Этика и Эстетика (Ethics & Aesthetics)

На вечере у сэра Джеймса было многолюдно — ко времени прибытия семейства Грэм едва можно было найти свободные места. Уилла тут же встретила Беверли и, найдя в гостиной тихий уголок, из которого можно было наблюдать за отдельными группами людей, они принялись обсуждать их. Одна из них представляла особый интерес: мисс Верджер и миссис Корделл завладели вниманием Аланы почти с момента её прибытия, и она сидела между ними, хотя Уилл с удовлетворением отметил, что большая часть разговора, казалось, разворачивалась между Аланой и мисс Верджер. Обычно предпочитая избегать большого скопления людей — и время от времени неприятного внимания незнакомых альф, — Уилл этим вечером согласился сделать исключение только потому, что Алана умоляла его сопровождать её для моральной поддержки. — Для этого мне придется быть социальным, — он нахмурился, но увидел умоляющий взгляд старшей сестры. — Ох, ну хорошо. Только один раз. Из-за ноющего беспокойства Уилл был необычайно угрюм в дороге, но, войдя в гостиную, почти моментально учуял этот странно знакомый землянистый запах и почувствовал, как его сердцебиение сначала ускорилось, а затем постепенно вернулось к своему обычному ритму. Это, конечно же, был Ганнибал Лектер — Уилл быстро заметил его, погруженного в разговор с мистером Верджером, в дальней стороне комнаты — и как досадно было то, что среди всех присутствующих альф запах именно этого грубого человека доминировал и привлекал мальчика. И успокаивал. Но как только он удовлетворился тем, что альфа не проявляет к нему абсолютно никакого внимания, Уилл позволил себе, наконец, полностью расслабиться и действительно насладиться вечером. — Я думаю, Алана влюбляется, — признался он Беверли, когда они смотрели, как его сестра с восторгом смеялась над тем, что мисс Верджер шептала ей. — И я невероятно счастлив за неё. Она слишком долго заботилась о всех нас, и я надеюсь, что сейчас она позволит себе расслабиться и насладиться этой свободой. — Хмм. Она должна заручиться расположением мисс Верджер как можно скорее, — заявила Беверли. — Тогда можно будет и влюбляться. — Какое экстраординарное заявление! — Почему? На холодный ответ Беверли Уилл удивленно поднял брови. — Давай начнем с того факта, что они знакомы всего три недели. — Хорошо. Но тогда давай рассмотрим также тот факт, что, будучи бетой, Алана имеет меньше шансов на мисс Верджер, чем незанятая омега. — Я незанятая омега, — сердито напомнил ей Уилл, пытаясь сохранить спокойный голос. — И мы должны благодарить провидение, что вы не привлекаете друг друга, — невозмутимо произнесла Беверли. — Но Алане может так не повезти в следующий раз. Нет, она должна показать мисс Верджер всю серьезность своих чувств. Уилл уставился на подругу, всё ещё не уверенный, шутит она или нет. — До того, как сама в них убедится? — Разумеется! Уилл, ты одну половину жизни провел, закопавшись в книги, а другую — разъезжая на лошади, охотясь и рыбача. Мое образование было немного у́же, и все же это делает меня экспертом в данной конкретной области. — То есть? — То есть, будучи бетой, я только и делаю, что наблюдаю. Поэтому, пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что в девяти случаях из десяти человеку лучше казаться влюбленным сильнее, чем это есть на самом деле, если они хотят быть уверены — выудить рыбу, так сказать. — Стать приманкой? — Именно. — А если такая стратегия принесет им плохой улов, потому что они не знают, что находится под водой? — Уилл, основываясь на том, что я видела, счастье в браке полностью зависит от игры случая, неважно, как все начиналось, — на мгновение на лице Беверли проскользнула грусть. — Возможно, Томас Грей был прав, и в незнанье и правда благодать. Уилл встряхнул головой и слабо улыбнулся. — Ты заставляешь меня смеяться, Беверли. Я ни на секунду не поверю, что ты и правда в это веришь. — Что ж, мы могли бы заручиться мнением кого-нибудь другого. — Действительно. У тебя есть предложение? На это Беверли понизила голос. — Может, мистер Лектер? Он, в конце концов, подслушивал весь наш разговор. — Правда? — ошеломленный, Уилл поднял глаза и вздрогнул, когда его