Сто тысяч миль

      Я глубоко вздохнула, обернулась и открыла глаза, решаясь взглянуть на своё отражение. Провела пальцами по волосам — всё те же слегка волнистые, шелковистые, только теперь рыжие с едва заметным золотистым отливом. Вместо чёрного балахона на мне наконец-то была нормальная одежда: свободная блузка с разлетающимися рукавами и льняные брюки, которые пришлось подвернуть — Беллами чуть ошибся с ростом. Из зеркала на меня смотрела девушка, буквально ничем не похожая на Кларк Гриффин с «Ковчега». И впервые мне почему-то это понравилось.       Беллами был в комнате — укладывал в дорожную сумку наши вещи. Сегодня он выглядел совсем иначе: без привычного обмундирования, в простой белой рубашке, небрежно заправленной в штаны. Ткань мягко облегала плечи и спину, закатанные до локтей рукава открывали жилистые предплечья, а волосы торчали в разные стороны, будто он только что по привычке провёл по ним рукой. Он обернулся — и наши взгляды встретились. Перехватило дыхание — что-то в его глазах сверкнуло, заставляя отозваться всё моё существо.       Захотелось снова спрятаться в ванной.       — Ну как? — неловко начала я, поправляя рукав и стараясь выглядеть непринуждённо. — Сойду за землянку?       — Ну… с натяжкой. И только если сделаешь лицо попроще.       — Что? — опешила я.       — На самом деле тебе идёт, — он слегка улыбнулся. — У тебя просто на лице написано, что ты с другой планеты.       — Издеваешься?       — Разве?       — Я могу и разозлиться.       — Я уже в ужасе.       Я так и не выбрала, обидеться мне или рассердиться на такую явную иронию, так что просто тихо хмыкнула.       — Твои глаза, — внезапно посерьёзнев, добавил Беллами. — Они выдают тебя. Постарайся ни на кого пристально не смотреть и прячь как сможешь. За всё остальное не переживай.       Пока мы пробирались сквозь шумные улицы, он протянул мне руку — а я схватилась за неё почти машинально и не спешила отпускать, даже когда вокруг стало просторнее, когда гомон стих и толпа рассеялась. Казалось, стоило отпустить — и всё, меня бы тут же снова забрали, схватили, утащили в гущу переулков, в тот чёртов подвал, а чёрный балахон стал бы привычным кошмаром… Тепло его руки как будто напоминало, что я была не одна в этом огромном жутком мире. У меня был союзник и проводник. После пережитого кошмара мне хотелось чувствовать хотя бы иллюзию безопасности.       О пути в Полис вспоминать не хотелось. Тесная телега, потом — тёмный трюм, где постоянно тошнило то ли от качки, то ли от зловония. Никто не сказал, куда нас везут и зачем. Я строила одно предположение страшнее другого, пока не услышала снаружи плеск воды и стук волн о корму.       Полис со всех сторон был окружён водой. Значит, без лодки никак было не обойтись, но пока под ногами ощущалась твёрдая земля, я старалась об этом не думать и украдкой рассматривала причудливый большой базар, который каким-то образом стал городом. Редкие деревья и клумбы среди домов смотрелись скорее неряшливо. По сравнению с ухоженным городом Лесного Клана всё выглядело слишком грубым и неуютным. Разномастные здания с поржавевшими крышами смотрелись совсем скромно рядом с высокой башней, что гордо стояла в самом сердце острова. Косым осторожным взглядом я скользнула по стенам из кирпича, обратив внимание на расклеенные по ним объявления, и вдруг застыла. На желтоватой бумаге было сказано о вознаграждении за поимку опасных преступников. Ниже — неряшливо нарисованные наши с Уэллсом лица.       — Что такое? — Беллами тут же обернулся, ощутив моё промедление. Увидел всё сам. Тихо выругался себе под нос и крепче сжал мою руку. — Не бойся. Всё будет хорошо. Давай просто уйдём отсюда.       Внутри всё замерло от липкого страха вопреки его заверениям. Я старалась больше вообще не поднимать глаз от мощёных тротуаров и спрятала лицо, перекинув волосы вперёд. Плакатов было совсем немного, но и висели они в самых людных местах. Как раз в одном из таких мы должны были встретиться с Уэллсом и сопровождавшей его Эвелин из Водного Клана. Центр города кишел солдатами «Второго Рассвета», и наш путь превратился в настоящее лавирование по проулкам и улицам. Порой мне даже казалось, что мы заблудились, но я не рисковала задавать вопросы. Одна бы я тут и полдня не продержалась, и лучшее, что я могла сделать — это просто не мешать.       