Strut on a Line, its Discord and Rhyme

Дерек сидит на табурете у стойки и наблюдает, одновременно восхищенно и немного с ужасом, как Стайлз ест горсть картошки фри в виде спиралек. Когда Патрик забрал из библиотеки Дерека и Стайлза с учебниками по психологии подмышками, он заехал по дороге домой в закусочную, чтобы захватить их ужин. Он сказал, что это подкуп, чтобы гарантировать, что они проведут хотя бы немного времени вечером в саду, но Стайлз, как заметил Дерек, кажется, не нуждается в каком-либо поощрении. Пока ему не нужно прикасаться к окре, он вроде как доволен полоть сорняки и ползать под фиговыми деревьями в поисках спелых плодов. Дерек откусывает от своего второго гамбургера и рассматривает подростка рядом с собой. Тот одет в джинсы и черную футболку с символом бэтмена, на его локте кетчуп, а его длинные пальцы оставляют жирные пятна на всем, к чему он прикасается. Дерек приходит к заключению, что он раздражающе милый. Стайлз засовывает себе в рот еще одну горсть картошки фри и издает звук, который никоим образом не является приличным. - Что именно делает картошку фри в виде спиралек такой вкусной? – спрашивает он, - я бы заподозрил демоническую причастность, но она слишком вкусная, чтобы быть продуктом зла, правда? Как думаешь? Дерек старается не улыбнуться, пока облизывает пальцы. - Я думаю, что ты ненормальный. - Только немного, - Стайлз переворачивает страницу учебника, который он открыл на коленях и Дерек пытается не содрогаться от жирного отпечатка большого пальца, который он оставляет. - Так что я думаю, что нам надо провести что-то типа исследования сна, - говорит Стайлз. - Да? - Ага. Нам нужно узнать, когда кошмары начинаются, исходя из фазы быстрого сна, и записывать все, что могло потенциально спровоцировать тебя в течение дня. Ты должен будешь записывать те вещи, которыми занимался, прежде чем ложиться спать, в основном просто продолжать довольно пристально отслеживать все, что могло нарушить твои фазы сна, ясно? Так мы сможем, по крайней мере, отследить внешние факторы, влияющие на появление кошмаров; выявить закономерность. - Как, по-твоему, я должен отслеживать свои собственные фазы быстрого сна? Стайлз закатывает глаза: - Очевидно, что тут в дело вступаю я. - Так что, ты собираешься наблюдать, как я сплю каждую ночь? - Конечно. - А когда ты будешь спать? Стайлз пренебрежительно машет рукой, как будто это глупый вопрос: - Когда угодно. Дерек доедает свой гамбургер, скатывая оберточную бумагу в шар: - Я буду вести записи, но ты не будешь наблюдать, как я сплю. - Да ладно тебе. Пожалуйста? - Нет. - Что, если мы будем делать это только на выходные? - Нет. Стайлз выворачивает пакет из-под картошки наизнанку и слизывает соль с уголков, выглядя задумчиво. - Что, если я пообещаю хорошо вести себя в школе? Типа, действительно стараться не попадать в неприятности. Дерек ловит запястье Стайлза, поворачивая руку, чтобы увидеть кетчуп, размазанный ниже локтя. - Может быть, - обреченно произносит Дерек, - но если мы сделаем это, то на чердаке, а не в моей комнате. - Но это же добавит целый дополнительный компонент к данным! – жалуется Стайлз, сдвигаясь, чтобы лизнуть руку. - Чердак, - повторяет Дерек. – И ради бога, используй салфетку. - Ладно, - говорит Стайлз, и не думая воспользоваться салфеткой. – Чердак. Стайлз закрывает учебник, сдвигая его на стойку, и выглядывает в окно. Задний двор на самом деле является участком около десяти ярдов неравномерной травы, который вмещает в себя ржавые качели и старую бельевую веревку, и врезается в стену кукурузы. - Кукуруза выглядит практически созревшей, - между прочим произносит Стайлз. - Мой папа продал ее парню из Гантерсвилля. На этих выходных тот собирается приехать, чтобы собрать урожай. - Это значит, что гипотетически, если бы мы захотели узнать, можно ли прыгнуть с качели в кукурузное поле, то сегодня может быть наш последний шанс это сделать? - Нет, - говорит Дерек. - Пожалуйста? - Ты человек, - напоминает Дерек ему. – Если твои кости сломаются, то они останутся в таком состоянии надолго. - Я гарантирую, что ничего не