Сто тысяч миль

      Полис отстроили на крупном острове посреди реки, разрезавшей земли Кланов надвое. Город был одновременно шумным портом и огромным рынком, куда съезжались торговцы со всех уголков Коалиции. В самом центре острова сияла на солнце белокаменная башня — древний символ единства послевоенного мира. Я много читал о ней в хрониках, но даже представить не мог, насколько величественно она выглядела вживую.       — Ты только глянь. Ни стен, ни охраны. Они что, бессмертные?       Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я обернулся — Райдер.       — Чёрт, — выдохнул я. — Не услышал.       — Ага. Теряешь хватку. Раньше я бы к тебе и на десять шагов не подкрался.       — Просто задумался, — я вновь перевёл взгляд на город. — Здесь вода вокруг — идеальная защита. Ни зверья, ни лесов, из которых кто-то может выскочить. А в старых хрониках писали, что стены не строили специально. Хотели показать: Полис — нейтральная территория. Не крепость. Приют для всех.       Даже для таких изгнанников, как я.       — Что ж, — хмыкнул Райдер, опираясь о борт рядом со мной. — Значит, в книжках порой всё-таки можно найти что-то полезное. Жаль только, что терпеть их не могу.       Я коротко улыбнулся, но напряжение в груди не отпускало.       — Ты слышал, почему собрание решили провести именно сейчас?       — Только слухи. Говорят, собираются сообщить Коалиции что-то важное. Без подробностей.       — А про Ледяных? Ты знал, что они пересекли Перевал Мертвецов?       Его брови взлетели.       — Ты серьёзно? — Я кивнул. Снова посмотрел на белокаменную башню впереди, сверкающую в утреннем солнце. — Но по соглашению Коалиции они ведь имеют право быть на нашей территории, если не причиняют вреда, верно?       — Да. Пока это не военная кампания, — уточнил я.       Райдер сжал губы.       — Ты хочешь сказать, что когда мы поймём, что это она, будет слишком поздно?       — Возможно, мы уже поняли, — ответил я с горечью. — Ледяные нашли лагерь Небесных. Наши отряды в том районе пропали, связи с ними нет.       Райдер резко побледнел.       — А? Командир знал, но не помешал им?       — И специально держался подальше от Небесных. Если бы мы первыми там окопались и вовсю общались с чужаками, Ледяной Клан мог бы заявить, что мы тайно вступили с ними в союз. И этим оправдать что угодно. Густус не хотел давать им повода обвинить нас в нарушении нейтралитета перед всей Коалицией. И лагерь Небесных в итоге обнаружили именно они.       — Значит, он решил просто ждать и наблюдать?       — Да. И при этом у него был козырь — Кларк. Он хотел использовать её, если бы Ледяные попытались скрыть свои интриги. Возможно, предъявил бы её всем, доказав, что Ледяные нарушили соглашение первыми, похитив чужаков на нашей территории. Ведь любое применение силы, неважно к кому, на территории другого Клана запрещено, если заранее не оговорено иное. А я… — выдохнул я с трудом, — я помог ей сбежать.       Я резко умолк, чувствуя, как слова застревают в горле. Опёрся о перила борта и уставился на пенящуюся от столкновения с кормой зеленоватую воду. Всё это была одна бесконечная игра в догонялки, где каждого съедали дикие кошки задолго до финиша.       Тишина между нами стала мучительно долгой. Даже ветер, казалось, утих.       — Ты правда сорвал план Густуса, даже не понимая, что именно делаешь?       — Да. Я сделал это, потому что… — я заговорил, повторяя ему всё то же, что долго втолковывал Густусу с Аньей у нас дома. Наконец, вздохнул тяжело: — Я думал, что поступаю правильно. А в итоге подставил всех нас. Теперь Густусу нечем защищаться перед Коалицией. Ни козыря, ни алиби. Только моя глупость.       Райдер нахмурился даже как-то печально.       — Командир не из тех, кто прощает такие вещи.       — Знаю. Он не выгнал меня сразу, чтобы не вызывать лишних вопросов. Но как только собрание закончится…       — Всё кончено? — тихо уточнил он.       — И это заслуженно, — я горько усмехнулся и снова посмотрел на сияющий в утреннем свете Полис. Символ единения теперь стал горьким напоминанием о том, что путь домой для меня был закрыт навсегда. — Я хотел, чтобы вы узнали это от меня. Только одного я не могу понять. Почему он решил именно сейчас забрать нас из города? Уехал сюда сам? Под боком бродит Ледяной Клан, обстановка накаляется. А мы все здесь непонятно чем будем заниматься на этом бесполезном сборище.       Райдер внимательно посмотрел на меня.       — А ты не думал, что в этом и смысл?       — Что? — нахмурился я.       — А почему нет? — серьёзно ответил он. — Что, если он ищет предателя? Подозревает кого-то среди командиров. Потому и взял всех сюда. Город под ударом — да. Но предатель внутри во время осады? Это ещё хуже.       Я опустил взгляд. Ни крик чаек, ни всплески воды не могли заглушить тот глухой звон, что теперь раздавался у меня в голове.       — Густус получил своего предателя. Это я. Какой теперь от этого толк?       Корабль уже подходил к пристани. Швартовочные тросы полетели на причал. Портовые рабочие в широких льняных рубахах ловко накидывали петли на металлические тумбы. На причалах царила суета, они были шумными и людными, словно растревоженные ульи.       — Это не ты, — произнёс Райдер. — Именно поэтому ты ещё дышишь.       — В этом нет смысла, — голос мой прозвучал глухо.       — Думаешь, он не предполагал, что ты отпустишь её? Может, надеялся, что не осмелишься. Специально забрал с собой, чтобы поумерить твой пыл. Но догадывался. Ты слишком… прямой. Не умеешь притворяться. А значит, не умеешь и предавать по-настоящему. Но что, если среди нас есть кто-то, кто умеет быть незаметным? Умеет ждать, играть, слушать приказы, кивать — и при этом шептать совсем другие слова в совсем другие уши? Кто-то, кто ходит рядом с командиром, знает, как он думает, как планирует. Кто получал доступ к сообщениям, докладам, передвижениям. Кто знал, где находится лагерь Небесных — и кому, возможно, выгодно было отдать их Ледяному Клану? Чтобы потом показать пальцем на Густуса. На всех нас.       Меня передёрнуло. Сердце пропустило удар. Он снова посмотрел на меня:       — Возможно, он даже позволил тебе задержаться сейчас, потому что знал — ты сразу же признаешься. Не станешь скрывать свою вину. И вот ты так и сделал. Предатель. Теперь все будут смотреть на тебя. Осуждать. А настоящий предатель в это время… может, как раз начнёт чувствовать себя в безопасности?       Судно стукнулось о причал. Натянулись канаты. Где-то далеко ударили в бронзовый гонг в честь прибытия двух делегаций — и вместе с его звоном в воздухе повисло ощущение чего-то неизбежного.       Всех нас поселили в главной башне. Из окна моей небольшой комнаты открывался вид на часть города и живописную долину реки, что блестящей лентой утекала вдаль. Оба берега обступили пушистые ярко-зелёные леса, покачивающиеся на ветру. Коллегия Полиса дала делегациям обустроиться, а затем пригласила на приветственный обед. Дневного света, пробивающегося в окна, едва хватало для освещения всей башни, потому пространство освещалось тёплым светом свечей на стенах и люстре. Электричество здесь не использовали, и это в очередной раз давало понять — мы были далеко от дома.       — Для нас честь принимать вас у себя. Однако с грустью вынужден сообщить, что прибыли только семь делегаций, так что нам придётся немного вас задержать в нашем прекрасном городе, — уважительно поклонился нам седовласый мужчина из коллегии. — Боюсь, что заседание Коалиции состоится несколькими днями позже.       — Зная ваше гостеприимство, мы даже не заметим, как пролетит это время, — поднимая кубок, заметила Луна.       Командир Густус поднял кубок вместе с ней.       