Strut on a Line, its Discord and Rhyme

Когда люди спрашивают Дерека, как умерла его мать, он обычно отвечает: «Медленно». Потому что с одной стороны это правда, а с другой горечь, и он не особо любит говорить о том, что его любимого человека больше нет в этом мире. Поэтому, когда спрашивает Стайлз, его автоматическая реакция не привычный саркастичный ответ, а вместо этого он замирает на мгновение, погрузившись в себя. Они провели второй день отстранения от учебы Стайлза довольно похоже на первый. Утро было использовано для завершения кухни и покраски коридора, хотя дневное время пока было проведено на улице. В этот раз гнезда проверяет Патрик, пока Дерек и Стайлз с пяти-галлонными ведрами собирают овощи. Через сорок пять минут у Стайлза появилась внезапная и страстная ненависть к окре (растение), и в попытке отвлечь его Дерек предложил сыграть в игру. Он остановился на игре «Двадцать вопросов» и сейчас Дерек жалеет о своем выборе. - Чувак, - напоминает Стайлз, - твоя мама? - Разве ты не должен сначала задавать вопросы попроще? Что-то типа «какой твой любимый цвет» или что-то в этом роде? – говорит Дерек, пытаясь выиграть время. - Какой твой любимый цвет? - Фиолетовый. - Круто. Как умерла твоя мама? Нахальство вырывает из него неохотный смех. Звук странный и неиспользуемый, и напоминает ему, почему он не слышал его так долго. - Я… мы можем не? Говорить об этом. Неожиданно Стайлз пожимает плечами: - Конечно. Могу я увидеть твоего волка? Дерек случайно давит помидор в руке: - Что? - Я имею в виду, я понимаю, что это своего рода личное и это не то, чем ты делишься с посторонними, но я, на самом деле, не посторонний, верно? Мы друзья. Бро. Братья. - Бро? – повторяет он. - Ага. Он понятия не имеет, как реагировать на это, но он спасается от этой необходимости, когда Стайлз бросает горсть окры в ведро и хмурится на свою руку. - Я думаю, у меня появляется сыпь, - говорит он, изучая внутреннюю часть запястья. – Серьезно, Дерек, посмотри на это. Дерек, не глядя, ворчит из ряда с помидорами рядом с ним. - Дерек. Когда он, наконец, кидает взгляд на протянутую руку Стайлза, он понимает с чувством вины, что у Стайлза, на самом деле, сыпь. - О. Нахмурившись, Дерек прикасается к выступившей пестрой смеси крапинок, пальцы его другой руки обхватили предплечье Стайлза, удерживая неподвижно. Его кожа странно горячая на ощупь. - Нам лучше вернуться. Я думаю, у папы есть аптечка на кухне. Дерек поднимает оба их ведра, несмотря на протесты Стайлза, что он вполне способен нести свое ведро сам, и ведет их к дому. Они преодолевают кукурузное поле, высокое и почти готовое к сбору урожая, и они практически подходят к дому, когда он оглядывается назад, а Стайлза нет. - Отлично, - бормочет он, а затем громче, - Стайлз? Нет ответа. Он повышает свой голос еще больше: - СТАЙЛЗ? - ДЕРЕК! Громкость ответа это как удар для него, и он устремляется на голос Стайлза, уверенный, что произошло нечто ужасное. - СТАЙЛЗ?! - ДЕРЕК! Он чуть не спотыкается о Стайлза, который стоит на коленях на земле, и Дерек приседает, пытаясь повернуть Стайлза, схватив за узкие плечи, чтобы проверить того на ущерб. - Что? Что случилось? Ты в порядке? - Тссс, - говорит Стайлз, что не имеет абсолютно никакого смысла. – Ты его напугаешь. Руки Дерека переходят с плеч Стайлза на его лицо, наклоняя его голову сначала в одну сторону, потом в другую. - Напугаю кого? И ты только что кричал, я не понимаю, как бы мне удалось напугать, что бы то ни было, если ты не… боже, черт возьми, что это? Дерек внезапно отпускает Стайлза, слегка взмахивая руками, потому что в углублении изгиба локтя Стайлза находится большого размера тарантул. И он улыбается ему. Улыбается. - Разве она не красивая? – шепчет Стайлз. - Это тарантул, - реагирует Дерек, - Стайлз, у тебя на руке тарантул. - Aphonopelma hentzi (Птицеед оклахомский бурый), - поправляет он. - Стайлз. Убери тарантула со своей руки. - Aphonopelma hentzi является одним из самых послушных видов паукообразных в США, - возражает Стайлз, каким-то образом тональностью голоса одновременно передавая и умиление и раздражение. – Она безобидна. - Она? - Да. Я проверил. - Ты проверил. Конечно, ты проверил. Как ты вообще… нет. Не говори мне. Я не хочу знать. Стайлз поднимает руку, поворачивая ее ладонью вверх, пока мохнатый паук перемещается с локтя на его запястье. - Думаю, я назову ее Пенелопа. - Пенелопа. Нет. Нет, ты не назовешь ее Пенелопой, потому что назвать ее это означает, что ты собираешься ее оставить, а мы определенно не возьмем эту тварюшку домой с собой. - Пенелопа, - поправляет Стайлз, - ее зовут Пенелопа. - Нет, это не так. Дерек наблюдает с чем-то сродни ужасу, как Стайлз подносит ладонь с тарантулом к своему лицу, всматриваясь в существо с явным восторгом. Две мохнатые лапы слегка прикасаются к его носу, прежде чем к ним присоединяется третья и Дерек резко встает. - О боже. Пожалуйста, не позволяй ей ползать по твоему лицу. Стайлз. Дерьмо. - Ее зовут Пенелопа, - повторяет он. Когда он говорит, одна из лап Пенелопы попадает между его губ. - Ладно. Отлично. Пожалуйста, не позволяй Пенелопе ползать по твоему лицу. Я очень серьезен. Ты даже не представляешь. Стайлз вздыхает, отводя руку, и позволяет паукообразному перемещаться из одной ладони в другую. - Так я могу ее тогда оставить? - НЕТ. - Дерек. - Нет. - Пожалуйста? Дерек рассматривает восхищенное выражение лица Стайлза, затем существо, продвигающееся вверх по противоположной руке, и содрогается. - Я не понимаю, почему мы вообще спорим об этом. Ты принесешь ее, независимо от того, что я скажу, не так ли? - Да, - соглашается Стайлз, не отрывая взгляд от Пенелопы. - За что? – задается вопросом Дерек, не обращаясь ни к кому конкретно, - что я сделал, чтобы заслужить это? Когда они добираются до дома и после довольно жаркого спора, Пенелопу перемещают в обувную коробку; коробку оставляют на крыльце. - Но что если ей станет слишком жарко? - Она тарантул, Стайлз. Она живет на улице. А теперь пошли, твоя рука начинает выглядеть хуже. На самом деле это ужасно, потому Дерек никогда раньше не был в ситуации, где пустяковые раны просто не… исцелялись. Он находит аптечку и открывает ее, чувствуя себя крайне потерянно. Стайлз фыркает и разворачивает ее к себе. - Расслабься, Белый Клык, я вижу, ты, наверное, никогда не имел дел с нами людьми и с нашей легко раздражаемой плотью. Все, что мне нужно, это немного мази «Бенадрил». Нет причин смотреть на все, хныча. Он наблюдает, не глядя на все, хныча (есть вообще такое слово?), как Стайлз размазывает какой-то белый крем на запястье, а затем накладывает кусок марли. - Напоминание, - говорит Стайлз, ставя аптечку обратно под раковину. – Купи пластыри с Бэтменом. С водонепроницаемой картинкой. Эти лучшие. - Напоминание, - отвечает Дерек. – Мне не нужны пластыри. - Я все же куплю. Если я буду тусоваться здесь, а я буду, то, скорее всего, у меня будут травмы. Сбор мелких травм является чем-то вроде моего хобби. Что вызывает у Дерека замешательство. Стайлз, кажется, не замечает, открывая холодильник и вытаскивая лимонад, который они приготовили для обеда. - Ты… - Дерек останавливается и пытается снова. – Ты захочешь вернуться? После того, как твое отстранение закончится? Стайлз останавливается, кидая на Дерека взгляд, при котором одна бровь поднимается, а вторая опускается: - Хм. Да? Что, ты думаешь, когда мы вернемся в школу, я собираюсь делать вид, что ты не существуешь или что-то еще? Найду других людей, чтобы тусоваться? - Это будет не в первый раз. Это должно звучать легкомысленно, но выходит немного ранимо и слишком откровенно, и он поворачивается, чтобы достать чашку из шкафа, поэтому