Часы на площади гулко пробили полдень. Я узнала их фигуры в тени невысокой башенки с циферблатом — мы шли прямо к ним. Оба снаряжённые сумками, они что-то напряжённо обсуждали, а затем всматривались в толпу совсем в другой стороне.       — Извините, а до Города Воды не подкинете? Какой тариф? — с усмешкой спросил Беллами, когда между нами оставалось меньше нескольких шагов.       Девушка резко обернулась, её густая длинная коса, перекинутая вправо, взметнулась и тут же снова опала. Смуглая кожа, тёмные выразительные глаза — невероятная красотка. От губ по щеке к уху тянулась тонкая дорожка шрама, но даже это не казалось недостатком — скорее её уникальной особенностью.       Уэллс резко обернулся следом. Увидел Беллами совсем рядом со мной, увидел его, всё ещё держащего мою руку в своей…       — Ты! — он рванул вперёд. — А ну убери от неё свои грязные руки! Не смей даже…       — Уэллс! — перебила я, но он будто не услышал.       — …думать, что это сойдёт тебе с рук! Если ты хоть как-то тронул её…       — То что? — почти снисходительно уточнил Беллами.       — Я в порошок тебя сотру, гадёныш! Прямо здесь!       — Ага, — закатил глаза он. — Договорились. Что-то ещё?       — Дикарь! — прошипел Джаха. — Отпусти её сейчас же!       — Хватит! — рявкнула я, шагнув между ними. — Смотри, меня никто не держит! И вообще-то я здесь, так что хватит говорить обо мне так, будто меня нет!       — Но, Кларк, ты…       — Слушай сюда, парень, — всё также спокойно прервал его Беллами. — Хватит этой болтовни. Давай остановимся на том, что это всё ничерта не твоё дело. И что кому делать ты указывать не будешь. Понял? Или повторить?       Лицо Уэллса исказилось. Я шагнула ближе, тихо, но холодно процедив:       — Ты что, совсем рехнулся? По всему Полису висят листовки с нашими лицами, а ты решил устроить сцену на площади? Он спас меня! Вытащил! Где, к чёрту, твоя благодарность?       — Послушай, я…       — А ну заткнулись! Сейчас же! — рявкнула Эвелин, не давая никому вставить больше ни слова. — На нас уже посматривает патруль, идиоты! Хотите продолжать? Тогда это без меня! Бывайте!       Она резко развернулась и быстрым шагом пошла вниз по улице. Беллами хмыкнул, пожал плечами и двинулся за ней, как ни в чём не бывало. Нахмурившись, я даже не смогла разозлиться на него. По сравнению с Уэллсом он вёл себя куда более достойно, и винить в испорченном настроении стоило точно не его. Покачав головой, я зашагала следом, не желая даже смотреть на своего друга. Земляне теперь шли чуть впереди, о чём-то болтали, но я не слышала всех деталей их беседы. Только мелкие обрывки. Эвелин что-то рассказывала командиру про вчерашний отъезд Луны, который навёл хорошего переполоха среди солдат Северной пристани, жаловалась, что и её едва не забрали с собой, и она сама ещё не поняла, какого чёрта сразу не свалила из этой дыры. С её матерью в Город Воды направились и те двое командиров, что помогали спасти Уэллса, и…       — Он же схватил тебя против воли, да? Вёл за руку силой? — раздражённо спросил Уэллс, заставляя меня вздрогнуть, а затем тяжело вздохнуть.       — Он не сделал ничего, против чего я бы возражала, — ответила я холодно. — Так мне было спокойнее. Понял?       — Спокойнее? С ним? Ты головой ударилась?       — А ты? Они своими жизнями рискуют! Где твоя благодарность?       — И с чего им нам помогать? Может, они сейчас нас за вознаграждение сдадут обратно? Или…       — Что «или»? Что? Чёрт подери, Уэллс, они — наш единственный билет отсюда!       — Мы можем справиться и сами!       — Да? Интересно, как? Без знания города, без денег? С целой ордой головорезов на хвосте? Мы даже плавать нормально не умеем, а застряли на чёртовом острове! Лучше забудь свои подозрения и попытайся найти с ними общий язык или…       — И сколько раз за эту ночь вы нашли общий язык, Кларк?       От грубого и пошлого намёка у меня от ярости побелело перед глазами. Я не могла поверить, что слышала от него что-то подобное. Тот Уэллс, которого я знала, никогда бы не позволил себе такого, никогда! А этот… Я бы залепила ему звонкую пощёчину прямо здесь, не грози это нам тотальной катастрофой.       — Да как ты только смеешь?!       — Почему тогда ты им так доверяешь?       — Потому что больше некому!       — Тогда, может, и им не стоит?!       — А, может, не стоит и тебе, а, брат Уэллс? — вырвалось у меня злое.       Мои слова попали чётко в цель. Он заткнулся, отвернувшись и засопев себе под нос, задетый и обиженный, пока я всё ещё пыталась отдышаться от его нелепого оскорбления. Сколько раз за эту ночь… Да за кого он меня принимал?! Даже если я была доверчивой дурой, то Джаха всё равно на сто очков уделал меня по шкале наивного идиотизма. Разболтал всё. Доверился Лексе! И ещё пытался учить меня вести дела? Да его самоуверенность переходила все разумные границы!       Я едва успокоилась к моменту, как мы остановились в захолустье на самой окраине острова. Небольшая рощица, несколько пришвартованных рыбацких лодок болтались на воде. Эвелин уже внимательно изучала реку и её бурливые потоки. Здесь край острова был вовсе не пологим, а будто бы срезанным резким течением. Его даже укрепили камнями. Только теперь я поняла, зачем мы пришли именно сюда: земляне уже планировали побег. Вдалеке посреди реки маячили двухмачтовые патрульные суда. Беллами внимательно рассматривал их, иногда уточняя что-то об их конструкции у Водной, а она, сделав свои выводы, достала скрученный в рулон измятый пергамент, который он тут же развернул, испытующе приподняв бровь. Карта. Слегка небрежно нарисованная, но в текущих условиях бесценная.       — Откуда это у тебя? — нахмурился он.       — Удобно, когда твоя мать лидер Клана, а? Кому, как не Водным, знать все особенности местного побережья? — усмехнулась в ответ Эвелин. — Это из наших запасов. Двухлетней давности. Но судя по тому, что я увидела, ничего особо не изменилось.       — Я уже подумал, что у тебя хватило мозгов где-то её купить. Тогда удирать пришлось бы ещё быстрее. И на том спасибо.       — Не ёрничай, — фыркнула она. — Давай уже свой план, стратег тысячелетия. По глазам вижу — что-то задумал.       Беллами сосредоточенно посмотрел вдаль на другой берег.       — Если честно, думал залечь на дно в городе, пока они не угомонятся и не распустят свои усиленные патрули. Но чёртовы плакаты с портретами всё меняют. У нас есть время до ночи. Устроим диверсию, чтобы отвлечь внимание патрульных, а сами по темноте попробуем проскочить к прибрежным зарослям на той стороне. В идеале они вообще не поймут, что кто-то покинул город.       — Банально, но действенно, — одобрила Эвелин. — Только вот если добудем лодку, то чем будем отвлекать этих уродов?       — Это по моей части, — вмешалась я. — У нас есть немного взрывчатки.       Водная подняла бровь:       — Даже не спрашиваю откуда.       Беллами усмехнулся — он уже знал.       — На хорошую диверсию не хватит, — добавила я. — Но можно сделать ещё. Нужно лишь пару часов и кое-какие ингредиенты.       — Здесь точно не достанешь ни ртути, ни азотной кислоты, — возразил Уэллс.       — По-твоему, я знаю всего одну формулу? — фыркнула я, а потом посмотрела на землян: — Мне нужны известь, бумага, поташ из золы, вода и соль. Металлические пластины, медная проволока… Может, что-то ещё, надо подумать. Можно тут такое достать? Это же большой рынок. Конечно, этим рецептом не воспользуется никто, кто хоть немного в здравом уме, но кто сказал, что мы в здравом уме? Для остального нужны более редкие и чистые ингредиенты. А у нас их нет.       — И что не так с этой формулой? — спросил Беллами. — Ядовитая?       — Нет, ну, если не пытаться её есть. Но жутко нестабильная. Может взорваться даже если неправильно на неё посмотреть.       — Есть разница, кто именно смотрит? — усмехнулся он.       Я усмехнулась в ответ, мотнув головой. Эвелин хлопнула в ладоши.       — Предлагаю разделиться на две команды, — заявила она следом. — Команда умников подготовит большой бум. Команда обаятельных авантюристов раздобудет транспорт, проследит расписание водных патрулей и спланирует переправу. Возражений нет? Отлично. Тогда долго ещё будешь столбом стоять, Блейк? Лодка сама себя не украдёт!       — Боюсь, сегодня я играю в другой команде, — ровно заметил Беллами, бросая на меня косой взгляд.       — Чего? С каких это пор ты в умники записался? Ты-то?       — С тех самых, как Небесные вообще не знают ни город, ни местных. Без нас они беззащитны. Да и как, по-твоему, они смогут скупить половину рынка и не нарваться на лишние вопросы? Особенно когда в Полисе вряд ли сыщется ещё хоть кто-то с такими же глазами, как у Кларк. Они же от стражи не отобьются.       — И что, мне теперь идти одной? — недовольно нахмурилась землянка.       — Я абсолютно точно не оставлю Кларк без присмотра. Так что если думаешь, что будет скучно, то захвати с собой его, — усмехнулся в ответ командир, кивнув в сторону Уэллса.       — Слышишь, ты! Сам себя захвати! — зло отозвался тот. — Кто ты вообще такой, чтобы так разговаривать, а?       — Давайте вернёмся к делу, — поспешила снова вмешаться я. — Мне очень важно, чтобы вы нашли металлы, медь и цинк. Без них ничего не сработает. Если не будет… Вместо цинка подойдёт олово. С примесями свинца тоже сойдёт. Вместо меди можно взять серебро. Из каждого нужны пластины. Несколько. Чётное количество. Это возможно?       — Думаю, да, — ответила Эвелин. — Знаю торговцев из Клана Змеи, они возят руду кузнецам. Проверим южный рынок. Но, как ты и сказал, умник, Небесным там делать нечего. Оставим их здесь, всё быстро разузнаем и вернёмся.       Беллами нехотя согласился. Я вручила им список, и вскоре мы с Уэллсом остались вдвоём — в тени деревьев, вдали от чужих глаз. Земляне уже давно скрылись из виду, но я почему-то не могла перестать смотреть вслед. Казалось, Беллами и Эвелин понимали друг друга с полуслова — слишком хорошо для случайных союзников. Я поймала себя на нелепой мысли: кем они были раньше? Просто напарниками? Друзьями? Или… кем именно? Яркая внешность и характер воительницы вряд ли могли оставить равнодушным хоть кого-то. Она впечатлила даже меня. А с учётом их свободных нравов…       Чтобы отвлечься от этих идиотских мыслей и скоротать время ожидания, я вернулась к своему любимому занятию: в голове составляла уравнения реакций для будущей взрывчатки. По шагам проходилась снова и снова, проверяя цепочку взаимодействий. Сначала прокипятить поташ — соль калия, легко добываемую из обычной золы — с гашёной известью, чтобы получить гидроксид калия. Потом добавить его в водно-соляной раствор. Превратить гидроксид калия и хлорид натрия в хлорат калия. Вуаля. Должно было сработать. Прикинув дозировки веществ, я то добавляла, то убавляла понемногу, оценивая примерную эффективность смеси. Уэллс постоянно хмурился, ёрзал и будто бы хотел начать разговор, но никак не решался.       Уэллс всё это время молчал, но явно нервничал. Хмурился, ёрзал, хотел что-то сказать, но не решался. В конце концов я не выдержала:       — Что? Хочешь сбежать сейчас, пока они не вернулись с солдатами, чтобы сдать нас?       Он поморщился:       — Нет. Хотел извиниться. Прости. Не имел права говорить то, что сказал.       — Это точно, — буркнула я, не поднимая взгляда.       — Просто… если он хоть попробует… — он сжал кулаки. — Пообещай, что скажешь.       — Он не посмеет. И я могу за себя постоять.       — Пообещай! — настойчиво повторил он.       Мне стало почти смешно. Только после жуткого подземелья «Второго Рассвета» я осознала, насколько мне повезло, если это вообще можно назвать везением.       — Я жила в Лесном Клане неделями, — тихо сказала я. — У них было полно возможностей. И у него тоже. Знаешь, сколькими они воспользовались? Ни одной.       — Это ничего не доказывает. Забыла, что они говорили, когда нас похитили?       — Не забыла, — фыркнула я. — Но куда лучше я помню, как защитник паствы Тристан пытался вполне по-настоящему меня изнасиловать.       Он сжал зубы и вновь поник, мрачнея от воспоминаний. Тема «Второго Рассвета» встала между нами ледяной стеной, и его нежелание довериться мне только сильнее укрепляло её. Вновь повисло тяжёлое молчание, которое сдавливало горло. К счастью, Беллами и Эвелин не заставили себя долго ждать. Часть покупок несли в руках, часть — в ощутимо располневших заплечных сумках.       После очередного спора с Беллами Уэллсу пришлось смириться и уйти на задание с Эвелин. Тут я предпочла не занимать ничью сторону. Моя рана всё ещё не зажила, и раз командир сам захотел отдуваться за нас двоих — пожалуйста. Ему досталась вся тяжёлая работа по набору воды, разведению огня и смешиванию растворов в указанных мной пропорциях. Я вряд ли справилась бы сама со своей больной рукой. Пока всё закипало, я приступила к следующей части. Сложила из бумаги прямоугольники по размеру пластин, взяла сначала медную, затем оловянную, между ними поместила лист. Наткнулась на внимательный взгляд Беллами, наблюдавшего за моими манипуляциями с неподдельным интересом.       — Что? Никогда такое не видел? — усмехнулась весело. — Да-а-а, когда-то очень давно Алессандро Вольта изобрёл эту штуку и положил начало эпохе электричества. Даже думать об этом захватывающе. А ведь совсем ничего сложного. Простая батарейка: два разных металла, между ними — электролит, то есть пропитанная солью бумага. По сути — проводник. В этой среде металлы реагируют: один начинает отдавать электроны, другой — принимать. Так получаем направленное движение заряда. То есть, электрический ток. У нас появится источник. Пусть и ненадолго.       — И зачем оно нам нужно? — не совсем понял он. — Электричество в смысле.       — Чтобы провести реакцию. Ток разделяет вещества — буквально разламывает молекулы на атомы. Их заряды в веществе противоположны, и в электрическом поле они устремляются в разные стороны, — пояснила я. — Например, металлы — к минусу, щёлочи — к плюсу. Вместо исходного вещества у нас остаются его части. Когда-то это совершило революцию в промышленности. Это назвали электролитической диссоциацией. Именно она нам и нужна. А уже потом…       — Можно собрать что-то из тех частей, на которые вещества распались?       — В точку, — улыбнулась я. — Нужно только опустить электроды в раствор и подождать. Дальше всё случится само собой. Соль разделится на натрий и хлор, щёлочь — на калий и гидроксид. Натрий притянет к минусу, гидроксильную группу — к плюсу. В растворе останутся одинокие хлор и калий и соединятся друг с другом. Это будет то самое вещество, что нам и нужно.       — Звучит так, как будто бы ты точно знаешь, что делаешь.       — Не обольщайся. Это всего лишь иллюзия, — усмехнулась я.       Когда раствор поташа и извести в котелке закипел, я попросила Беллами взять ткань и через неё, как через фильтр, вылить полученную щёлочь в раствор обычной поваренной соли. Всю ёмкость мы поставили на тлеющие угольки — тепло от них должно было сильнее ускорить реакцию. Осталось лишь отправить внутрь электроды, что я и сделала.       — И что теперь? — спросил он, глядя на жидкость, в которой начал постепенно образовываться осадок.       — Ждать. Скорость определяется мощностью источника, так что… Когда батареи совсем выдохнутся, надо будет слить отсюда всё. Нужен только осадок. Будем его просушивать.       Беллами, прищурившись, взглянул на зависшее в зените солнце.       — Ты говорила, смесь нестабильная. От жары не рванёт?       — Без восстановителя — нет. Пока это будет просто обычная соль. Но если добавить, скажем, сахар… — я указала на мешочек, — то будет уже веселее.       — Чёрт, — хмыкнул он. — Представь, если бы толпа фанатиков увидела все эти твои научные фокусы. Не думала, что пора создавать свою секту?       Я рассмеялась:       — Как говорил Артур Кларк, любая достаточно развитая технология неотличима от магии.       — Артур Кларк? — переспросил он.       — Писатель, учёный, изобретатель из двадцатого века. В своём романе он предсказал почти все технологии, которые у нас есть. И, кстати, меня назвали в его честь.       Он вздохнул.       — Серьёзно? Твоё имя — это фамилия? У вас с фантазией, я вижу, туго. Но это многое объясняет.       — И от кого я это слышу? От фанатов Древней Греции?       — Никогда не перестанешь умничать, да?       — Ты забыл, в какой мы команде?       Беллами с усмешкой покачал головой, ничего не ответив. А я вдруг в моменте поймала себя на том, что мне было спокойно. Почти. Впервые за долгое время — без страха, без паники. Совсем чуть-чуть. Но даже это было бесценно.       — На самом деле у тебя неплохо получается, — сказала я, кивая на котелок с электродами. — Лучше, чем я ожидала.       — Приятно слышать, что ты переоценила мою бесполезность, — усмехнулся он.       — Нет, я не это имела в виду, — вспыхнула я. — Я о другом. Ты не удивляешься терминам вроде атома и молекулы. Да и остальному… У тебя есть фундаментальные знания. По местным меркам — даже слишком хорошие.       Беллами перевёл взгляд на деревья, потом — на смутные очертания дальнего берега.       — Так уж вышло, что лет в одиннадцать украдкой стащить древний фолиант из библиотеки и тайно читать его по ночам казалось мне самым лучшим развлечением. Мне думалось, там спрятан какой-то секрет, который никто так и не смог разгадать, какой-то способ быстро и легко изменить мир. Искать его было довольно бесполезно, но забавно. Ещё забавнее было видеть, как смотрители библиотеки в панике искали исчезнувшие и невероятно ценные книги. Никак не могли найти. Жуть. А потом потери возвращались чудесным образом сами собой.       — Не стыдно? — заулыбалась я.       — Только за то, что однажды случайно так увлёкся, что страницы оказались слишком близко к свечи. Вся книга вспыхнула за мгновение. Разумеется, для всех настолько ценных экземпляров есть по паре десятков копий. Но оригинал было не вернуть. Влетело мне знатно. Но потом матушка даже обрадовалась. Мечтала, что я пойду в учёную коллегию. Работа почётная. Куда более безопасная, чем гонять тварей в пустошах. Но, увы. С фолиантами не сложилось.       — Почему? — спросила я раньше, чем успела подумать. Возможно, это было что-то личное. Возможно, я не имела права такое спрашивать.       — Я хотел свободы, — ничуть не смутившись от моей бестактности, ответил он. — Хотел видеть мир своими глазами, а не через страницы книг из архивов. Хотел знать, что когда мой народ в опасности, я могу им помочь. Могу защитить тех, кто не может защитить себя сам.       На секунду внутри всё дрогнуло. Потому что я ему верила. Потому что я так сильно его понимала. Потому что я чувствовала и делала то же самое. Просто с другой стороны.       Беллами между тем посмотрел на жидкость в котелке:       — Тут точно всё в порядке?       Раствор почти перестал пузыриться. Дно уже покрыл слой порошка. Я должна была следить за этим сама, но вовсю отвлекалась.       — Похоже, выдохлись батареи. Больше мы ничего не получим, — констатировала я.       Пока прототип пороха досыхал на солнце, мы нашли у заброшенной станции ржавую трубу и придумали схему отложенного взрыва: свеча, масло, фитиль. Беллами сразу понял замысел. Оставшаяся гремучая ртуть пошла внутрь трубы, которую мы — ну, или скорее он — установили вертикально. Суть была проста: как только пламя дойдёт до кристалла, взрывная волна подкинет пакет в воздух, а температура взрыва непременно его подожжёт. Бум. Получалась маленькая примитивная пушка.       Изобретать всё это вместе было настолько увлекательно, что я совсем потеряла счёт времени. А солнце уже клонилось к закату, и, казалось, делало это даже как-то слишком быстро. Думать о побеге становилось страшно: в голову лезли мысли обо всём, что могло пойти не так. К тому же, Уэллса и Эвелин уже не было слишком долго. Так долго, что даже сквозь спокойную уверенность командира я могла разглядеть совсем нетипичные для него нотки тревоги. На этой безлюдной окраине, заросшей молодыми деревцами, к нам так никто и не подошёл и не задал вопросов. Но в городе могло случиться всё, что угодно. Уэллс был похож на землянина намного больше меня даже без дурацкой маскировки, но безопасность это ему никак не гарантировало.       — Собери, пожалуйста, вещи, — тихо попросил Беллами.       Я и не думала спорить — тут же выполнила просьбу. Он натянул свои доспехи и наручи, напрягся от неясного шума, послышавшегося издалека. Коснувшись кинжала на поясе, придирчиво осмотрел наше укрытие. Вздрогнул, готовый к атаке при виде летящего к нам силуэта, но признал в нём Уэллса. Тот задыхался от отдышки.       — Эвелин сейчас там… За нами хвост.       — Сколько?       — Четверо.       — Кларк, поджигай, — бросил Беллами и рванул навстречу погоне.       Руки дрожали, когда я чиркала огнивом. Фитиль вспыхнул лишь с пятой попытки. Уэллс забрал у меня сумку и глянул на будущий фейерверк.       — Сколько у нас времени?       — Минут пятнадцать. Вы нашли лодку?       — Да. Не переживай.       — Что случилось?       — Какой-то мудак заорал, что я похож на долбанный плакат.       Беллами и Эвелин вдруг вынырнули перед нами. Их атаковали двое — их движения были рубленными, грубыми, злыми. Но по большей части бесполезными. Замах — и гибкая землянка ускользнула, будто танцуя с противником. У командира в руках уже сверкал меч, длинный, широкий и с виду весьма массивный. Но он обращался с ним так легко, будто тот ничего не весил. В его движениях не было изысканной грации Эвелин, но они завораживали своей продуманностью и выверенностью. Оружие сейчас казалось не грубой железкой, а словно бы продолжением его руки. Беллами будто предугадывал каждый жест противника с пугающей точностью и всегда был на полшага впереди. Чётко зная, как и куда бить, он легко победил второго разбойника. Уэллс было подобрался, чтобы тоже броситься в атаку, но всё закончилось раньше, чем он успел сделать хоть один шаг.       