взгляд моментально встретился со взглядом Ганнибала Лектера. Альфа отделился от мистера Верджера, и осознание его неожиданной близости заставило кровь прилить к щекам Уилла. Огорченный, он тут же отвернулся. — Что он под этим подразумевает? — Спроси его, — озорно провоцировала друга Беверли, и Уилл поднял подбородок. — А вот и спрошу. Я не боюсь его сердитого взгляда. Ганнибал пришел на этот вечер, преданный идее доказать Марго, что она невероятно ошибалась, настаивая на том, что в Уильяме Грэме есть что-то замечательное. Тем не менее, наблюдая за тем, как он оживленно разговаривает со своей подругой, Ганнибал осознал, что не может оторваться от прекрасного выражения этих голубых глаз, сияющих с такой бодростью, которую он редко видел в своем окружении. Разумеется, общеизвестная черта омег, к которой он обычно был равнодушен. Но в случае с этим омегой, чей пьянящий запах привлек его внимание в момент, когда мальчик осторожно переступил порог, Ганнибал быстро понял, что не может предугадать свою реакцию. Мужчина, прибывая в глубокой задумчивости, был застигнут врасплох, когда очаровательный объект его внимания внезапно оказался рядом, не очень-то радуясь этому. — Не думаете ли Вы, мистер Лектер, что я сейчас выразился необычайно хорошо? Помня о неудачном завершении их последней встречи, но решив больше не сдаваться трудной омеге, Ганнибал перед ответом на секунду замешкался: — Вы говорили о рыбалке. Надеюсь, на этот раз о законной. — Вы только что насмехались надо мной? Мальчик сложил руки, разрываясь между досадой и скрываемым весельем. — Трудно удержаться. Прежде чем он успел что-либо ответить, сэр Джеймс подошел и хлопнул Уильяма Грэма по плечу с таким энтузиазмом, что он пошатнулся. — Мой дорогой Уилл, Ваша сестра Молли согласилась играть на пианино к радости тех, кто хочет танцевать. Надеюсь, Вы к ним присоединитесь? — О да, Уилл, — задорно настаивала мисс Прайс, встав на сторону отца. — Присоединяйся к ним. Рассеянно отметив обращение на «ты», Ганнибал уже собирался быстро извиниться, когда сэр Джеймс выжидающе обратился к нему. — Мистер Лектер, позвольте представить Вам этого молодого человека как очень хорошего партнера. Мистер Грэм из Вулф-Мэнора. Не зная, кто был удивлен больше — мальчик или он сам, — Ганнибал автоматически поклонился и сказал: — Я был бы рад получить честь первого танца, мистер Грэм. Изящные губы приоткрылись, но ответ Уилла Грэма был далек от дипломатичного. — Уверяю Вас, сэр, я совершенно не предполагал принять участие в танцах. Я не нахожу такое времяпрепровождение в коей-либо степени интересным. — Я тоже, по правде говоря, — ответил Ганнибал, не желая, по причинам ему самому непонятным, оставить эту тему. — И все же мое приглашение остается в силе. — Вот видишь, Уилл? — сэр Джеймс прыгал от радости так, что Ганнибал счел это унизительным для человека его возраста и социального статуса. — Мистер Лектер не возражает против того, чтобы танцевать с Вами, хотя он и не любит развлечения в целом. — Мистер Лектер сама вежливость, — и опять эта адская ухмылка. Прежде чем Ганнибал смог подобрать подобающий ответ, его бросили на произвол судьбы, так как Уилл чопорно поклонился и отошел, а сэр Джеймс и его дочь последовали за ним. — Хотите, я угадаю, о чем Вы задумались? — протянул Мейсон прямо у него за спиной. — Конечно, — пробормотал Ганнибал, всё ещё сосредоточив внимание на Уилле Грэме, который теперь стоял рядом с фортепиано, снова вовлеченный в беседу с мисс Прайс. — Вы думаете, как невыносимо будет проводить таким образом много вечеров, один за другим, — в обществе таких обычных свиней, да? — Нет, мой разум занят другим, — коротко возразил Ганнибал, недовольный неделикатным выражением Мейсона. — Я размышлял о гораздо более приятных вещах: скажем, о том, сколько очарования заключается в красивых глазах на хорошеньком лице. Последовала многозначительная пауза, после которой Мейсон довольно быстро вернулся в реальность и наигранно беззаботным тоном потребовал от Ганнибала ответа: — В самом деле? И о чьих глазах Вы говорите? — Мистера Грэма. — Мистера Грэма! — повторил Мейсон, и его голос взлетел на октаву. — Ну, Ганнибал, и скоро