сломаю. - Я не думаю, что это хороший довод. Стайлз перемещается с табурета к задней двери, выглядя задумчиво: - Может, хотя бы ты попробуешь? Я обещаю, что буду только смотреть. Дерек тяжело вздыхает. - Один раз, - говорит он, снимая очки, - а потом мы делаем домашнее задание. Один раз превращается примерно в двадцать пять раз, и в какой-то момент Стайлз взбирается на верх качели, для того чтобы сделать фотографии Дерека, летящего над кукурузой. - О, чувак! – кричит он, чуть не свалившись со своего насеста, дико жестикулируя, когда Дерек вываливается с поля после их последней попытки. - Это было круто! Это выглядит так, как будто ты ныряешь в нее! Ладно, ладно, у меня есть лучшая идея. На этот раз попробуй позу супермена, поскольку он вырос на ферме, понял? Я уверен, что он летал над кукурузой все время, правда? - Правда, - серьезно соглашается Дерек, бросаясь обратно на качели. Он быстро раскачивает качели, улыбаясь при этом. - Ты готов? - Почти. Ладно. Один… Два… - Дерек? Стайлз? Что вы делаете? Дерек вопит, уже находясь в воздухе, на секунду дико взмахивая руками, прежде чем скрыться из виду, рухнув в довольно искореженную часть кукурузы перед ними. Стайлз чуть не сваливается с качели снова, поворачиваясь лицом к Патрику, который стоит на крыльце, выглядя озадаченным. - Хэээээй, мистер Хейл, - говорит Стайлз. Он переворачивается вверх ногами, хватает ближайшие цепи качели и использует их, чтобы помочь себе спуститься на землю. – Вы не представляете, какие эпические снимки Дерека у меня есть. - Эпические, - повторяет Патрик, наблюдая, как смущенно продвигается вперед Дерек, чтобы присоединиться к ним на крыльце. Кукурузная кисточка застряла у него за ухом и немного шелухи попало на воротник рубашки. Колени его джинсов грязные. - Вы… играете? – спрашивает Патрик, выглядя несколько растеряно. - Извини, - Дерек вытирает коричнево-испачканные ладони о свои бедра. – Это должно было быть всего на минуту. Теперь мы пойдем заканчивать нашу домашнюю работу. - Нет, это… - Патрик сглатывает. – Это хорошо. Я просто хотел вам напомнить, что цуккини нужно немного внимания, когда найдете время для них. Хотя это не к спеху. Стайлз наблюдает за этим обменом репликами с нахмуренными бровями. Он оживляется при упоминании цуккини: - Можем мы поработать часок в саду, прежде чем приступить к домашнему заданию? Патрик выглядит еще более озадаченным: - Наверное. Если это то, чем вы хотели бы заняться. - Класс! Пошли, - он хватает запястье Дерека и тащит его за угол дома. – Я как раз читал про цуккини прошлой ночью. Я обучаюсь на этих садоводческих штуках. - Зачем? Это не так интересно. - Конечно, это интересно. Буквально, это как будто берется земля, абсолютно скучная, бесполезная земля и прямо из нее делается еда. Это своего рода магия, если ты задумаешься об этом. Вкусная, вкусная магия. Дерек признает, что раньше он никогда так не думал об этом. Когда Скотт приезжает, чтобы забрать Стайлза, он задерживается в прихожей, и они разговаривают с Патриком подозрительно приглушенными голосами. Дерек оставляет на диване Стайлза, читающего еще один учебник по психологии, и пытается подслушать. - … очевидно, не думали, что мы действительно найдем что-нибудь, - говорит Скотт, - и теперь есть такое ощущение, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. - Ты точно уверен, что это была та самая группа, которая напала на вашу семью? – спрашивает Патрик. - Точно. Но я не мог… я говорю вам, что-то не так. Я не мог бы найти их, если только они не хотели, чтобы я их нашел. - Я могу помочь? – говорит Патрик. - Что? Нет. Я имею в виду. Во всяком случае, не сейчас. Я должен понять, смогу ли я выяснить каков их скрытый интерес. Только я… в следующем месяце я перехожу на ночные смены и, зная, что они вернулись… мне будет не по себе оставлять Стайлза одного. Я знаю, что многого прошу, но… - Конечно, - прерывает Патрик. – Он может оставаться с нами в любое время, когда ты не сможешь обеспечить его безопасность. Его компанию нельзя назвать неудобством. - Ну, вы первый, кто думает так, - говорит Скотт. – Люди называют