А затем мы снова побежали. Плот ждал на другой стороне острова. Солнце ещё не зашло, и я не понимала, как мы собирались скрыться, но земляне были слишком сосредоточены на нашем побеге, чтобы отвечать на вопросы. Эвелин вела нас за собой. Уверенно сворачивала в запустевшие кварталы и редкие бесхозные участки. Видимо, заранее предусмотрела отходной путь. Благодаря этому мы почти незамеченными пересекли главные транспортные артерии города и остановились в небольшой мелководной бухте. На этой стороне острова течение оказалось ещё стремительнее. Всего один патрульный корабль виднелся достаточно далеко. Вода врезалась в берег и закручивалась в водовороты, вымывая землю всё глубже. Плот болтало и давно унесло бы, не будь удерживающих его верёвок.       Оглушительный хлопок взрыва заставил меня вздрогнуть. В небе вспыхнуло яркое белое пламя, следом с деревьев взметнулись стайки напуганных птиц. Будь у меня хоть жалкое подобие лаборатории для нормального электролиза и очистки веществ, вспышка была бы сильнее в десятки раз. Но даже без этого всем солдатам было ясно, кто именно способен на что-то подобное. Уэллс одобрительно хмыкнул.       — Кажется, умники сегодня выиграли, — хмыкнула Эвелин.       Беллами ловко запрыгнул на плот первым. За ним последовали остальные. Сбросив заплечные мешки, они разложили вёсла по краям. Мачты и паруса не было — в такую безветренную погоду от них не было бы толку. Побледнев, я на секунду замерла. Всё это уже было. Погоня, плот, бурный поток. Только река теперь была вдесятеро шире и втрое глубже. Сердце забилось где-то в горле. Заметив моё замешательство, Беллами без слов подал мне руку. Я схватилась за неё, покидая твёрдую землю. Страшно? До чёртиков. Но когда меня это хоть раз останавливало?       Кто-то протрубил в рог — низкий протяжный звук эхом разнёсся по городу. Сигнал тревоги. Охота началась. Эвелин с командиром отвязали от деревьев верёвки, и завивающееся течение тут же слегка нас развернуло. Схватившись за вёсла, мы гребли вдоль земли, всё ближе подходя к главному течению.       — Нас начнёт сносить. Это нормально. Главное — берег, — скомандовала Водная. — Следите за темпом.       При встрече с резким течением весло едва не вырвало из рук. Травмированное плечо пронзило резкой болью от нагрузки, но я удержалась и даже продолжила грести. Стоит сбиться с темпа — и течение почувствует слабость. Снова развернёт. Плот постепенно сносило вниз, но другой берег приближался. Пусть и не так быстро. Я боялась оглядываться на город, так что смотрела только на деревья, твёрдо стоящие в земле. Какие-то тени мелькнули среди стволов. Потом снова. И ещё раз. Люди. Охотники!       — Там кто-то есть! — вскрикнула я. Тени снова зашевелились. Исчезли.       — Она права, — после краткого замешательства подтвердил Беллами, присмотревшись к зарослям. — Я увидел не меньше троих. Стоп! Хватит. Перестаньте грести.       — Если нас увидят с Южной пристани, мы уже не скроемся. А остановимся — и нас скоро туда снесёт! — возразила Эвелин.       — А подплывём к берегу — получим по стреле в глаз!       — Может, это друзья?       — Ты смеёшься?!       — Чёрт тебя дери!       — Новый план! — быстро проговорил Беллами, когда мы с Уэллсом замерли. — Эвелин, по твоей карте через несколько миль река делает большой поворот, так? Восточный берег там — это болотистые заросли. Наш плот зайдёт, а их огромные баркасы — чёрта с два. Гребём вниз. Быстрее!       Мы проскользнули мимо Южной пристани, полной лодок и баркасов. Ещё никогда в жизни я не видела столько судов самых разных размеров. Вдалеке снова раздался тревожный вой сигнального рога: очередная погоня уже отчалила за нами. Теперь в самом центре огромной реки мы ускорялись ещё сильнее, скользя по водной глади, будто по льду. Сердце грохотало где-то в горле.       