ли разрешите пожелать Вам счастья? Хотя Мейсон и маскировал своё раздражение видимостью тонкого юмора, оно ужасно легко читалась. Его растущая склонность к дорогому другу сестры на протяжении многих месяцев являлась общеизвестным секретом. Тем не менее сейчас она становилась утомительной, и в Уилле Грэме Ганнибал увидел возможность подавить её. При этом он не хотел случайно попасть в какое-нибудь нелепое недоразумение и осторожно подбирал свои следующие слова. — На самом деле, Мейсон, существует большое различие между восхищением и любовью; еще больше между любовью и браком. В этом мире, как Вы хорошо знаете, одно имеет мало общего с другим. — Нет, нет, — Мейсон встал перед Ганнибалом и, закрыв собой Уилла — без всяких сомнений, осознанно, — поднял брови. — Я считаю дело решенным. У Вас будет очаровательная тёща, которая, конечно, станет частым гостем в Рэйвенстаге. Мейсон обнажил зубы, и это, как Ганнибал полагал, должно было быть очаровательной улыбкой. — И сомнительное наследство мистера Грэма не имеет значения. Я уверен, он произведет на свет достаточно красивое потомство. Уж точно стоит риска скандала и бесчестия, — Мейсон наклонился вперед и приглушенно добавил: — Должен сказать Вам, Ганнибал, я восхищаюсь Вашей готовностью ввязаться в такую авантюру с древней родословной Лектеров. Поскольку у Ганнибала не было намерений поддаваться на провокации, он позволил Мейсону беспрепятственно выплеснуть всё своё остроумие, хотя раздражение заставляло его сжимать губы, а нервы уже начинали сдавать. Всё это он приписывал бесконечному, жуткому гудению Мейсона, а не эффективности его насмешек. В любом случае, он пытался избегать Уилла Грэма до конца вечера.

***

Утром одиннадцатого ноября в Вулф-Мэнор пришло письмо на имя Аланы. От мисс Верджер. Миссис Грэм, переволновавшись, потребовала, чтобы его прочитали вслух, и у её многострадальной старшей дочери не оставалось выбора. «Мой дорогой друг, прошло прискорбно много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз. Погода была слишком плоха для прогулок (а крыша нашего экипажа нуждается в срочном ремонте), и, если Вы не согласитесь отужинать сегодня с нами, я боюсь, что мы с моим братом и сестрой ужасно расстроимся. Прошу, приходите, если Вам удобно.

Вечно Ваша Марго Верджер».

Лицо Аланы светилось улыбкой, когда она спросила мать: — Можно мне карету? — Нет, дорогая, — немедленно отмахнулась миссис Грэм. — Поезжай лучше верхом. Собирается дождь, и тебе там придется переночевать. Даже возмущённые протесты Аланы и Уилла по поводу столь вопиющего плана не могли переспорить их мать. А мистер Грэм, желающий только тишины и уединения в своей библиотеке, снисходительно сдался махинациям жены. Дождь и вправду пошел. Огромные капли били по окнам весь день и большую часть вечера, и стало очевидно, что природа преклонилась перед миссис Грэм, сделав невозможным возвращение Аланы в ту ночь. Уилл спал мало; беспокойство за сестру прогнало его спокойный сон, и, когда на следующее утро пришло известие о болезни Аланы и необходимости остаться в Маскрэт-Холле ещё по крайней мере на один день, он объявил о своем намерении идти к ней. — На Уинстоне? — спросил отец, но Уилл покачал головой. — Его нужно подковать, прежде чем я вновь отправлюсь с ним в дальний путь. Нет, я пойду пешком. — По такой грязи? — потрясённо вскричала мать. — Ты не можешь показаться им в таком виде! — Я могу показаться в таком виде Алане, и это все, что меня волнует, — возразил Уилл, закрыв вопрос. День был не по сезону теплый, и трёхмильная прогулка, включающая в себя преодоление препятствий и луж грязи, вскоре заставила Уилла возненавидеть своё жаркое пальто. На полпути к дому он поддался искушению раздеться до рубашки и бриджей, сунув сброшенные вещи под мышку и решив принять подобающий вид, как только Маскрэт-Холл окажется в поле его зрения. Уилл вздохнул с облегчением, когда неровный луг сменился ухоженным газоном, и он с разгорячённым лицом и ноющими ногами опустился на землю. — Скажите, мистер Грэм, у Вас есть какие-то особые возражения против ношения одежды? Только не снова! Прижав колени к груди, Уилл закусил губу и поднял глаза на