никто не носил шапок-ушанок и не играл во всеуслышание на балалайке. Ничего слишком необычного. И дома были не бревенчатые, с резными петушками на козырьках, а самые обыкновенные. Приземистые, но каменные. Ну разве что по окраине города было несколько построек из досок, рядом с которыми важно ходили куры-пеструшки и горланистые петухи.       На рынке, через который Лави пробирался, у рыбных прилавков пожилая женщина громогласно зазывала покупателей:       — Возьмите сига, посмотрите, какой хороший сиг, какой отличный сиг! Лави сунул нос, присмотрелся и решил, что бедная рыба не жила, а мучилась. Еле-еле он отошел от прилавка с ягодными винами: голубичным, крыжовниковым, черничным. Еле-еле, потому что можно было продегустировать. Голубичное — просто сказка. Пахнет июлем, на вкус отдаёт счастьем. Пышная барышня-продавщица всё ругалась на какого-то мужчину, утверждая, что он третий раз подходит. Мол, что она, в соломенной шляпе его не узнает?       На цветочных рядах скандалили не поделившие что-то две продавщицы:       — На розы свои посмотрите! Еле живые!       — Что вы мелете?! Свежие у меня розы, свежие!       — По сравнению с вами они свежие!       Там, где в свете солнца сверкали боками склянки и резные флакончики недовольная дама, размахивая небольшой тарой с какой-то мазью, всё выпытывала: «Здесь написано — омолаживающий, для красоты написано или вы гарантируете?!»       Город казался приветливым, а начавшийся день — добрым, особенно с дополнением из сладкой сдобы, которую младший Книгочей купил у курчавого седого старичка. Пробираясь между тесных рядов, Лави осматривался и прислушивался, выцепляя из общего фона отдельные фразы, по смыслу обычные до изумления, на слух — как экзотический фрукт. Здесь говорили совсем не так, как дома.       Он присел на парапет фонтанчика, чуть в стороне от рыночной суеты, внимательно рассматривая толпу. Ещё с вечера они с Опалом решили, что поутру точно найдут кого-то из этого странного, никем из его друзей и товарищей ранее не виданного, Подразделения Ордена. Но на вокзале, оказалось, о них никто так и не спрашивал. Тогда-то они и решили, что по отдельности быстрее осмотрят маленький городок — столько, сколько успеют за два часа, прежде чем снова встретятся в снятой ими вчера комнатке. А уж если ничего не найдут — тогда и будут дальше думать, что делать.       Может быть, о них и правда забыли? Или вовсе никого не ждут?       Толстый булочник на углу предлагал пирожки и кренделя. Старушка тянула за собой упирающегося осла. Чернявая женщина нахваливала погрустневшую на солнце зелень. Стайка ребятишек путалась под ногами взрослых.       В шумной, многоголосой толпе всегда было неуютно — никогда не знаешь кто человек, а кто нет. Но даже в мешанине из цветов, звуков, запахов и голосов чего у Лави было не отнять, так это внимательности. Он взглядом проводил двух женщин с корзинками, полными фруктов и овощей, присмотрелся к лохматому мальчишке в почти развалившихся башмаках, прижимавшему к груди плотную стопку газет. Практически зацепился взглядом за чёрный, как у него самого, плащ, мелькнувший в толпе.       Парень вскочил на ноги, кинувшись туда, где ему увиделся отголосок знакомой формы. Пришлось поработать локтями, чтобы только проложить себе дорогу. Лави видит то хрупкую спину, то белобрысую макушку, то растрёпанную косу, но раз за разом оказывается непреодолимо далеко, хотя, казалось бы, что хватит одного рывка, чтобы догнать. Или окрика, который в равной степени может привлечь внимание не только девушки, но и пособников Графа.       — Ай-яй-яй! Тётенька! Тётенька, отпустите, мне больно, ай-яй, пожалуйста! — Запищали впереди тоненьким голоском, и парень увидел, что белобрысая девица, которую он преследовал, держит за запястье девочку в выцветшем платье, с накинутой на плечи старой шалью, концами достающей до земли.       — Эй, — пробасили сверху, — за это придётся заплатить.       Толпа колыхнулась, подобно единому живому организму. Лави заметил, как из неё выступили старушка, мужчина с длинной бородой, супружеская пара. Экзорцист мельком осмотрел разбросанные под ногами травы, затоптанные подтягивающимися зеваками, поднял взгляд на огромного торгаша. Толпа развернулась, слишком быстро сомкнув кольцо вокруг незнакомки.       «Чёрт! Слишком много…»       — Берегись! — Крик Лави потонул в движении, осадком осел на языке, пересох во рту.       Его молот увеличивается, и он заносит его для удара, но понимает, что опаздывает. А если честно, то уже опоздал.       Как вдруг девушка… исчезла? Буквально на секунду, в тот самый миг, когда раздалась дробь выстрелов разнокалиберных орудий стальных чудовищ. Младшему из Книгочеев показалось, словно он просто моргнул, ведь вот она, стоит там же, где была до этого, растрёпанная и немного словно бы даже ошарашенная. Удар молота сминает девочку-акума, вышибает из земли град мелкой крошки и поднимает столб пыли.       — Чурбан! — Кричит на него белобрысая пигалица с таким суровым выражением лица, что на секунду Лави усомнился, кто тут его враг, и не загонит ли эта девица ему под ребра один из кинжалов, которые сжимала в ладонях.       — Не благодари, — Лави ерошит волосы на затылке, не зная, что тут ещё сказать. Да и не до слов в такой ситуации.       Под металлический лязгающий скрежет люди на площади преображались и теряли свой человеческий облик.       — Вот страшилище! — коротким замахом девчонка отправила свой стилет рослой твари, похожей на мифического огромного огра, в то, что заменяло ей голову, но промахнулась и угодила в плечо. Чудовище взвыло от ярости и боли, заметило её, разъярилось и издало утробное звериное рычание. Рогатый демон, без иных предупреждений, рванул в сторону девушки, низко склонив голову.       В сравнении с ним она была козявкой. Хрупкой, тонкой и большеглазой. И эта козявка была, пожалуй, смешной в своей угрюмой готовности бросить демону вызов.       Смешной и жалкой. Но не безоружной.       Незнакомка смотрела на взявшего на неё разбег демона спокойно и без страха. Словно бы знала — ему не справится. Ему ни за что её не достать. Не в этом мире. Она отсчитывала время ударами собственного сердца; тяжелыми и гулкими. Три. Четыре... Сейчас! И исчезла за опасную секунду, может две, до столкновения. И появилась там же, где стояла до этого, позади демона головой протаранившего стену здания. Земля сотряслась, в воздухе повисли пыль и каменная крошка, а на широком плече огра расцвели темным узором две бабочки.       Отвлекшись и едва не пропустив удар в спину, Лави, увернувшись, приложил напавшую тварь молотом и сорвался вперёд, справедливо предположив, что раз незнакомка экзорцист, то и сама сможет за себя постоять. Если он и научился чему-то в Ордене (в основном от Канды), так это не лезть под руку и полагаться на своих.       Акума было немного, к тому же, самого здоровенного девчонка отвлекла на себя, остальные же повернулись к Лави.       Нескольких демонов первого уровня он уничтожил с ходу, практически не глядя, больше сосредоточившись на том, чтобы отразить атаки или убрать в сторону людей, и ещё не известно, что оказалось сложнее. Паника, посеянная в толпе, была не менее опасна, чем ядовитые снаряды.       Несчастные жители Джикалджана, пришедшие на рынок за морквой и зеленью и столкнувшиеся с непонятной опасностью, перепуганные до полусмерти открывали в себе дивные способности к бегу с препятствиями и прыжкам в высоту. Не разбираясь, где друг, а где враг, они пытались скрыться и от акума, и от Лави, оставаясь простой мишенью для демонов.       — Огненная печать! — Символ разрастается на земле и взрывается огненными всполохами вверх, превращая в пепел ещё нескольких врагов. Парень обернулся, когда позади раздался грохот рассыпающихся камней, Лави заметил, как мелкий демон с оглушительным верещанием выстрелил в девушку практически в упор, но не успел даже испугаться за неё, как экзорцистка снова исчезла и в следующий момент уничтожила акума.       Изумляться возможностям и разнообразию форм Чистой Силы младшему Книгочею было некогда: он рванулся следом за оставшимися монстрами, попытавшимися тактически отступить в пролом в здании. Созданная из вихря сфера ворвалась в разрушенный дом раньше самого Книгочея.       Последнего демона, отброшенного в сторону, Лави пригвоздил молотом к земле. Снаружи взревел огромный акума, и в следующую секунду раздался тяжёлый грохот упавшего тела. Быстро окинув взглядом разрушенную комнату и никого не увидев, Лави выбрался наружу, спрыгнув на усыпанную камнями улицу.       Как-то не так он себе представлял встречу с коллегами из Российского Подразделения, но выбирать не приходилось. К тому же, не так давно он был расстроен, что их с Опалом никто не встретил, а тут такой фейерверк случился.       Незнакомка поспешно отошла от уже рассыпающейся туши, источающей ядовитый дым, и обернулась к младшему Книгочею, смерив его решительным и не самым доброжелательным взглядом. Девушка, сжимая в руке кинжал (техническая Чистая Сила?), сделала шаг ему навстречу:       — Живой?       — А что, не похоже? — Девчонка смутилась очевидного ответа на не менее очевидный вопрос, потупила в землю взгляд, носком сапога пнула в сторону подвернувшийся камешек.       Лави использовал эту заминку, чтобы лучше рассмотреть незнакомку, но косы до пояса так и не приметил, так, что-то куцее из-под воротника топорщилось. А белокурая макушка была у него где-то на уровне груди — он и не думал, что могут быть девушки меньше и хрупче, чем Линали, а вот поди ж ты.       В воздухе над городом разлился гулкий колокольный звон. Девушка вздрогнула, воровато оглядываясь по сторонам:       — Нужно уходить отсюда.       — Легко! — Шагнув ближе и притянув к себе незнакомку, Лави ласково и насмешливо скомандовал Чистой Силе, — Расти, молоточек, расти!