Солнце скрылось. Небо залилось тусклым свинцом. Позади, в темнеющих водах, мелькали преследователи — две лодки, тяжёлые, но быстрые. Они неслись по воде под собственным весом, что был в сотни раз больше веса нашего плота. Боль в руке только нарастала, заставляя меня сжимать зубы. Чёрт, стоило бы рассказать им про лодочный мотор, если мы выберемся из этой задницы.       — Нагоняют, — бросила Эвелин. — Нужно сворачивать!       — Рано! — отозвался Беллами. — Рискнём.       — Мы и так только этим и занимаемся, гений стратегии!       Течение ускорилось. Плот повернул вместе с рекой. И тут я поняла, о чём говорил командир. Узкий приток уходил на северо-восток, заросший камышами и манграми.       — Вот теперь тормозим! — скомандовала землянка. — Сейчас вправо! Теперь влево! Ещё немного!       Медленно, но верно наш плот зашёл в русло притока. Тяжёлое дыхание остальных членов команды хрипло звучало в унисон с моим. Правая рука от напряжения превратилась в сплошную судорогу, а от боли в левой на глаза навернулись слёзы. Я гребла дальше. Если нас поймают, жалеть себя будет уже поздно. Я предпочту умереть на месте.       — Сейчас оплывём заросли и пришвартуемся со стороны течения, — сказал Беллами, указывая на деревья.       Казалось, они росли из самой воды. Но это впечатление было обманчивым: почва там была, твёрдая, глинисто-илистая. Островок оплетали их воздушные корни, похожие на змеев. Стало совсем темно — теперь видны были скорее силуэты. Я слышала только голоса: где-то за стеной из стволов Эвелин препиралась с Уэллсом, распекая его за отвратительные навыки упаковки вещей. В процессе швартовки в плавание по речке отправилась часть наших припасов, а ей пришлось их вылавливать. И молча она это делать не собиралась.       Я почти рухнула на землю, привалившись к ближайшему стволу. Дышала рвано, как после долгого бега. Рука пульсировала и горела, словно неплохо зажившая рана снова была совсем свежей. Закатав рукав, я осторожно дотронулась до повязки — та съехала, ткань была влажной. Рядом присел Беллами. Не спрашивал — взглянул и молча всё понял.       — Болит?       — Да, — призналась я. — Но жить можно.       — Давай помогу. Рана мне знакома. Однажды… — он на секунду замолчал. — Ну, ты знаешь.       Я слегка улыбнулась, глядя в темноту. Ослабли сжимавшие сердце цепкие когти страха. То первое приключение теперь казалось лёгкой прогулкой. Странно, сколь многое могло измениться за такое короткое время.       Беллами достал из сумки бинты, флягу, спирт и заживляющую мазь. Подался ближе, склонившись надо мной. Я вдруг поняла, что почему-то выпрямилась слишком сильно, пока он аккуратно разматывал старый бинт.       Вода коснулась раны, и я сжалась, вцепившись пальцами в ткань рукава.       — Жжёт? Погоди, сейчас станет легче.       — Нормально, — соврала я, хотя всё пылало.       Я следила за его руками — просто чтобы отвлечься. В какой-то момент поймала себя на том, что дышала чуть чаще обычного. Адреналин и это ослепляющее облегчение, что опасность позади, впрыснули в кровь ту ещё дозу эйфории. Мазь пощипывала, но я старалась не думать об этом. И не думать о том, насколько отчётливо чувствовала каждое касание. Всё смешалось: физическая боль, тревога, усталость… и вот это. Глупости. Какие же глупости.       Свежий бинт лёг на кожу — прохладный, чистый. Беллами затянул его плотным, уверенным узлом.       — Готово, — сказал, отстраняясь.       Поднял глаза — и на секунду всё вокруг исчезло. Сумерки, погоня, заросли — всё отступило.       — Спасибо, — прошептала я.       — Без проблем, — так же тихо отозвался он.       — План, конечно, был на грани идиотизма! — вдруг громко произнесла Эвелин, выныривая из полумрака. — Хотя нет, уже далеко за ней! Но сработал же, чёрт подери…       Я вздрогнула, торопливо натягивая рукав. Беллами, как ни в чём не бывало, стал убирать бинты в сумку, пока Водная плюхнулась рядом, выжимая рукав своей рубахи.       — Мы в безопасности? — с нотками недоверия спросил Уэллс, следом появляясь из-за зарослей.       — До рассвета — точно. Потом уйдём дальше, — отозвался командир.       — Дальше — это куда? Где мы сейчас? — спросила я.       — На землях Озёрного Клана. Хорошая новость в том, что здесь очень легко скрыться. А плохая…       Плохую я знала сама. На моих глазах Озёрный Клан присягнул «Второму Рассвету». Ждать помощи было всё ещё неоткуда. В пустошах мы были одни.