ему не нужно больше смотреть на Стайлза. Стайлз наливает ему стакан лимонада с нечитаемым выражением. - Я кое-что решил, - произносит Стайлз, садясь перед вентилятором. - Да? - Теперь ты будешь моим лучшим другом. Не пытайся сопротивляться. Все решено. - Мы знаем друг друга всего два дня, - указывает Дерек. - И что? Я могу предсказывать будущее, ясно. Наша дружба будет легендарной. Это записано в звездах. У меня были видения ее эпичности. - Правда? - Нет. Не совсем. Но я чувствую это. Прямо здесь, - Стайлз хлопает себя по груди. – Садись. Наслаждайся этим прекрасным моментом ничегонеделания, прежде чем вернется твой отец и разрушит его. - Я все слышал! – кричит Патрик с заднего крыльца. Патрик сбрасывает ботинки, присоединяясь к ним на кухонном полу, и перехватывает полупустой стакан Дерека. Он принюхивается над кромкой стакана и кидает на Стайлза оценивающий взгляд. - Бенадрил? - Окра, - отвечает он, поднимая руку. - О. Дальнейший разговор сорван звонком телефона Патрика. Он вылавливает его из кармана, пока опустошает стакан Дерека. - Говорит Хейл. Его смеющееся выражение лица исчезает, когда он прислушивается к тому, кто говорит. - Где?... Нет. Они знают, что…? Да. Нет, ты не пойдешь один, ты едва достиг совершеннолетия. Я иду с тобой. Голос на другом конце что-то громко протестует в ответ, и Дерек понимает, что это голос Скотта. - Успокойся. Дерек и Стайлз здесь будут в порядке. Встретимся в школе через двадцать минут. Он вешает трубку, встает на ноги и опускает пустой стакан в раковину. - В школе обнаружили тело в бассейне. Это признали убийством, совершенным не человеком. Департамент полиции хочет, чтобы Скотт попытался отследить кого-то или что-то, ответственное за убийство. - Что? – резко встает Стайлз. – Он только что из Академии. Он новичок. Они даже не позволяют ему одному ездить в машине. - Но при этом он единственный в городе, кто способен отследить то, что убило того ребенка. Кроме меня, конечно. Не выходите из дома. Я буду периодически звонить, чтобы держать вас в курсе. Он хватает ботинки с крыльца и ключи со стола в гостиной, кидая на них еще один взгляд. - Кроме того, ради всего святого, примите ванну. Вы разносите грязь по всему полу. Они наблюдают, как он пробегает по коридору, захлопывая дверь за собой, и слушают, как постепенно исчезает звук его фургона на расстоянии. Дерек понимает, что Стайлз сжимает чашку в своей руке с несколько большей силой, чем необходимо, и мягко толкает его локтем; с достаточным усилием, чтобы шевельнуть его. - Эй. С ними все будет в порядке. Не переживай. Стайлз падает на диван с хмурым видом. - Я не переживаю. - Правильно. Ну, - Дерек кивает в сторону лестницы, - ты хочешь первым принять душ? - Да. Он не двигается и Дерек поднимает бровь: - Ты уверен? Стайлз ставит чашку на край стола, дотянувшись к нему со стоном. - Понеси меня. - Нет. - Но я ранен, - говорит Стайлз, размахивая своим забинтованным запястьем. - У тебя сыпь. На руке. Твои ноги прекрасно работают. - Пожалуйста? - Нет. Ты весишь почти столько же, сколько и я. И ты съел фунт курятины за обедом. - Ну, да, но я покакал где-то час назад, так что. - Ты отвратителен. - Не прикидывайся, - говорит Стайлз, - ты любишь меня. «Да, - с ужасом думает Дерек. - Это действительно так». Стайлз продолжает улыбаться ему, и Дерек признает поражение, потому что поднять Стайлза на закорках вверх по лестнице легче, чем думать о том, что за два дня он немного влюбляется в раздражающего пятнадцатилетнего подростка, который слишком увлекается каламбурами и называет тарантула Пенелопой. Стайлз кричит от восторга, когда Дерек сваливает его на пол ванной, и просто раскидывается там же, беззаботно расплываясь в улыбке. - Спасибо, Seabiscuit (Сухарик – лошадь из фильма «Фаворит», основанный на реальных событиях 1930-х годов. Экранизация романа «Seabiscuit: An American Legend» Лауры Хиллебранд), - произносит Стайлз. - Прими душ, Стайлз, - говорит Дерек, выходя за дверь. - Ты лучший скакун! – кричит он. На ужин они готовят омлет и спагетти, потому что не умеют делать ничего другого. Они разделяют 29-унцивую банку персиков на десерт, их вилки сталкиваются как импровизированное оружие над последним ломтиком, и они ловят кузнечиков, чтобы покормить Пенелопу, когда садится солнце. Они украдкой исподтишка поглядывают на телефон Дерека каждые несколько минут. Патрик, наконец, звонит после 9 вечера, когда Дерек свернулся на диване, читая книгу, а Стайлз завис на спинке дивана вверх ногами, жалуясь на отсутствие телевизора. - Мы отследили его до озера, - говорит папа Дерека по громкой связи, звуча измождено. - Его? – спрашивает Дерек. - Келпи, - говорит Патрик в тот момент, когда Скотт кричит на заднем фоне: «Дерьмо… не…». Стайлз скатывается с дивана на пол с глухим стуком. - Дерьмо, - повторяет Скотт, на этот раз громче. Похоже, он забрал телефон у Патрика. – Стайлз это слышал? - Э-э. Да, - отвечает Дерек. - Стайлз, - настойчиво произносит Скотт, - это был не… это другой келпи, ясно? Дерек наблюдает, как выражение лица Стайлза становится отсутствующим, когда тот резко разворачивается и вламывается в ванную. Он осторожно и тихо закрывает дверь за собой, что каким-то образом делает все еще хуже. - Он только что заперся в ванной, - сообщает им Дерек. - Потрясающе, - голос Скотта звучит еще более измучено, чем у отца Дерека. Легкий шорох движения и снова говорит Патрик: - Присматривай за Стайлзом. Попробуйте, может вы сможете немного поспать. Мы нужны им здесь, по крайней мере, еще несколько часов. - Хорошо. - Вы ужинали? - Да, паста и яйца. И персики. - Это… интересное сочетание. Дерек слышит какой-то крик на заднем плане и Патрик вздыхает: - Я должен идти. Возьми надувной матрас для Стайлза. Я не собираюсь заставлять тебя делиться своей комнатой, но по крайней мере положи его на чердак, чтобы ты мог слышать его. Запасные подушки и простыни в… - Шкафу в коридоре, я знаю, пап. - Правильно. Я позвоню, когда мы поедем обратно. Стайлз открывает дверь ванной, выглядя разъяренным: - Скажи Скотту, что я люблю его. Дерек сопротивляется желанию отойти от него подальше. - Стайлз говорит, что он любит Скотта. Дерек слышит, как Скотт немного судорожно смеется на заднем фоне: - Скажи ему, что я тоже его люблю. Стайлз, не отвечая, снова закрывает дверь на этот раз с большей силой. Дерек вешает трубку и идет искать надувной матрас. Верхний этаж дома – это действительно отремонтированное чердачное помещение. Ванная, спальня и чердак размером с почтовую марку с письменным столом, и кучей коробок, которые они еще не распаковали. Дерек делает лучшее гнездо-кровать, которое получается в ограниченном пространстве, и затем отыскивает свой тайник с печеньками «Oreo», и идет вниз, чтобы уговорить Стайлза выйти из ванной комнаты. - У меня есть печенье, - говорит он, стуча в дверь. Совершенно неудивительно, что Стайлз открывает дверь через несколько секунд, забирая у него пакет. - Нет, у тебя нет, - отвечает он. Дерек решает, что это того стоит. После запирания всех дверей Дерек еще раз проверяет свой телефон и направляется в свою спальню. Стайлз свернулся в клубок на дальнем краю надувного матраса, где наклонная стена крыши встречается с полом. В нем все золотисто-коричневое: его взъерошенные волосы, пятнистая от родинок кожа, солнечные веснушки на плечах и его глаза. Он резко контрастирует с бирюзовым одеялом, которое стало более ярким за счет света из коридора и тени от угла крыши. Глаза, о которых идет речь, наблюдают за ним, пока он идет в ванную, чтобы почистить зубы. Когда Дерек отправляется спать, он выключает свет, и после ожесточенных внутренних дебатов оставляет дверь в спальню приоткрытой.