Ганнибала Лектера в попытке придумать что-то умное в ответ. — Жарко стало, пока шел. Альфа нахмурился. — Полагаю, Вы пришли навестить сестру? — Да. Неловко надевая свой смятый жилет, Уилл отчаянно желал, чтобы возвышающийся над ним человек, сложивший руки и нетерпеливо постукивающий ногой по земле, по крайней мере из вежливости отвернулся. Но он продолжал рассматривать Уилла с видом учёного, исследующего крайне любопытный образец. — Как она? — Она не… то есть… Сердце Уилла дрогнуло от нерешительности, с которой был встречен вопрос, и он поднялся на ноги, не заботясь более ни о чем другом. — Что? Она очень больна? Прошу, ответьте мне. Некоторое время Ганнибал молчал, разрываясь между укоренившимся чувством неодобрения к манере Уилла скакать — казалось, уже на постоянной основе — по сельской местности и невольным восхищением его светящимся после долгого перехода лицом. Не говоря уже о манящем изгибе шеи, в основании которой под нежной кожей бился пульс. Но беспокойство, затуманивающее эти голубые глаза, заставило Ганнибала снова взглянуть на него, отставив в сторону все прошлые соображения, и дать более ясный ответ. — У неё жар, и она в своей комнате, но за врачом уже послали, и я не думаю, что есть серьезные основания для беспокойства. Парень провел рукой по волосам и выдохнул. — Спасибо. Покусывая нижнюю губу, он встряхнул головой. — Алана сильная, но мы никогда не позволили бы ей совершить поездку верхом на лошади в такую погоду. Не зная, как реагировать на такую неожиданную открытость, и отвлекаясь на постоянные волнения омеги, Ганнибал указал путь, ведущий к дому: — Сюда. Позвольте мне отвести Вас к ней. Оставшаяся часть пути прошла в неловком молчании, и Ганнибал, коротко кивнув, провел мальчика в комнату его сестры. Стоя за дверью, он несколько минут слушал хриплые восклицания радости мисс Грэм и радостные отклики ее брата и с нежностью — и немного сожалением — думал о сестре, которую оставил в Лондоне. Из задумчивости его вытащило жалобная просьба: «Пожалуйста, Уилл, останься», и он нахмурился. Перспектива провести несколько дней в вынужденной близости с постоянно провоцирующим его негодяем не казалась привлекательной. Визит врача был недолгим, но полезным. Мисс Грэм простудилась во время поездки, и лечение предписывало покой и регулярные дозы лекарства. Марго изнывала от желания находиться рядом с ней, но Ганнибал, учитывая её растущую привязанность к кроткой бете, сомневался в уместности этого. Он хотел, чтобы она сделала правильный выбор своей пары, и, хотя связь между альфами и бетами считалась вполне приемлемой, для своей дражайшей подруги Ганнибал желал чего-то большего. Поэтому меньшим из двух зол было прислушаться к желанию мисс Грэм вместо Марго в роли медсестры видеть своего брата; как следствие, в Вулф-Мэнор был послан слуга, чтобы сообщить семье Грэм о намерении их сына остаться с сестрой и привезти немного одежды. Дневная охота в компании Мейсона и Корделла не способствовала поднятию настроения Ганнибала. Первый всё время находился в неприятном расположении духа по причинам, понятным Ганнибалу, в то время как второй жаловался на головную боль и пустой желудок. — Мистер Грэм присоединится к нам? — угрюмо спросил Мейсон, когда все сели ужинать, и Марго сурово на него посмотрела. — Да, конечно. Но в настоящее время он занят мисс Грэм, и ты ни слова не должен сказать по поводу его опоздания! — Уверяю тебя, у меня нет ни малейшего намерения говорить хоть одно лишнее слово, если оно не абсолютно необходимо, — обиделся ее брат. Через несколько минут тема их разговора зашла в столовую с таким видом, подумал Ганнибал, забавляясь, словно мальчика привели на расстрел. Прошел час с прибытия Уилла из Вулф-Мэнора; он переоделся, и, хотя его одежда была проще, чем у контингента Маскрэт-Холла, Ганнибал вынужден был признать, что простота кроя и сочетание цветов — чёрный с бежевым — подходили к классической деликатности его черт. Мейсон указал ему на место рядом с Корделлом на дальнем от Ганнибала конце стола, и Уилл выглядел немного потерянным, пока Марго, сидевшая напротив, дружелюбно не поприветствовала его и не справилась о состоянии мисс Грэм. — Я