Even Ground

      Брюс размышляет.       Они снова сидят на своих прежних местах в комнате Джея.       Джей передвигает свои поношенные тапочки по полу между ногами, нервно играет руками на коленях и кусает свою губу, пока она не краснеет.       — Что-то случилось?       Джей удивленно на него смотрит. Но затем снова мрачнеет и переводит взгляд обратно в пол.       — Ничего…       Брюс придвигается поближе на своем стуле.       — Джей, помнишь наше обещание? Ты можешь быть полностью со мной откровенен. О чем ты думаешь? — настороженно спрашивает Брюс.       Джей застенчиво смотрит на него, наклонив голову в сторону, и тихо бормочет в ответ:       — Арнольд, ты помнишь его, тот мужчина с потрепанной марионеткой, что играл в карты? В общем, он сказал, что ты приходишь ко мне лишь потому, что должен — из-за чувства вины или потому что уже не можешь остановиться, — его голос чуть дрожит. — О-он сказал, что человек твоего статуса никогда добровольно не захочет проводить каждый свой вторник один час или даже больше с жалким душевнобольным, вроде меня. Он говорит, что я тебе лишь надоедаю…       Брюс хмурится из-за неодобрения.       — И ты веришь его словам?       Какое-то мгновение Джей выглядит еще более нервным и не осмеливается встретиться взглядом с Брюсом.       — Ну… Не то чтобы подобные мысли никогда не возникали и у меня. Я просто не осмеливался ничего сказать. Я боялся, что если бы я был прав, и это стало известно, то тогда бы у тебя больше не было причин приходить сюда. Я-я не мог вынести даже мысли о том — о том, что я не смогу тебя больше видеть…       Брюс прикрывает рот рукой, потирая его, и выдыхает через пальцы. Джей выглядит так, словно в любой момент может сломаться. Брюс закрывает глаза.       — Ну, он прав.       Глаза Джея расширяются, а рот открывается из-за шока и ужаса, прежде чем превратиться в самый ужасный оттенок горя. Брюс видит напряжение в его горле и почти может ощутить соленые слезы, наворачивающиеся на его глазах.       Брюс встает, но вместо того, чтобы подойти к двери, он подходит к Джею и садится рядом с ним. Глаза Джея лишь еще больше расширяются, и он не сводит с него глаз, словно больше никого и ничего не существует.       — Я действительно должен навещать тебя. Но не из-за вины, и не из-за того, что не могу остановиться. Я должен, потому что мне это нужно. Мне нужно видеть тебя, Джей, ровно как и дышать, — говорит Джею Брюс без тени сомнения. Он перемещает свой палец от своих губ к его. — И я действительно хочу, чтобы здесь между нами не было больше никаких правил.       Джей ошеломленно смотрит на него в тишине, но не отодвигается от прикосновения. То, как он сидит на своем месте, кажется больше похожим на то, что он жаждет Брюса, но пытается как может быть терпеливым, чтобы тот был добр с ним. Ему не следует. Брюс всегда будет добр с ним. На самом деле, он не может терпеть ни секунды более. Он осторожно придвигается вперед, пальцем очерчивая подбородок Джея.       — Помнишь, когда я спросил тебя о том, влюбился ли ты в меня? — несмотря на тишину, Брюс видит понимание. Наэлектризованное ожидание. Исходящее из-под его руки, лежащей на руке Джея. Отрицательная и положительная частицы притягиваются друг к другу, создавая опасные неостановимые последствия. — Спроси я тебя сегодня снова, ответил ли бы ты по-другому?       Они лежат на шаткой маленькой кровати. Как и когда, не важно, важно то, что в глаза Джея снова возвращается надежда. Они сияют, как звезды на небосводе, но со всей вселенской теплотой в объятиях Брюса.       — Да, ответил бы, — его голос слабый и нежный, как ветер снаружи, но глубокий, как океан. И честнее всего на свете. Брюс улыбается и заводит пару зеленых прядей Джею за ухо.       — Тогда я был бы очень счастлив.       Джей трясет головой, закрыв глаза, и торопливо сглатывает свои слезы. Он хватается на лацканы пиджака Брюса, как человек в пустыне схватился бы за бутылку воды.       — П-пожалуйста, скажи это, Брюс, иначе я-я запутаюсь.       Брюс гладит Джея по щеке, стирая с них влагу, которая уже успела исчезнуть. Он смотрит Джею прямо в его зеленые глаза и чувствует полное спокойствие, несмотря на безумие, скрытое глубоко внутри них. Он мягко смотрит на него и успокаивает внутренний шторм с нежно произнесенными словами и улыбкой.       — Я люблю тебя, Джей.       Джей всхлипывает, его брови изгибаются, и он прикусывает губу.       — Брюс, т-ты серьезно? Ты действительно полностью со мной честен? Потому что если это шутка, то она мне не нравится! — предупреждает он его, сжимая в руках ткань костюма Брюса. Брюс лишь прижимает его ближе к себе, к своей груди, обнимая.       — Я не стал бы тебе лгать по поводу такого. Я вообще не стал бы лгать, Джей. Никогда больше. Я обещал тебе, — шепчет Брюс ему на ухо. Джей прижимается к его шее, дрожа и сдерживая всхлипывания. — И я также планирую его держать. В конце концов, это же была клятва на мизинцах.       За окном вспыхивает закат, набрасывая сиреневые тени в белой комнате.