Сто тысяч миль

      Я проснулась от нестерпимого жара и боли во всём теле. Во рту пересохло, при попытке пошевелить левой рукой перед глазами потемнело — и лишь чудом я не застонала в голос.       Комната больше напоминала тюремную камеру. Глухие каменные стены. Масляная лампа, чей тусклый свет дрожал в сумраке. На тумбочке рядом с кроватью я заметила стакан с водой. Попыталась сесть, вновь сжимая зубы от болезненного спазма. На плече чуть выше локтя была повязка, наложенная весьма грамотно и аккуратно. Вместо моего костюма на теле — тёмный балахон до самых пят.       Где я, чёрт возьми? Где Атом, Рэйвен, Монти? Что было на наконечнике той стрелы, что я тут же потеряла сознание? Клейма на лицах означали одно — они изгнанники. Преступники. Разбойники. Но зачем им были мы?       Я вздрогнула, услышав поворот ключа в замке. В дверях появился тот самый лысый, которому я чуть не всадила стрелу в лоб. Теперь без доспехов. На нём был чёрный балахон, туго затянутый на поясе верёвкой, и резной амулет на груди — пирамида с лучами. «Второй Рассвет», — вспомнила я. Та самая местная религия?       — Вижу, все уже проснулись и готовы предстать перед госпожой, — его улыбка была такой тягуче-сладкой, что от неё сжался живот. — Братья, помогите нашей новой послушнице. Госпожа не любит ждать.       Он исчез. На его место шагнули двое. Те же балахоны. Те же пустые взгляды. Я забилась в угол, подгребая под себя ноги.       — Нет! Не трогайте меня!       Но они будто не слышали. Когда грубые пальцы сомкнулись на повязке, я заорала от застелившей глаза боли. По щекам потекли невольные слёзы. Меня стащили с кровати, колени подогнулись, но крепкая хватка не дала упасть. Мелкие камешки ледяного пола впились в босые ступни. Волосы липли ко лбу. Я старалась держаться. Идти, не упасть, когда меня тащили дальше по коридору, миновав двери, лестницы, залы. Против воли я всё равно путалась в своих ногах и с облегчением упала на колени, когда руки отпустили и надавили на плечи.       Холодный, ледяной пол. Огромный зал. На возвышении у самой дальней стены — нечто, похожее на трон. Будто выкованный из оружия разных видов — по бокам торчали острия мечей, кинжалов, причудливо изгибающиеся, переплетённые, будто ветви дерева, он высился почти до потолка. Девушка в элегантном доспехе казалась неотъемлемой его частью. Её алый плащ мягко стелился по уродливой конструкции, контрастируя с чёрным боевым раскрасом на глазах и скулах. Без представления я уже знала: это Лекса.       — Хеда, — поклонились ей мои конвоиры.       Я повернула голову вбок. Облегчённо выдохнула, встречаясь взглядом с Рэйвен, Атомом и Миллером. Позади послышались ругательства, а затем слева от меня двое мужчин на колени повалили Монти. Живы. Все живы. Боги. Нас окружило не меньше десятка «братьев» в чёрных балахонах, пока мы не сводили взгляда с Лексы. Если раньше у меня ещё были мысли, что нас приволокли в город Лесного Клана, то теперь они полностью исчезли.       — Что ж, добро пожаловать в колыбель новой цивилизации, — она встала со своего места и спустилась по ступенькам со своего возвышения. Её плащ мягко скользил по полу, когда она подошла чуть ближе, чтобы рассмотреть нас. — Как вам прогулка по лесам? Понравилось?       — Ах ты мразь! — взорвался Атом, рванувшись вперёд. Стражи в чёрных балахонах повалили его обратно на колени.       — За такое у нас обычно отрубают руку. Но на первый раз, думаю, я проявлю милосердие. Что думаете, братья?       — Из пепла мы восстанем, — хором голосов прозвучало у нас за спиной.       Я похолодела в безграничном ужасе. По-настоящему.       — Вам наверняка любопытно, кто мы и зачем вас сюда привели. Что ж. Давайте я представлюсь. Я — Хеда Лекса. Вы здесь, потому что я хочу даровать вам честь присоединиться к нам в почётной миссии. Наш мир умирает, радиация убивает нас. Пусть наши души чисты, но наши тела… Тела несовершенны. Они хранят в себе все ошибки наших предков. Однако вы… Вы — совсем иное дело. Насколько мне известно, ваши тела — совершенство. В них нет болезней, только сила и здоровье. Именно поэтому мне так важно, чтобы вы были с нами.       — С вами в качестве кого? Рабов по вынашиванию ваших ублюдков? — огрызнулась Рейес, глядя Хеде прямо в глаза.       Миг — и Лекса выхватила кинжал из ножен на поясе. Его остриё упёрла в подбородок Рэйвен, вынуждая ту поднять голову и посмотреть прямо на неё. Миллер почти вскочил со своего места, но стражи вовремя удержали его на месте.       — Милая, — Лекса склонилась к Рейес и мягко улыбнулась, — для вынашивания наших детей вовсе не нужен язык. Ещё несколько грязных словечек — и я прикажу братьям отрезать его. Хочешь рискнуть?       Рэйвен тяжко сглотнула. Я впилась ногтями в ладони, молясь, чтобы Рейес замолчала. Я верила: эта чокнутая не шутит.       — Отлично, — Хеда снова довольно улыбнулась и убрала кинжал обратно. — Я понимаю, что вас вырастили в абсолютно варварских порядках, и принять нашу философию вам не так просто. Поэтому будет лучше, если с вами буду говорить не я, а тот, кто хорошо вам знаком. Наш первый почётный брат из ваших рядов. Мой приближённый. О! А вот и он, — она посмотрела куда-то за наши спины.       Я обернулась.       И всё замерло.       Я моргнула. Потом снова.       Нет. Нет-нет-нет. Этого просто не могло быть. Он мёртв. Он погиб. Я видела, как его утянула река, бурлящая, холодная, беспощадная.       — Уэллс, — поражённо выдохнула Рэйвен рядом. Это не было галлюцинацией. Она тоже его видела.       Он шагал по залу. Живой. Настоящий. В чёрном балахоне. С кулоном «Второго Рассвета» на шее. Посмотрел на нас. Узнал. Конечно, узнал. Не мог не узнать. Но взгляд его был пустой, даже не дрогнул. Лекса снова заняла свой трон. Справа от неё встал тот самый лысый воин с клеймом, а слева — Уэллс.       — Перед вами Защитник нашей паствы Тристан, — Хеда повела рукой в сторону воина. А затем указала на Уэллса: — А его вы, верно, считали погибшим, судя по вашим растерянным взглядам. Но свершилось чудо. Брат Джаха выжил и принёс нам бесценный дар. Надежду. И всех вас.       — Друзья, — вдруг заговорил Уэллс. На мгновение его голос дрогнул, а затем вновь стал ровным и возвышенным. Величественным. — Я знаю, что вас привели сюда против вашей воли. Однако вы — не рабы. А «Второй Рассвет» — не про убийства и бессмысленное насилие. О ваших ранах хорошо позаботились. Вы всегда найдёте здесь кров, еду и воду. И цель, к которой мы всегда шли. Создать новый мир. Нас предупреждали, что это не будет просто. Что придётся много работать и, возможно, стать родителями будущих поколений. «Второй Рассвет» не требует ничего сверх этого. Наше учение — учение об общем благе. Из пепла мы восстанем.       — Из пепла мы восстанем, — вновь раздался хор голосов.       Я беззвучно заплакала. Спазм истерики сжал все внутренности, пока по щекам потекли слёзы отчаяния.       — Мы пленники, а не добровольцы, — я не узнала собственный голос, хриплый, сдавленный и прерывающийся. — Почему новый рассвет должен быть тюрьмой, а не сознательным выбором?       — Пока все делают свой сознательный выбор, мир катится прямиком в ад, — вновь заговорила Лекса. — Путь к процветанию один. Мы должны объединить усилия. Все братья и сёстры здесь находятся с нами по велению сердца, однако вы слишком ценны в масштабах всей нашей миссии, чтобы предоставлять вам эту роскошь. Мне жаль, но это правда.       — Ни черта тебе не жаль, чокнутая сука, — выплюнул Миллер.       Хеда грустно вздохнула.       — Кажется, они ничем не лучше предыдущих. Совсем не понимают слов. Мне надоело, — она откинулась на спинку своего пафосного трона, посмотрела на Тристана и передала ему свой кинжал: — Начнём с малого. Отрежь ему палец.       Братья в балахонах окружили нас, не давая пошевелиться. Защитник паствы тяжёлой поступью спустился с возвышения и двинулся к Миллеру, которому уже вывернули руки так, что он был не в силах пошевелиться.       Я поняла, почему их балахоны были чёрными. На них не было видно крови.       — Остановите его. Пожалуйста, — я давилась слезами. — Остановите!       Не знаю, что искала в глазах человека, которого считала братом. В них была только пустота.       Полный боли крик отразился от стен просторного зала. Казалось, он врезался под кожу. Я зажмурилась, изо всех сил сжимая зубы. Хотелось заорать во всю глотку. Схватить чёртов кинжал и воткнуть в горло чокнутой стерве. Кричать и плакать, пока этой делирий не развеется.       — Мне не нравится отдавать такие приказы, — спокойно продолжила Хеда. — Но вы и сами всё понимаете. Знаю, что любите субординацию, так что привыкнуть будет несложно. Мы начинаем с пальцев. После трёх доходит почти до всех. Однако если вас это не пугает, то поверьте. У Тристана и его ребят хорошая фантазия. Вы не захотите проверять.       Я сжала складки балахона так, что побелели пальцы. Боль отдалась в руке обжигающим пламенем, но она была ничем по сравнению с огнём, каким пылала моя бессильная ярость. Что мы могли сделать? Возражать? Дерзить? Не героизм, а бессмысленная жертва. Чтобы не остаться калеками, стоило сделать вид, что мы хотя бы принимали их правила.       — Вы уже знаете, что у нас есть знания будущего, — хрипло произнесла я. — Мы на многое способны помимо той жалкой роли, что вы нам предопределили. Мы — не просто скот для размножения. Мы умеем строить города и спасать жизни. Уверена, вы уже слышали это раньше, но… Мы будем делать это для вас. Только позвольте.       Лекса молчала несколько долгих мгновений, а затем рассмеялась. Искренне. Звонко.       — Милая. Ты очаровательна в своей слепоте. Как ты можешь предлагать свои технологии, когда именно они привели нас сюда? В начало. В ноль. Я хочу, чтобы вы поняли кое-что. История будет повторяться, пока человек не перестанет потакать своей эгоистичной жажде подчинить природу, — она уверенно поймала мой полный отвращения и отрицания взгляд. — Ладно, давай приведу пример. Когда-то люди начали заниматься сельским хозяйством. Отказались от жизни кочевников и стали выращивать пшеницу. Тогда еды стало больше, а, значит, и общины росли. Настал момент, когда ловушка окончательно захлопнулась. Людей стало так много, что обратного пути уже не было — они бы не смогли прокормить себя, вернувшись к прежнему образу жизни. Были приняты простые решения: наполнить желудки, осчастливить общину. Но в итоге не мы подчинили пшеницу, а она подчинила нас. Она стала самым распространённым видом зерновых, заставляя бывших гордых охотников таскать на себе бесчисленные сосуды для полива. В погоне за простой и хорошей жизнью мы запускаем процессы, которые потом не можем контролировать. И разве Большая Война не самый лучший этому пример? До неё человечество заселило космос, но сейчас мы здесь. Не в дивном новом мире, а снова тягаем воду для полива этой клятой пшеницы.       — Мудрость нашей Хеды не знает границ, — с гордостью произнёс Тристан. — Одной из почётных миссий «Второго Рассвета» является устранение и изоляция технологий, которые могут навредить цивилизации. А на вас возложена ещё одна почётная миссия. Восстановить генофонд человечества с помощью ваших чистых тел.       Я застыла в отчаянном желании вырваться из этой кошмарной галлюцинации. Как мог Уэллс стоять рядом с ними и кивать? Разве не мы в детстве, глядя в иллюминатор, мечтали вновь осветить планету силой науки?       — Брат Джаха, — повернулась к нему Лекса. — Думаю, наше маленькое знакомство завершено. Сделай объявление, ради которого мы все здесь собрались. И все могут быть свободны.       Он прокашлялся, вытягиваясь в струну.       — Сегодня каждому из вас предстоит ваша первая церемония, где вы отдадите свой долг «Второму Рассвету». Помните. Те, кто живёт для себя, окружён врагами. Те, кто живёт для других, живут среди друзей. Примите испытание достойно.       Я не знала, на что до сих пор надеялась, но в этот миг вера в лучшее покинула меня навсегда. Краткого кивка Лексы было достаточно, чтобы братья подхватили нас и повели обратно в камеры.       Когда меня снова заперли, я плакала. Знала: это конец. Сегодня со мной сделают то, что на «Ковчеге» считалось преступлением хуже убийства. Даже сквозь каменные стены и глухую дверь я слышала отдалённые крики и едва держалась, чтобы не сойти с ума. Прижалась щекой к камню, била его и скребла, сдирая кожу и задыхаясь. Под балахоном на мне ничего не было. Я — следующая. Слишком ценная, чтобы давать свободу выбора.       Голова закружилась. В ране снова пульсировала боль. Ещё и жутко щипало разодранные ладони. Я сползла по стене вниз на каменный пол. Опустив взгляд на руки, обомлела. Кровь… Кровь, что сочилась из ссадин, была… не красной? В тусклом свете подземелья она казалась чёрной. Я провела пальцами по подтёку.       Что? Схватившись за повязку, я начала развязывать узел на бинте. Пальцы дрожали и не слушались, но после некоторых усилий он поддался. Слой за слоем я разматывала ткань. На ней тоже остались тёмные разводы из капель и потёков. Я оторвала целебный компресс и обомлела снова. Из раны действительно сочилась чёрная кровь.       Это… Это ещё что за чертовщина?       Я смахнула каплю пальцем и поднесла поближе к дрожащему свету лампы. Она была не чёрная. Скорее тёмно-зелёная. Значит, и руки выглядели такими бледными вовсе не от обезвоживания и травм.       Закусив губу, я стала вспоминать всё на эту тему всё, что знала. Цвет крови определялся упакованным в эритроциты гемоглобином. У морских беспозвоночных в её составе был хлорокруорин, очень близкий к гемоглобину химически, отличающийся лишь валентностью железа. Цвет — зелёный в связке с кислородом. Но откуда бы ему взяться у человека? Мутация в костном мозге наплодила кучу бракованных эритроцитов? Или проклятый земной вирус наконец-то начал меня убивать? Или яд землян при попадании в кровь нарушил её биохимический состав? Под рукой не было ничего, чтобы понять, не умру ли я от анемии в ближайшую неделю. Слабость и головокружение были первыми звоночками кислородного голодания.       Может, и к лучшему. Всё равно всё было кончено.       От поворота ключа в замке темницы я снова вжалась в стену. Нет. Пусть даже не смели бы подходить! Но явившийся брат вообще не выказал ни малейшего интереса ко мне — поставил на тумбочку поднос, а затем снова исчез. Из столовых приборов там лежала только бесполезная круглая ложка. Я равнодушно смотрела на еду и ароматно пахнущий чай, даже не думая к ним притрагиваться. Зачем они принесли это? Меня интересовала только быстрая, безболезненная смерть.       От слабости я сама не заметила, как провалилась в сон. Так и задремала сидя, прислонившись к стене и обняв себя руками. Глаза распахнула от того, что стало вдруг холодно, а затем ещё сильнее вжалась в каменную кладку. Передо мной стоял Защитник паствы Тристан. Широкий и высокий, казалось, он занимал собой почти всё доступное пространство. И я задрожала.       — Проснулась? — его угольные жуткие глаза мерцали недобрым огнём.       — Зачем вы здесь?       — Ты не внимательно слушала? Церемония. Долг.       — Нет. Нет, — я замотала головой. — Не смейте. Лучше не надо!       Он в два шага оказался рядом со мной. Грубая лапа сомкнулась на моей лодыжке, и я взвизгнула от неожиданности. Пальцы полезли выше, по голой ноге — колено, бедро… Его хищная улыбка будила в душе первобытный неконтролируемый ужас. Сердце затрепыхалось где-то в горле.       — Это ещё почему?       Я рванулась, изо всех сил дёргая ногу — ничего. Захват был словно капкан, грубый, до боли, до синяков. Он лишь ухмыльнулся шире, наслаждаясь моей беспомощностью.       — Вот поэтому, — сдавленно выдохнула я, проведя рукой по ране. Кровь на пальцах была густая, почти чёрная. Я повернула ладонь к нему. — Видишь? Инфицированная. Грязная! Не страшно?       — Так вот почему Хеде доложили, что ты особенная, — почти с благоговением выдохнул Тристан.       Сейчас или никогда. Я рванулась в сторону — схватила кружку и, не раздумывая, выплеснула горячую жидкость прямо ему в лицо. Тристан завопил, отшатнулся, прикрыв глаза, и я атаковала ей же — раз, два, три. Он зашатался, но тут же схватил меня за руку, с рычанием швырнул в сторону. Я ударилась о тумбочку, и вдруг зазвенело в ушах.       — Сука! — прорычал он. — Думаешь, это остановит меня?       Он снова двинулся вперёд. Я попыталась схватить лампу, но дотянулась только до подноса. Замахнулась, вложив в удар всю злость, страх и боль, но ублюдок был быстрее. Молниеносным движением перехватил моё запястье, сжал, будто в тиски. Металл подноса зазвенел, глухо ударившись о пол. Рука онемела от боли, пальцы разжались сами собой.       — Такая хрупкая. Такая забавная. Думаешь, ты что-то можешь? — прошипел он, приблизившись вплотную. От зловонного дыхания затошнило.       Я попыталась ударить его свободной рукой — он поймал и её. И теперь держал обе. С силой навалился сверху. Я царапалась, кусалась, извивалась, будто дикая кошка, но он лишь зарычал от удовольствия. Грубо перехватил мою челюсть, задирая голову и заставляя смотреть прямо в его безумные глаза.       — Нужно слушаться, чернокровка. Хочешь кричать? Пожалуйста. Тебя услышат. Но никто не поможет.       — Сделаешь это — сдохнешь, — пообещала я.       — Тебе понравится, не переживай. Жаль, что не выпила отвар, так было бы ещё приятнее, — он почти прошептал это мне в ухо и впился в шею липким, влажным поцелуем.       Затошнило. Даже со всей силой, что у меня была, я не смогла бы выпутаться из захвата. Бесполезно. Твою мать. Это всё было бесполезно. Я бы орала во всю глотку от ужаса, если бы знала, что это хоть как-то может помочь. Но вокруг были только враги. Вокруг — глухие стены.       Когда его рука задрала балахон и поползла вверх по бедру, я едва не взвыла. В отчаянной попытке прекратить этот ужас зубами вцепилась в ухо, кусая со всей силы. Тристан взревел от боли. Приподнялся надо мной, давая миг желанной свободы, а затем ударил по лицу так, что в голове зазвенело и помутилось.       — Лежи смирно и не дёргайся, — рыкнул он.       Слёзы невольно потекли из глаз, хотя я бы лучше умерла, чем заплакала прямо сейчас. До сих пор брыкалась, как могла, но ублюдок был больше и сильнее. Почему моя чёрная кровь не прикончила меня раньше? Почему этого не сделали голодные хищники? Я заорала, почувствовав пальцы между ног. Предприняла последнюю попытку оттолкнуть — бесплодную и бессмысленную. Обмякла, бессильно рыдая.       И тогда… дверь распахнулась. Я замерла, вся в слезах и панике, сбившееся дыхание срывалось с губ всхлипами. В проёме замерли две фигуры в чёрном.       — Что здесь происходит?! — узнала я звенящий гневом голос Уэллса. — Во имя Хеды, остановись сейчас же!       