боюсь, ей не лучше, — ответил он с благодарной улыбкой. — Но, к счастью, и не хуже. Мы в долгу перед Вами за Вашу доброту. — Сожалею, что Ваша сестра так страдает, — сказал Мейсон, набив полный рот свинины. — Терпеть не могу простуду. Я сам, по правде говоря, перенес несколько в этом сезоне. — Я тоже, — поежилась миссис Корделл. — Ужасная вещь. Я так устала от них. Марго, дорогая, дезинфекция дома может оказаться разумной мерой предосторожности, как только мисс Грэм поправится. Ганнибал внутренне поморщился. Выслушивать разговор этих двоих за столом уже было испытанием, но факт того, что свидетелем их мелочного эгоцентризма стал Уилл, был странно оскорбительным. Чтобы отвлечь внимание двух самоуверенных альф от мальчика, чьи губы теперь выгнулись в тонко завуалированном презрении, Ганнибал вовлек их дуэт в долгий рассказ о последнем письме его сестры и таким образом провел оставшуюся часть ужина. После ужина омега, в предсказуемо самоуверенной манере — не глядя ни на кого, кроме Марго, — извинился, сказав, что ему нужно подняться наверх и посидеть со своей сестрой. Раздражённый очевидным избеганием его компании и разозлённый собственным раздражением, Ганнибал, погрузившись в мрачные размышления, мерил шагами гостиную, в то время как Мейсон и миссис Корделл затеяли длинную и увлекательную для них речь о многочисленных недостатках мистера Уильяма Грэма. — Ни умения поддержать разговор, ни хороших манер. А что касается его вида этим утром, то он выглядел почти диким! Тебе так не показалось, Мейсон? — Показалось, в самом деле. Бессмысленно вообще приходить сюда только из-за пустяковой простуды сестры. — Вот именно, — сказала миссис Корделл, подогревая разговор. — И испортить свои ботинки по дороге. Они были в грязи дюймов на шесть, ручаюсь. — Простуда мисс Грэм едва ли пустяк, — возмутилась Марго, сидящая рядом с Корделлом, который уже успел задремать. — Мне показалось, что мистер Грэм прекрасно выглядит, когда он вошел к нам сегодня утром. А грязи на ботинках я просто не разглядела. — Что скажете Вы, Ганнибал? — спросил Мейсон со злым вызовом. — Вы бы посчитали такое поведение приемлемым по отношению к Вам? — Нет, не посчитал бы, — ответил он, недовольный, что его втянули в эту беседу, и это придало резкости его тону. — Вероятно, сегодняшнее приключение повредило Вашему мнению о его прекрасных глазах, — усмехнулся Мейсон. Резко остановившись, Ганнибал холодно на него взглянул. — Совсем нет. После прогулки они сияли ещё ярче. Пока Мейсон менял оттенок своего лица на багровый, его старшая сестра невозмутимо продолжала: — Но на самом деле Алана Грэм — очень милая девушка. Какая жалость, что она не омега; эта привилегия была растрачена в основном на её брата. И у неё такие слабые связи. Кроме ее брата! И старшие брат и сестра от души рассмеялись этой подлой шутке. — Их связи, неважно, сильные или слабые, не делают мистера и мисс Грэм менее приятными! — Марго призывно повернулась к Ганнибалу. Но таких сантиментов Ганнибал не мог поддержать. — Дело в том, Марго, что их шансы на хороший брак должны быть существенно ниже. Особенно в случае мистера Грэма, который кто знает, чей сын. — Какое значение имеет для Вас его происхождение, если оно не связано с его семьей? Разочарование Марго было очевидным, и Ганнибал не чувствовал никакого удовлетворения от того, что дал ответный удар, который, как он надеялся, положит дебатам конец раз и навсегда. — Оно имеет огромное значение, так как кто-то может посчитать, что любой человек, решивший связать себя с подобной семьей, будет навсегда запятнан связью с ней. Ганнибал мог только надеяться, что она прислушается к умышленному предупреждению в его словах и позаботится о том, чтобы избежать серьезных романтических начинаний с, по всеобщему признанию, прекрасной мисс Грэм. Поскольку он опасался последствий их дружбы, следовало принять более прямые меры предосторожности. По поводу собственного положения Ганнибал иллюзий не питал. Каким бы очарованием не обладал Уилл Грэм, он был уверен, что скоро оно ему надоест. Ибо никакое мимолетное наваждение не могло соперничать с его преданностью дому Лектеров и древнейшей родословной.