его «трудным», когда они милы. - Он энергичный, - говорит Патрик. – Я уверен, что он должен был расти в среде, в которой он чувствовал себя хорошо. Во всяком случае, он добрый, умный и трудолюбивый. После четырех дней ухаживаний за моим садом, тот стал более живописным, чем когда-либо и… - он замолкает, понижая голос еще больше, - сегодня я обнаружил его, подстрекающим моего сына к спрыгиванию с качели в кукурузное поле и Дерек был счастлив. - Что? Зачем? - В точку. Не было в этом никакого смысла. Но Дерек все равно делал это. И он улыбался. Смеялся. Я не слышал смех своего сына почти шесть месяцев, и после трех дней в компании Стайлза, твой брат добивается того, что Дерек играет на заднем дворе. Когда я говорю, что компании Стайлза здесь всегда рады, я имею в виду именно это. Острый локоть толкает бок Дерека, и он вздрагивает, прежде чем понимает, что это Стайлз. Стайлз делает вид, что не замечает. - Что они говорят? – громко шепчет он. Патрик и Скотт через мгновение появляются из-за угла, выглядя не удивленными, пока Стайлз притворяется смущенным. - О, вау, эй, Скотт, даже не знал, что ты был здесь. Думаю, мне лучше пойти найти свою обувь, да? Дерек старательно избегает взгляда отца, когда складывает книги Стайлза в его рюкзак. Он засовывает банку полную свежего инжира сверху, прежде чем застегнуть рюкзак и вынести его на улицу, где Стайлз спорит со Скоттом. - Я уже не ребенок, - говорит Стайлз, сердито скрестив руки поверх своей узкой груди. – Мне не нужна нянька на ночь, когда ты не можешь быть дома. - Стайлз, ладно тебе. Если социальный работник заглянет однажды ночью, а ты сам будешь готовить ужин, пока я работаю, насколько хорошо, как ты думаешь, это будет воспринято? Дерек нерешительно мнется на крыльце, понимая, что Скотт не намерен рассказывать Стайлзу правду о его нежелании оставлять брата одного. - Их будет тошнить от меня, - жалко произносит Стайлз, - и тогда я вернусь к нулевому количеству друзей в этом захолустном городке, и не будет никакого сада, чтобы играть в нем, или сов, чтобы посещать их, или Дерека. Дерек нарочно наступает на скрипучую ступеньку крыльца при спуске во двор, и оба брата смотрят вверх. Он снимает с плеча рюкзак и предлагает его Стайлзу с нерешительной улыбкой: - Я думаю, если ты собираешься проводить здесь ночи какое-то время, то мы можем сделать то исследование сна, если ты еще хочешь. Он не знает, почему говорит это. По правде говоря, после того, как он сказал это, Дерек сразу же сожалеет об этом, но ухмылка Стайлза, как только слова произнесены, практически компенсирует неизбежное разочарование, которое появится из-за разделения своей территории ночью. Стайлз ударяет Дерека в плечо, прежде чем перейти на пассажирскую сторону машины. - Тогда не забудь начать вести свой журнал сегодня вечером. - Я и не мечтал об этом. Стайлз улыбается ему: - Ты только что пошутил. Он не отвечает, и Скотт запускает двигатель. - Ты все-таки не безнадежен! – кричит Стайлз, высунувшись из пассажирского окна. - Увидимся в понедельник, Крипто! Патрик присоединяется к Дереку на крыльце, пока тот наблюдает, как оседает пыль. - Кто такой Крипто? – спрашивает Патрик. - Собака Супермена, - отвечает Дерек, улыбаясь поневоле. - А-а, - произносит Патрик, - конечно. В понедельник Дерек снова ждет у школьных дверей, пытаясь не рычать, когда автобус Стайлза появляется на четыре минуты позже, чем должен. - Приветик, рейнджер Джо! – кричит он, привлекая к себе еще больше внимания. - Мое имя не Джо, - говорит Дерек, и Стайлз смеется, как будто он пошутил. Учитывая обстоятельства день довольно скучный. Они вместе обедают, люди таращатся на них в коридоре, и Дерек проводит биологию, пиная Стайлза ближайшей ногой, чтобы избежать ненужных комментариев по поводу авторитета учителя, как преподавателя. Он встречает Стайлза возле спортзала после последнего урока на сегодня, и сопротивляется желанию пригладить его взъерошенные волосы. Они в той неуклюжей стадии отрастания короткой стрижки, когда некоторые части длиннее остальных. - Одно из гнезд начало оперяться, - говорит Дерек, стараясь