14. Признание
14 июля 2018 г., 12:41
В этот раз они выходят во двор. Их сопровождает медсестра, но она идет на должном расстоянии, чтобы они могли поговорить наедине. В это время суток двор пустует — сейчас время обеда, и Джокер взял с собой сэндвич.
Они садятся на скамейки возле баскетбольной площадки. Сегодня прекрасный день, хоть и немного прохладный для марта. По крайней мере, снег уже давно растаял — все, что от него осталось, так это лужицы с заледенелой водой.
Усевшись на высокую скамейку, Джокер, как ребенок, болтает ногами, жуя свой сэндвич с тунцом. Брюс подмечает, что Джокер уже не кажется настолько худым, как раньше, и что тунец пахнет достаточно странно. Но это вовсе не означает, что он одобряет его опасно большую потерю веса. Он счастлив, что, по крайней мере, Джокер начал хоть что-то есть, даже если это "что-то" — оставлявший желать лучшего сэндвич с тунцом и не внушающими доверия помидорами.
Брюс считает, что и это было результатом приема лекарств. До того, как начать их принимать, Джокер с трудом переносил обеденное время.
Щурясь и прикрывая глаза рукой, Джокер смотрит на выглядывающее из-под дождливых облаков солнце и допивает свой малиновый сок.
— Лето не может так быстро наступить. На улице очень ярко.
Брюс поворачивается к нему.
— Тебе нужны солнцезащитные очки? Я мог бы принести тебе какие-нибудь, — Брюс помнит, какие у Джокера были очки, когда тот находился еще на свободе. Они были довольно… заметны. Он думает, что мог бы достать для него новую пару, учитывая, что его прежние, вероятно, уже сожжены в мусорном ведре где-то на Преступной алее.
Джокер смотрит на него.
— Правда?
Брюс улыбается.
— Конечно. Кажется, тебе они могут понадобиться, а здесь их точно не найдешь. Просто скажи мне, какие ты любишь, и в следующий раз я тебе их принесу.
Джокер озаряет его улыбкой, которая, кажется, еще немного, и будет ярче самого солнца. Он кладет сок на колени, чтобы использовать обе руки для объяснения того, какие именно очки ему нужны.
— Хорошо. Так вот, первая пара, что у меня была, ты знаешь их — коричневые, грязно-золотые и чуть отслаивающиеся на душках — я приобрел в дрейфующем магазине или где-то еще, и они были единственными достаточно темными для меня. Мои глаза довольно чувствительны. Поэтому я взял их, а также брошь в виде цветка. Но на самом деле это был не мой тип очков. Любые, кроме этих. Мне просто нужно, чтобы они были достаточно темными, чтобы сквозь них я едва мог видеть, — в деталях объясняет Джокер, как всегда с разной интонацией, руками вырисовывая в воздухе замысловатые фигуры. — Но, если разрешишь сказать, то, думаю, что больше всего мне подошли бы круглые линзы, — Джокер говорит так, словно это была теория заговора, за раскрытие которой у него могли бы быть неприятности. Улыбаясь, Брюс смотрит на него.
— Принято к сведению. Темные линзы с круглой оправой. Что-то еще?
Внезапно Джокер кладет обе руки Брюсу на ладонь, лежавшую на скамейке, и наклоняется к нему. Брюс все еще может чувствовать запах тунца.
— На этот раз ничего дорогого, хорошо, Брюси? Тебе не нужно стараться изо всех сил, чтобы угодить мне. Я ценю все, что ты мне дал, всю эту крутость и влиятельность богатых людей, но не думай, что я стану ожидать от тебя подобных вещей, словно иначе я не мог бы их получить.
Брюс понимает, но не может не попытаться объясниться.
— Я просто вырос в подобной обстановке. Я знаю, иногда это может покорить сердца людей, но, прошу, ни секунду не думай о том, что я даю тебе эти дорогие вещи, просто чтобы показать, как много денег я готов потратить на тебя. И я не даю тебе что-либо под залог. Все, что я подарил тебе — теперь полностью твое, и тебе следует думать об этом именно так. Все, что я хочу — это чтобы у тебя было все, что ты пожелаешь, причем в лучшем качестве.
Джокер нежно улыбается Брюсу и сжимает его руку собственными, что были в перчатках. В конце концов, на улице же холодно.
— Я просто хотел, чтобы ты знал, что я все так же любил бы тебя, независимо от того, принес бы ты мне очки, украденные из-под носа у бездомного, или же купил бы их в самом дорогом магазине мира. Черт, ты мог бы вернуться с пустыми руками, и это все равно бы не имело никакого значения. Уже достаточно того, что ты просто приходишь ко мне, Брюс.
Брюс просто смотрит Джокеру в глаза, чувствуя, что потерял дар речи, и открывает рот, не в силах что-либо сказать. Он слабо представляет, что ему следует делать с откровенным и спонтанным признанием в любви Джокера, ровно как и со всем остальным. Поэтому он ничего не говорит и просто кладет свою ладонь на его, согревая.
В конце концов, Брюс просто кивает и переводит взгляд обратно на порванную баскетбольную сетку, в то время как Джокер продолжает доедать свой сэндвич. Глаза Брюса начинают едва заметно слезиться.
На улице действительно очень светло.