***

Прошло два часа, прежде чем Алана забылась глубоким сном, и с этого момента Уилл уже не мог оправдывать задержку своего появления внизу. Остановившись у двери гостиной, он расправил плечи и вошёл, обнаружив всю компанию за игрой в карты. — Вы присоединитесь к нам, мистер Грэм? — любезно спросила миссис Корделл. — Нет, спасибо, — покачал он головой. — Мне не стоит надолго оставлять сестру в одиночестве, так что прошу простить меня. Я охотно проведу время с книгой. — С книгой? — безучастно повторил мистер Корделл. — Странно! — Ах, видишь ли, Корделл, мистер Грэм много читает и не признает других удовольствий. Уилл едва ли знал, как невозмутимо ответить на колкость мистера Верджера, однако ему удалось ответить достаточно спокойно. — Я не заслуживаю ни похвал, ни упреков такого рода. Мне нравятся разные вещи, и я не так уж много читаю. Почувствовав на себе взгляд Ганнибала Лектера, Уилл отвернулся и начал просматривать книги, выложенные на небольшом круглом столе. — Как бы я хотел, чтобы библиотека здесь была больше, — сокрушенно заявил мистер Верджер. — Но в то время папа никогда много не читал. Он предпочитал свиней Папе. — Мейсон, когда ты будешь строить свой дом, умоляю тебя, возьми в качестве примера Рэйвенстаг. Более прекрасного имения никогда не существовало! — воскликнула миссис Корделл. — Действительно, — с нежной улыбкой сказала мисс Верджер. — Рэйвенстаг-Хаус — настоящее сокровище. Но владельцем такого имения можно скорее сделаться, купив его, нежели пытаясь воспроизвести. Не правда ли, Ганнибал? — Рэйвенстаг — работа многих поколений, — ответил он, тасуя колоду, и Уилл уловил в его голосе нотку гордости. — Её было бы нелегко повторить. — С нетерпением жду новой встречи с Мишей. Сестра Ганнибала, — пояснила мисс Верджер Уиллу, который теперь подошел ближе, чтобы посмотреть на игру, с удивлением обнаружив, что разговор оказался интереснее книги. — О, Миша! Была ли когда-нибудь более восхитительная девушка? И столь же образованная! — воскликнула миссис Корделл. — Хм. На мой взгляд, это слово слишком часто употребляется, — пренебрежительно сказал Ганнибал Лектер. — Из моих знакомых по меньшей мере полдюжины можно называть поистине «образованными». — Полагаю, у Вас очень высокие стандарты, — не удержался от комментария Уилл. В ответ он получил ледяной взгляд. — Так и есть. — Чтобы по-настоящему называться «образованным», — протянул мистер Верджер. — Нужно иметь широкие познания в музыке, танцах, играх и современных языках. Кроме этого, необходимо иметь нечто особое в интонации, обращении и манере держать себя. Я ничего не упустил, Ганнибал? — Разумеется. Но я бы добавил к этому нечто более существенное — развитый обширным чтением ум, — добавил его друг, раздавая следующую руку. Отказываясь отступать из принципа, Уилл сначала бросил презрительный взгляд на кучку отвергнутых книг, а затем снова повернулся к Ганнибалу Лектеру. — Должен сказать, теперь я не удивлен, что у Вас всего шесть образованных знакомых. Я бы удивился, наберись хоть один. — Вы сомневаетесь даже в возможности? — наклонившись вперед со своего места, альфа устремил проницательные глаза на Уилла. — Скажите, мистер Грэм, Вы всегда были так циничны? — А Вы всегда были так догматичны? — с вызовом подняв подбородок, Уилл решительно встретился с угрожающим взглядом Ганнибала. — Я говорю, — заявил мистер Корделл, очевидно либо абсолютно не замечая, либо абсолютно не заботясь о битве, разворачивающейся прямо у него под носом. — Так не играют! Прошу, посмотрите на Ваши карты! — Прошу меня извинить, — ухватившись за возможность сбежать, Уилл поклонился мисс Верджер. — Я должен вернуться к Алане. Но даже после того, как он покинул комнату, его не оставляло ощущение, что янтарные глаза, темные, как тень, все еще следуют за ним по пятам.