Я нашёл Эвелин после обеда в крыле, отведённом Водному Клану. Она засмотрелась в окно на живописный пейзаж, но почти сразу заметила моё приближение. Вместо привычных доспехов на ней сегодня был свободный тканевый костюм, но волосы всё равно были заплетены в привычную косу, а платок скрывал шрам.       — Хреново выглядишь, — улыбнулась она. — Неужто меня ищешь?       — Ты не поверишь.       — Удиви меня.       — Где тут можно поговорить наедине?       Её глаза сверкнули:       — Это ещё зачем?       — Ты должна кое-что узнать. И пока не стоит делать так, чтобы все знали, что ты знаешь.       — Если это твой очередной подкат, то клянусь… — она не закончила, очевидно, не увидев в моём взгляде ни капли озорства. Затем кивнула в сторону лестницы: — Идём.       — Так бы сразу, — усмехнулся я. — Без лишних вопросов. Как в старые-добрые времена.       За своё дурацкое чувство юмора я тут ж был награждён испепеляющим взглядом. Затем Эвелин грациозно и невесомо, будто кошка, направилась вниз. Я последовал за ней. В башне было слишком много лишних ушей, так что лучшим способом оставить разговор в тайне было затеряться в городе.       Никто не обращал на нас внимание. Мы ориентировались, как и все — по многочисленным указателям для странствующих торговцев. Шумный и торопливый людской поток нёс нас по улицам и проулкам, будто течение бурливой горной реки. Ни детских голосов, ни озорства, только бегущие по делам люди, сгорбленные нищие с протянутой рукой, пустые взгляды и лица без улыбок, смиренные и отчасти обречённые. На стенах — знаки. Пирамиды с лучами, а в центре — треугольник с глазом. Тот самый символ «Второго Рассвета». Под ними мелькали надписи. «Благословенны матери и дети». «Технологии — машины смерти». «Едины ради второго рассвета». «Живя для себя, ты — среди врагов. Живя для других, ты — среди друзей». Но чаще всех мелькала одна и та же. «Из пепла мы восстанем». Иногда она прокатывалась эхом по улицам вслед за нами, цепляясь к мыслям и фразам.       Мы остановились на одной из пустых пристаней. Эвелин села прямо на край пирса, свесив ноги к воде, и обернулась ко мне.       — Долго будешь стоять, как пугало?       От мачт на воду падали причудливые тонкие тени, вода пахла тиной, а от большой земли ветер нёс запах свежей зелени. Я сел рядом, рассматривая заросли на другом берегу, и начал рассказывать. С самого начала — о падении корабля в ночном небе, о лагере Небесных, о пленнице, о решении её отпустить. О Густусе. О Ледяных. Об изгнании. Пусть опускал некоторые детали и скрывал имена. Так мы просидели до заката. Эвелин внимательно ловила каждое моё слово и не перебивала, пусть порой выглядела шокированной и едва сдерживала в себе поток уточняющих вопросов.       Когда я закончил, она молчала ещё с минуту. Потом возмущённо выдала:       — И почему ты рассказал мне всё это? Хочешь свалить на меня всю ответственность за спасение мира? Так не пойдёт! Забирай обратно!       — Эвелин, — я выдохнул, — ты никогда не была глупой. Используй это, чтобы обезопасить свой Клан.       — Я не знаю как. Может, я даже хочу помочь и тебе, но тоже не знаю как, — впервые на моей памяти её язвительность уступила место настолько откровенному замешательству.       — Знаешь. Убеди Луну, что её нейтралитет в сто раз зловреднее войны. Убеди прямо сейчас выслать нам подкрепление, не дожидаясь беды. Расскажи всё, что только что рассказал я.       — Она не станет слушать, пока нет ни доказательств, ни фактов.       — Ты даже не попробуешь?       — А ты? — Эвелин вскинула голову, впиваясь в меня испытующим взглядом. — Действительно уйдёшь из своего Клана?       Меня вдруг разозлил её простой вопрос. Будто бы у меня был выбор!       — Да, уйду.       — Так легко сдашься?       — Я бы никогда не оставил свой дом по своей воле, — процедил я очевидное. — Только милостью командира на мне нет клейма. Потому что он поверил, что я не предатель, а просто обычный идиот. Ещё раз сунусь в город — и эта милость может быстро закончиться.       — А ты стань воином Водного Клана. Приходи к нам, — хитро улыбнулась она. — Клейма на тебе нет. Ты не преступник. Ваши командиры не тронут тебя, если не хотят большого скандала.       — Ты правда думаешь, что Луна не задаст вопросов? — я прищурился. — Почему я вдруг сменил лояльность? Почему именно сейчас? И потом закроет глаза на риск испортить отношения с Густусом?       Эвелин пожала плечами, глядя вдаль.       — Я не говорила, что будет легко. Но Луна не глупа. Она умеет оценивать выгоды. А ты — потенциально очень выгодное приобретение. Даже если забыть про всё остальное… Ты один из немногих, кто не просто видел Небесных, но и говорил с ними. Подружился. Ты их знаешь. И они знают тебя. Это может изменить баланс сил. Могу устроить тебе встречу. Хочешь? Или кишка тонка?       — Только если тайно. Справишься?       — Спрашиваешь, — усмехнулась в ответ Эвелин. — Расскажешь ей всё?       — Ага. Расскажу, конечно. Все же знают, что выдать все тайны прошлого командира — это лучший способ заручиться доверием нового.       — Не хочу это признавать, но у тебя и правда есть шанс, — усмехнулась она. — Ладно. Жди весточки и постарайся пока не натворить дел.       — Попробую, — пробормотал я. — Но без гарантий. Ты же меня знаешь.       Следующие дни закрутили меня настоящим водоворотом. Коллегия Полиса изо всех сил не давала делегациям скучать, устраивая представления, обеды и ужины, различные игры и шутливые состязания. Постепенно друг за другом прибыли ещё два недостающих клана. Теперь не хватало только Ледяных и соседних с ними двух небольших Кланов. С чем это могло быть связано, из нас не знал никто.       Командир Густус по-прежнему делал вид, что меня и вовсе не существовало. Ни взгляда. Ни слова. Только каменное равнодушие, даже когда Коллегия в очередной раз откладывала собрание. Он всё молчал — даже теперь, когда обстановка близка к катастрофе. Судя по поведению остальных командиров, даже им не сказал ни слова.       Но Райдер молчать не стал. Рассказал обо мне Артигасу. Тот — Индре. Она — Пенну и Деррику. Они не одобрили мой поступок, но и злость на меня быстро потускнела. Уступила место другому — ярости на Густуса. Никто из них не считал Кларк и её кучку лесных дохляков хоть сколько-нибудь существенной угрозой, а такое откровенное недоверие Густуса глубоко оскорбило абсолютно всех. Риск, которому он подвергал город, привёл всех в ещё большую ярость. Гипотеза Райдера про поиски предателя ещё сильнее накалила обстановку. Я ждал, что ситуация придёт в тупик взаимного недоверия. Но когда все немного переварили новые факты, Артигас вдруг предложил просто встретиться. В таверне. За пивом. И все… согласились.       — Вам не кажется, что это неправильно? Ну, в смысле, сидеть здесь и додумывать вместо того, чтобы пойти к командиру и задать все вопросы напрямую? — спросил Деррик, отправляя в рот кусок копчёной рыбы.       Индра отрицательно покачала головой.       — Густус точно не оценит, что Беллами нам всё рассказал. Я не собираюсь усугублять его положение.       — Если мы говорим о войне, наш город не выстоит против большого количества бойцов. Первое кольцо эффективно только против голодных зверюг и случайных разбойников, — заговорил Райдер. — Без внешней поддержки шансов мало. Нам нужно подкрепление.       — Поддержку мы хрен получим, — гневно констатировал Артигас. — Все военные лидеры Кланов сейчас набивают брюхо в обеденном зале.       — Вот именно, — усмехнулся я. — Они все здесь. И кто-то из них может согласиться помочь.       — Ты чего это задумал? — оживился Райдер.       — Пойду и попытаюсь продать себя повыгоднее. В обмен на отряды под нашим первым кольцом.       — Кому?       — Водным.       — И они согласны?       — Есть шанс. Луна — не дура.       — Пройдоха, — усмехнулся Райдер.       — Я собираюсь просить Густуса пересмотреть решение о твоём изгнании, — уверенно заявила Индра. — Если ты убедишь Водных помочь — ты будешь действовать в интересах Лесного Клана. А это значит, что ты снова один из нас. И нам нужны Небесные. Постарайся продаться с возвратом.       — Согласен, — поддержал её Деррик.       — Эх, вы! А был же отличный шанс от него избавиться. Потом опять его терпеть что ли? — протянул Райдер, откидываясь на спинку лавки, и серьёзная атмосфера тут же рассеялась. Он поднял кружку, призывая к тосту, и торжественно объявил: — За нас!       Звук звенящих кружек растворился в тихом беззлобном смехе.       Вернувшись в башню, я нашёл под дверью письмо. Лидер Водного Клана назначила мне встречу на своей шхуне, той самой, на которой мы прибыли в Полис. Я понятия не имел, что буду говорить и буду ли вообще. Но это не помешало мне обнаглеть достаточно, чтобы всё-таки явиться на встречу.       Эвелин и Луна ждали меня в капитанской каюте. Воительница слишком по-хозяйски оперлась локтем о кресло, на котором восседала Вождь, и я будто впервые увидел её, хотя встречал уже не раз. Те же коричневые с рыжим непослушные кучерявые пряди, глубокие миндалевидные глаза и пухлые губы. Вроде как стандартные черты, но… Я перевёл взгляд на Луну. А потом обратно. А потом снова на неё. Я напрочь позабыл даже слова приветствия от абсурдности идеи, что только что посетила мою голову. Я уже видел их рядом на приветственном ужине, но тогда был слишком занят своими мыслями. А сейчас впервые подумал, что они слишком… похожи?       — У тебя всё нормально? — Эвелин явно доставляло удовольствие моё замешательство.       Луна мягко улыбнулась и бросила на воительницу непонятный мне взгляд.       — Что-то не так? — с той же улыбкой спокойно спросила Вождь.       Я прокашлялся.       — Ничуть. Добрый вечер.       — Уверен? — Эвелин уже смеялась почти в открытую. — Ты доверил мне свои тайны. Я подумала: а почему бы и нет? Стоило сделать это только ради твоей физиономии. Жаль, не могу оставить её такой навечно. Ведь ты только что усомнился в своём здравом рассудке от мысли о нашем сходстве, верно?       — Так вы?..       — Эвелин — моя первая и единственная дочь, — развеяла мои сомнения Луна. — Она предпочитает скрывать этот факт от чужаков, и у неё почти всегда получается. Вижу, что в этот раз она преуспела.       — Не то слово, — только и смог ответить я. Мы всегда пересекались в пустошах, а не на дипломатических собраниях с лидерами Кланов. Образ Эвелин — платок, коса — всё встало на свои места. Вовсе не шрам она скрывала. Родство. Привилегию.       — Так приятно, что я снова тебя сделала. Сюрприз! — отсалютовала мне чертовка с довольной улыбкой, а затем бросила беглый взгляд на мать. — Мы тут поболтали. Я рассказала про твои трудности, которые рискуют стать нашими общими.       — И что вы думаете? — спросил я.       — Думаю, помощь — дело нужное, — ответила Луна. — Но перемещать отряды только по вашему слову я не стану. У нас нет полной картины. А такие шаги без уверенности могут нанести больше вреда, чем пользы. В том числе — вашему Клану.       — Вас не настораживает отсутствие северных делегаций?       — Ничуть. Согласно моим донесениям, они прибудут в башню завтра.       — А как быть с врагом на нашей территории? Что о нём говорят ваши донесения?       — Ничего. Я ничего не знаю, а принимать решения в спешке и вслепую — это прямой путь в бездну.       — Эвелин так и говорила. Что вы даже слушать не станете, пока у меня не будет доказательств.       — И она права.       — Но что-то жуткое уже происходит. Матери пропадают прямо у вас под носом!       — Они не пропадают. Их забирают. Тайно. Всё потому, что мы пока ещё не полностью пали на колени перед их пророчествами. А в других Кланах это уже не скрывают.       — Забирают? Кто? Зачем? — я неотрывно смотрел на её лицо, но Луна, как и всегда, была маняще уверена.       — Ты и сам знаешь, Беллами. «Из пепла мы восстанем». Они нужны им как инструмент светлого будущего. «Общее благо — единственная истина». Так они говорят. А общему благу в первую очередь нужны люди, которые будут над ним работать. Значит, матери должны их рожать. Беспрерывно. Без выбора, хотят они того или нет. Их мнение не имеет значения.       Проклятье… И вот эти высокие идеалы должны были скоро доехать в наш свободный город, чтобы научить нас правильно жить? Чёрт подери. Неужто Эвелин знала обо всём этом и не сказала, играла в какие-то кошки-мышки? Я взглянул на неё почти зло, но она выглядела такой же растерянной, изумлённо уставившись на мать.       — Что ты такое говоришь?.. — пробормотала обескураженно.       — Так вы всё знали всё это время? И ничего не сделали? — попытался спросить нормально я, но всё равно едва выдавил вопрос сквозь зубы.       — У нас нет выбора, — спокойно ответила Луна. — Сейчас ты с привычной молодости горячностью заметишь, что выбор есть всегда, и будешь прав. Только вот последствия его меня не устраивают. С осознанием неизбежности мне проще спать по ночам. Я не стану выбирать за моих людей, во что им лучше верить. Если их девиз — это лозунг «Второго Рассвета», значит, так тому и быть. И если ты хочешь стать частью Водного Клана, то тебе лучше с этим смириться.       — Смириться? — я повторил это слово так, будто оно обожгло язык. — Вы серьёзно? Дело же не в свободе убеждений, а в том, как это всё бесчеловечно!       — А что ты тогда предлагаешь? — снисходительно улыбнулась она.       — Бороться.       — И как ты собираешься победить идею? Мечи и дубинки тут не помогут.       — Докажу, что это неправильная идея. И жду, что вы мне поможете.       — Я? Помогу? — В воздухе повисло «а тебя ничего не смущает?». Но меня не смущало.       — Именно. А я помогу вам в ответ.       — И что ты собираешься делать? — слегка насмешливо спросила Луна, полагая, что у меня нет плана. Но он был.       — После собрания Коалиции я поеду на место приземления корабля. В любом случае, даже совсем один. Дальнейшие действия будут зависеть от того, кто и как меня там встретит. Или куда меня приведут следы оттуда. Небесные должны быть наши, а не Ледяных.       — Я однозначно с ним, хочешь ты этого или нет, — заявила Эвелин. — Я не стану со всем этим мириться!       Луна перевела на дочь обеспокоенный взгляд. Та была полностью лишена отрешённого спокойствия и величественной уверенности своей матери, будто огонь среди воды, ищущий нового со всем присущим ему жаром.       — Эви, я понимаю твою жажду приключений, но это по меньшей мере неразумно.       — Да. Это полнейшее безумие. Именно поэтому мне не терпится окунуться в него с головой.       — Тебе не нужно рисковать собой. Ради чего?       — А если не я — то кто? Ты удивишься, сколько нас таких. И, поверь, нам не нужно разрешение, чтобы бороться за себя. И, кажется, не в твоих правилах диктовать, кому и во что верить, да?       Луна долго молчала, а затем неохотно кивнула.       — Можешь взять тех, кто пойдёт добровольно. Но это будет ваше дело. Не Клана. — Вождь перевела взгляд на меня: — Мы закончили. Удачи. И да… если вы вернётесь — тогда поговорим.       — По поводу его статуса в нашем Клане… — начала Эвелин.       — Я сказала: потом. Сначала — результат. Потом — разговоры, — резко оборвала её Вождь.       И Эвелин сделала нечто, совершенно для неё нетипичное — правда заткнулась. Я поблагодарил за уделённое мне время и оставил их вдвоём. Радоваться было рано, но это уже было намного лучше, чем ничего.       