звучать, как обычно. – Ты можешь прийти посмотреть, если хочешь. - Я… - Стайлз проводит потной рукой по волосам, делая их еще более дикими. – Я не знаю. У меня есть, ты знаешь. Дела. Которыми нужно заняться. - О. Хорошо. - Ага, - соглашается Стайлз, выглядя неуверенным и вроде как несчастным. Дереку требуется несколько растерянных секунд анализа, прежде чем он понимает. - Я не буду… я не собираюсь уставать от тебя, если это то, что тебя беспокоит. Стайлз морщится: - Ты слышал это, да, в пятницу? - Оборотень, - говорит Дерек, пожимая плечами. - Верно. - Если это поможет, не то, чтобы у меня есть какие-то другие варианты в отделе друзей. - Это супер воодушевляет, спасибо. Они добираются до стоянки и останавливаются у дверей. - Так, - говорит Дерек, кивая на грузовик Патрика у обочины. – Совы? - Очевидно. В конечном итоге они фактически работают в саду большую часть дня, в то время как Патрик перемещается туда и обратно, от дома в заповедник на квадроцикле, настраивая свое оборудование для съемок. Для кого-то, кто настолько постоянно в движении, Стайлз находится в странно спокойном состоянии, когда работает в саду. Его движения становятся неторопливыми и аккуратными, даже его дыхание и пульс замедляются. Например, в течение последних нескольких минут Стайлз медленно пытается выманить корни сорняка из переплетения с корнями зеленой фасоли. - Просто вырви его, - предлагает Дерек. – У тебя есть верхушка. - Это пастушья сумка, - говорит Стайлз, аккуратно пальцами действуя между растениями. – Если ты не достанешь корни, они все еще могут фотосинтезировать и вырасти обратно. - Откуда ты это знаешь? - Википедия. Я тебе говорил, что я покопался в этой садоводческой фигне. Он делает внезапный резкий рывок и падает навзничь с ухмылкой, держа весь сорняк в одной руке. - У тебя получилось? – спрашивает Дерек. - Ага, - Стайлз бросает его на кучу мусора между ними, подмигивая. – Можно сказать, что я добрался до корня проблемы. - Даже не начинай. - Ты действительно не должен репа (воротить) свой нос от каламбуров, Дерек. Стайлз улыбается ему, ожидая ответ, и Дерек бросает в него горсть росички (растение). - Серьезно, - упрашивает Стайлз, - попробуй. Только один овощной каламбур. Для меня. - Как тебе это: если ты не прекратишь, я свекла (стукну) тебя. Стайлз показывает ему большой палец: - Прекрасно, очень мило. Салат-латук (давай) продолжим. - Давай не будем. - Зачем ты кабачок (разбиваешь) мои мечты? Квадрацикл спасает его от необходимости давать ответ, когда Патрик подъезжает к саду, вставая на подножку, чтобы увидеть их над расположенным террасами мускатным виноградом. - Все готово. Вы двое хотите что-нибудь поесть, прежде чем шоу начнется? - Конечно, - говорит Дерек. - Я буду релиш (наслаждаться) этим. - Релиш это даже не овощ, - бормочет Дерек. – Это приправа. Стайлз наклоняется вперед, засовывая цветок пастушьей сумки за ухо Дерека, и показывает язык, прежде чем вскочить и направиться к дому. Дерек показывает свой язык, когда встает, чтобы последовать за ним. Он оставляет цветок за ухом. Когда Скотт приезжает, чтобы забрать Стайлза, он находит их в полумиле от дома, лежащих на одеялах и наблюдающих, как совята в сумерках учатся летать. Он плюхается рядом с Патриком, ничего не говоря, и старший мужчина начинает тихий монолог насчет особенностей размножения ушастых сов и соотношения популяции других птиц внутри их класса. Дерек не думает, что Скотт действительно слушает, но, похоже, Патрика это не волнует. Любой может сказать, что Скотт одинок. Для Дерека и Патрика было достаточно трудно быть отделенными от своей стаи на протяжении последних четырех месяцев. И это со скайпом, телефонными звонками и откровенно раздражающим количеством почты с ярким наполнением от младших родственников. Дерек не может представить, что было бы, если бы их стая была убита; если бы вдруг он остался один или даже хуже, один и ответственный за человека. Сама идея заставляет его грудь сжиматься от ужаса. Он наблюдает, как его отец незаметно придвигается ближе к брату Стайлза, прижимая свое плечо к плечу Скотта, когда