Тристан застыл. Его хватка разжалась, он отстранился, как будто только теперь он осознал, что на него смотрят. Я одёрнула балахон, скручиваясь у стены в дрожащий клубок нервов. Лекса стояла позади, хищно молчаливая. Взгляд её пылал, и в нём читалась не ярость — презрение.       — Госпожа… — пробормотал Тристан, мгновенно выпрямившись.       — Брат Уэллс попросил меня об одолжении, — её голос был холодным, как лезвие ножа. — Я согласилась. Я обещала отдать ему эту послушницу. И что я вижу? Ты решил, что можешь взять то, что тебе не принадлежит?       — Хеда, я… Какая разница, если и я тоже…       Её рука взметнулась быстрее, чем я успела моргнуть. Пощёчина отозвалась глухим звуком по каменным стенам. Красный шлейф плаща взвился следом. Тристан, выше её на полторы головы, согнулся, опустив взгляд. И дрожал.       — Есть слово Хеды. Есть приказы. Я обещала выполнить просьбу брата Уэллса, и ты помешал мне это сделать. Думаешь, мне нет разницы? Хочешь, чтобы я сочла тебя изменником?       — Нет! Хеда, простите… я… я просто хотел…       — Даже не смей приближаться к ним. Я ясно выражаюсь? — её голос звучал так властно, что даже мне стало страшно. — Ими занимаюсь я и Титус. Для тебя есть все остальные. Ты понял? Понял меня, Тристан?       Он кивнул со сдавленным: «Да, Хеда». Она тут же развернулась и покинула темницу. Тристан покорно пошёл за ней. Уэллс медленно опустился на корточки рядом. Его движения были осторожны — будто он подходил к раненому зверю. Лекса и Тристан всё ещё наблюдали за нами из коридора. Я чувствовала, как они все смотрели на меня… Но в теле не осталось ничего — только дрожь, слёзы и пепел вместо сердца.       Уэллс протянул руку, коснулся моей щеки — и резко наклонился вперёд. Его лицо оказалось слишком близко. Я вжалась в стену, будто могла слиться с камнем, стать частью этой холодной кладки. Сердце колотилось где-то в горле. Нет. Нет. Только не он. Только не сейчас. Дверь темницы захлопнулась с характерным металлическим лязгом, и я снова взмолилась о смерти.       Но он отстранился. Медленно. Не торопясь. Как будто боялся спугнуть последние остатки моего сознания. Его ладонь легла на мою руку — осторожно, мягко. Я вырвала её, смахнула слёзы, и, сжав зубы до боли, прошипела:       — Попытаешься сделать со мной хоть что-нибудь — кто-то один из нас умрёт. Кто именно — мне наплевать.       — Нет… Нет-нет, Кларк, пожалуйста… — его голос сорвался. — Ты в безопасности. Сейчас ты в безопасности. Прости меня. Боги, прости… — он задыхался. — Я не знал, что… Я бы… Я с тобой. Пожалуйста, поверь. Я никому не позволю… Тристан… Он… Он же не успел ничего сделать?       — А какая разница?! — вырвалось у меня, и голос охрип от ярости. — Что это сейчас изменит? А? Что это было за пойло? Что они мне принесли? Наркотики? Для церемоний?!       Он закрыл глаза, провёл рукой по лицу, и, не глядя на меня, выдохнул:       — Снотворное. И… природные афродизиаки. Это дают всем перед… перед церемонией. Прости. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.       Я засмеялась. Истерически. Безумно.       — Жаль? Жаль — это когда не утонула тогда в той чёртовой реке! Когда не успела сдохнуть раньше, чем оказалась здесь! А это… это ад наяву. Боги… Как ты вообще…       — Меня вынесло на берег. Я захлебнулся… но откачали. Сначала думал, что снова попался тем же ублюдкам, которые похитили нас первый раз, но вскоре понял, что ошибся. Они были… другими. Я упрямо молчал, но затем они нашли наш лагерь и сопоставили два и два. Я… Я не знал, что делать. Хеда постоянно общалась со мной. Она уверяла, что мы верим в одно и то же. Хотим одного и того же. Когда… Когда я понял, что они на самом деле задумали, было уже поздно.       Я фыркнула, не скрывая отвращения.       — Ты всерьёз рассчитываешь, что я куплюсь на это? Что тебя так хорошо обвели вокруг пальца, что ты рассказал им про нас всё? Ты стоишь с Хедой рядом, пока всех… — голос сорвался. — Пока насилуют, ломают, превращают в скот. Тебе удобно, да, брат Уэллс?       Он вскочил, будто ужаленный. Заметался по комнате.       — Не смей! Ты не знаешь, каково это — просыпаться и видеть своё отражение каждый день. Я ненавижу себя. За каждый шаг. За каждую ложь. Но я сделал это, чтобы остаться в живых и хоть как-то помочь вам. Помогать изнутри! Притворяться своим среди чужих. Я делал всё, что мог!       — Почему они тебе так доверяют? И даже выдают награды в виде послушниц? — холодно спросила я.       Уэллс опустился на пол прямо передо мной и опустил глаза в пол.       — Не сейчас, — прошептал он. — Я расскажу. Обещаю. Просто… поверь. Тебе никто больше не причинит вреда.       Я молчала. Прижимала руки к груди — будто сердце могло выскочить, если бы ослабила хватку. Он замер. Ждал. Давал мне время. Может, молился. Боги… Если всё было так, как он сказал… то, возможно, у нас появилась надежда.       — Что это за место? — спросила я тихо.       Уэллс издал облегчённый вздох — словно человек, в последний момент избежавший казни. Надеялся, что я всё ему простила? Я не простила. У меня просто не было выбора.       — Их база. Военная. Они собирают здесь армию. Некоторые отряды перебрасывают за перевал — единственный путь через горный хребет. На земли Лесного Клана. — Я сдавленно ахнула. — Думаю, именно так вас и поймали. Отряд вышел на ваш след. Здесь неподалёку находится крупный город Ледяного Клана. Он снабжает лагерь. А здесь… здесь держат самых ценных пленников. И готовятся к войне.       — Все наши здесь?       — Ты мне скажи. Сколько ещё прячутся в лесу?       — Нисколько. Мы последние.       — Чёрт, нет… — он тяжело осел рядом, прислоняясь к тумбочке. — Я надеялся, что хоть кто-то остался на свободе…       А я ещё думала, что во всём был виноват Лесной Клан. Вот же дура.       — Есть хоть мизерный шанс выбраться отсюда?       — Мы в самом сердце военного лагеря. Их там сотни. Тысячи. Не говоря уже про братьев, которые всё охраняют.       — Эти братья. Кто они? Земляне мне говорили, что они так отмечают изгнанников, обречённых на жизнь в пустошах.       — Да. Всё так. Хеда и её главный проповедник Титус собрали из них армию. В новом миропорядке прошлые прегрешения не имеют значения.       — Как удобно, — я устало обмякла, сжимая повреждённую руку. Кровь сочилась по коже, оставляя чёрные потёки. Меня снова передёрнуло от их вида. — Ты видел такое у кого-то ещё?       — Нет. Только у тебя.       — Тогда начни проверять. Возможно, я не одна. Если это заразно… или что-то другое… мы должны знать.       — Постараюсь. Но мне почти не дают свободного доступа к другим. Сам факт, что меня пустили к тебе — уже чудо.       — Хеда говорила, что решила отдать меня тебе, — я подняла на него глаза.       — Да. Больше никто не должен тебя трогать. Это её приказ. Если кто-то ещё явится сюда, так им и скажи.       На миг стало легче. А потом — намного хуже. Мне повезло. Мне повезло, что Тристану не дали закончить начатое. Но как насчёт других? Скольким не повезло? Сколько девушек уже могли быть беременны от этих безумцев? Я прикусила губу до крови. Не могла задать этот вопрос. Не выдержала бы ответа. Просто не вынесла.       — Она ведь ждёт, что мы… — я осеклась. — Ты ведь поэтому…       Он осторожно взял меня за руку.       — Не думай об этом. Пока не стоит.       Его пальцы начали гладить мою ладонь. Мне не хотелось его прикосновений. От них тошнило. Всё, чего хотелось — вырваться и исчезнуть. Но я не могла. Моя жизнь сейчас зависела от него. От брата Уэллса. От моего самого близкого друга, которого я теперь больше всего ненавидела. Так что я заставила себя улыбнуться.       — Спасибо, что… хоть как-то помогаешь.       — Я всегда с тобой, Кларк, — он улыбнулся в ответ.       Я вздрогнула. Впервые всмотрелась в его взгляд. Он был тёплым. Почти благоговейным. Слишком знакомым. Так же на меня иногда смотрел командир Блейк — неотрывно, с затаённым восхищением и теплотой. Так, будто глазами пытался охватить всю меня. Я вдруг поняла, что уже видела его на «Ковчеге». И на Земле. Нет. Мне показалось. Должно быть, показалось.       Он поднялся и отряхнул свой чёрный балахон.       — Мне пора. Долго задерживаться опасно. Приходи в себя. Я скоро вернусь.       — Постой, — я подалась вперёд, ошеломлённая внезапной идеей. — Твои братья забрали кое-что из корабля. Часть лекарств из медотсека и даже немного реагентов для лаборатории. Они здесь? Где-то в лагере?       — Наверное, — сбитый с толку, Уэллс ответил не сразу. — Надо поискать, но склад должен быть где-то поблизости. Тебе нужны лекарства?       — Можно сказать и так. Есть кое-какая идея.       Уэллс ушёл, пообещав разузнать всё о местоположении склада. Я надеялась, что он сумеет либо провести меня туда, либо — хотя бы по моим инструкциям — достать то, что нужно. Ошибка в дозировке или неправильный порядок добавления реагентов могли нас выдать. Но риск стоил того — бездействие было куда опаснее. Это был не город Лесного Клана, где можно было присматриваться и выжидать. Здесь нужно было действовать.       В этом каменном склепе я потеряла счёт времени, отсчитывая день и ночь по братьям, что приносили еду и питьё.Несколько раз приходили, чтобы обработать мою рану — явно побаивались чёрной крови. Я не возражала. Чем меньше прикосновений — тем лучше. Уэллс тоже приходил несколько раз. Приносил мне в таблетках метамизол натрия — стандартное обезболивающие — и перекись водорода. Я действовала осторожно: раздавливала таблетки и запечатывала их вместе с перекисью. Сжать такую — и получится что-то вроде слабой дымовухи. Незаметно, быстро, эффективно.       С проникновением на склад вышло сложнее. Если Уэллс приходил ко мне, братья не покидали его ни на миг. Ждали за дверью. Ни один его шаг в нашей тюрьме не оставался незамеченным, и шанса попасть в хранилище у меня не было. Пришлось просить бумагу и долго объяснять ему, как именно синтезируется гремучая ртуть. В случае отсутствия ртути — написать альтернативную схему реакции с йодом. Остальные ингредиенты точно были в корабле.       — Это взрывчатка? — Джаха уставился на схему, как на проклятье.       — В малых дозах — нет. Но если кристаллизовать соединение — оно станет крайне нестабильным. И от хорошего удара или трения взорвётся. Они точно не ожидают, что один мелкий кусок вещества может сделать такой бум.       — Что дальше? Яд?       — Я пока не выбрала какой. Это сложнее.       — Чёрт, — он усмехнулся, — да ты могла бы в одиночку разнести весь лагерь, будь у тебя хорошая лаборатория.       Я только усмехнулась. Это он ещё не знал про мои наработки по термитной смеси. Но здесь вряд ли нашлись бы компоненты. Да и времени было мало. Все эти спецэффекты могли лишь помочь отвлечь внимание, но как было вытащить полсотни человек с оцепленной военным лагерем территории? Как пробить брешь в обороне? С такой хорошей охраной? Ответа не было. И это бесило.       И всё же спустя какое-то время нечто свыше ответило на мои отчаянные просьбы. Пусть совершенно не так, как я ожидала. Уэллс появился на пороге с братьями, в его руках был тканевый свёрток. Он молча положил его на кровать.       — Хеда приказала тебе собираться. Она берёт нас с собой в путь.       — Что? Куда?       — Переоденься. Сверху обязательно надень балахон.       Он ушёл, не дожидаясь ответа. Я развязала узел. Внутри лежал мой серебристый костюм. В него были завёрнуты пакетики со всем, что нам удалось тайком создать.