Той ночью воительница пробралась в мою комнату и прижалась своими горячими губами к моим губам, останавливая вопросы на полуслове. Прошлась ладонями по плечам, раздражённо пытаясь избавить меня от лишней одежды.       — Стучаться не пробовала? — уточнил я, не ожидая такого напора.       — Иногда мне кажется, что тебя создал сам дьявол. Вроде знаю, какой ты ужасный, но устоять всё равно невозможно, — хриплым шёпотом сказала Эвелин, в полумраке рассматривая моё лицо.       — Вот так не заметишь и останешься без души, — честно предупредил я.       — У меня и так никогда её не было, — хмыкнула она, снова потянувшись ко мне.       На этом этапе я должен был перестать что-то спрашивать, находя во тьме все соблазнительные изгибы её тела, но ни лихорадочного блеска глаз, ни её спонтанной страсти оказалось недостаточно, чтобы потерять голову. Прежде так не бывало. Я чувствовал тепло её тела, но внутри было холодно. Никакого пламени. Никакого желания. С физиологией всё было как надо, но на душе — только полное опустошение. Вся страсть показалась фальшивкой, ласки — проворством и имитацией чего-то другого. Как с Эхо. Как со всеми, кроме…       — Хватит. — Я перехватил её руки. Отстранился.       — Что? Хватит? Ты здоров? — удивлённо вскинула брови она.       — У нас с тобой чисто деловые отношения, забыла?       — Когда это тебя останавливало? — нахмурилась Эвелин. — И когда всё это к чему-то обязывало? Это же просто на одну ночь.       — Не сегодня, — я покачал головой. — Не сейчас.       — Что ж, — она сделала шаг назад, ничуть не задетая. — Стареешь что ли?       — Видимо.       — Тогда пойду найду кого-то пободрее. Выпью за твою преждевременную пенсию. А ты не плачь тут сильно по ушедшей молодости. Ещё увидимся, предатель.       — Ага-ага. Беги к мамочке, — фыркнул в ответ я.       Мне бы увлечься Эвелин. Остановить. Мне бы пить её до дна, пробовать на вкус, наслаждаться её внутренним пламенем. Как раньше. Как всегда. Но я засыпал с мыслью не о ней. А о Кларк. Опять.       Отпускать её в пустоши в одиночку было опасно и страшно, но теперь я даже боялся представить, где она. Что с ней. Я был готов на всё ради защиты своего Клана, но как теперь защитить — найти, вернуть — её у меня не было ни малейшего понятия. Что бы она сейчас посоветовала: рваться в бой или напротив выжидать? Взять силой или хитростью? Сочла бы меня идиотом или напротив восхитилась бы самоотверженностью? Я всё пытался сбросить это наваждение. Не получалось.       Она стояла передо мной, улыбаясь. Её волосы рассыпались по плечам, фарфоровая кожа будто светилась изнутри мягким и нежным светом, в лазурных глазах плескалось озорство — будто бы она знала что-то особенное, но не хотела рассказывать. Безукоризненные пропорции и симметрия черт притягивали взгляд. Казалось, она искусственная. Настоящие, живые девушки не бывают такими гипнотически совершенными. Инопланетянка.       Стоило потянуться к ней — Кларк тут же отшатнулась, а улыбка сменилась испугом. Из-за моей спины вынырнули два воина в боевых доспехах Ледяных, схватили её за обе руки и потащили за собой, пока она безуспешно пыталась выбраться из захвата. Я будто примёрз к земле, не в силах сдвинуться, наблюдая за беспомощной паникой на её лице. Кларк тянула ко мне руки и просила о помощи, и я бросился за ними, едва переборов невыносимую тяжесть в ногах. Чем быстрее я бежал, тем быстрее они отдалялись. Я хрипел от отдышки, но всё равно ускорился на пределе возможностей. Как только я протянул руку, чтобы схватиться за Кларк, она начала таять, будто дым. Внезапно испарилась. Вместе с ней испарились и схватившие её ублюдки. Какое-то время я неверяще смотрел перед собой, а потом выругался, порывисто дыша. Затем обернулся и перевёл взгляд на горизонт. Оттуда пришли Ледяные. Вдалеке пылали пшеничные поля за полуразрушенным первым кольцом стен нашего города.       Я проснулся с колотящимся сердцем. За окном уже рассвело.