двигает рукой, чтобы указать на гнездо, продолжая говорить. Скотт неосознанно склоняется под давлением, и резкость его осанки уменьшается на несколько градусов. Стайлз толкает локтем Дерека в бок, кивая на своего брата и Патрика, как будто он уже не смотрел на них. - Напомни мне поблагодарить твоего папу, - шепчет Стайлз. Дерек кивает и откидывается назад на руки, направляя взгляд в небо. - Вообще нас было восемь, - внезапно говорит Стайлз. – Скотт, я, мама, папа, тетя К, и наши старшие братья и сестры. Дерек не знает, как ответить на это, поэтому молчит. - Я не… я не могу полностью понять, что пережил Скотт. Я имею в виду, я потерял свою семью, но он еще потерял и стаю, понимаешь? И я… я не могу быть ею для него, даже если хочу. Я не знаю, как помочь. Он грызет свою нижнюю губу, продолжая смотреть на сов. - Я читал об этом, о психологических основах структуры стаи. Моя мама была самой доминирующей, а Скотт был, наверное, самым послушным, или он или моя старшая сестра. Они, похоже, нуждались в ее одобрении, понимаешь? Не в извращенном смысле или чем-то таком, просто в мелочах. - Подтверждение, - говорит Дерек, - в словах и поступках. - Ага. Точно. Но я, похоже, даже не на этой волне. Поэтому не имеет значения, если я касаюсь его плеча или говорю ему, что он хорошо справляется, это не успокаивает его так, как когда, - он кивает на Патрика и Скотта в нескольких ярдах от них, теперь разговаривающих тихими, неотчетливыми голосами, - кто-то такой, как твой папа, делает это. - Больше некуда было пойти? – спрашивает Дерек. – Нет большой семьи, которая приняла бы его в свою стаю? Стайлз нерадостно смеется: - Да, конечно. Толпы людей хотели его. Но никто из них не возьмет еще и меня. - О. Он вздыхает, скрещивая руки на подушке за головой: - Как я уже сказал. Скотт застрял здесь со мной, по крайней мере, в ближайшие полтора года. Я просто надеюсь, что он сможет оставаться в здравом уме так долго. - Мой папа поможет, - говорит Дерек. – Он один из самых доминирующих волков в США и Великобритании вместе взятых. По тестам он попал в топ 95-процентиля (процентиль – это процент людей из выборки, набравших столько же или меньше баллов, чем конкретный человек, т.е. в данном случае 95% волков не дотягивают до его уровня доминантности). Но его защитные инстинкты почти так же высоки. Он… он очень добрый. Определенно. Так как он готов был забрать меня и уйти. Так что, я бы не слишком беспокоился о Скотте. По крайней мере, пока мы здесь. Стайлз кивает, поворачиваясь лицом к нему. - У тебя есть еще братья и сестры? - Трое. Две сестры и брат. Моя старшая сестра альфа Колорадо. Он подумывает остановиться на этом, но Стайлз только что поделился с ним чем-то очень личным и он чувствует, что должен, по крайней мере, сделать попытку ответить тем же. - Моя мать была наполовину бразильянкой, наполовину ирландкой, - продолжает он. – Волк на бразильской стороне. Смесь отцовского наследия и ее сделала зачатие исключительно сложным для них. Существование моих братьев и сестер, и мое – это какое-то чудо в сообществе ирландских волков. - Хотя волчья кровь передает свой признак потомству, да? - Да. Но виды ликантропии моего отца и моей матери произошли из двух совершенно разных геномов. До рождения Лоры они не были уверены, будет ли кто-нибудь из их детей, вообще, иметь возможность трансформироваться. - Черт. Но ты можешь, да? Типа полностью? Или ты застреваешь в состоянии человек-волк? - Полная форма, - фыркает Дерек. Они затихают на несколько минут, и он слышит, как дыхание Стайлза удлиняется, приближая его все больше и больше ко сну, пока бледный свет позади деревьев исчезает в темноте, и начинают появляться звезды. Скотт встает с покорным выдохом, когда начинает подниматься луна. - Нам пора домой, - говорит он Патрику, а затем тише, - спасибо. Дерек будит Стайлза толчком и наблюдает, как он со своим братом машут им на прощание и начинают рука об руку возвращаться к дому. Дерек ложится на спину на свое одеяло, изучая очертания своего отца в нескольких ярдах от него, и чувствуя себя несколько потерянным в их отсутствие.