Ну здравствуй, братишка.

Чонгук Я поглядывал на Сокджина, увлеченно погрузившегося в ноут, внутренне облегчённо выдыхая. Радовался, что нашел, что жив, что этот мальчишка сосредоточенно сопит в моей машине, так удобно устроившись на сиденье. Ощущение уюта рядом с ним меня не покидало. Все казалось таким правильным. Ещё час назад я места себе не находил. Метался, боялся представить, что потерял… В душе все похолодело и рухнуло в пропасть, когда Сокджин не взял трубку, — я пребывал в паническом ужасе. И признаться, в тот момент, даже не подумал о родителях, ни разу не вспомнил о матери Сокджина. Не подумал о том, что со мной сделают или не сделают, потому что я не уберёг брата. В тот момент я думал, только о том, как вернуть его домой живым и невредимым. Никогда не молился и не обращался к небесам, но сегодня, видимо, мой день открытий. Вопрос с Дастином оставался открытым. Этот придурок так просто не отвянет. То, что я сказал Киму — правда. Но есть и другая правда: даже если футболист ему понравится, я не допущу, чтобы они начали встречаться. Сокджин — мой. И только мой… пока мы не разберемся в этих чёртовых чувствах, я никуда его не отпущу. Меня просто разорвет от ревности. Может, заняться сексом на глазах у всей команды? Тогда, это заставит всех поверить, что он не мой брат? Идея хорошая, но мне придется убить каждого, кто увидит обнажённого Сокджина. Как бы его заклеймить? По дороге мы заехали в магазин и купили разных фруктов к фильму. Мы снова шутили друг над другом в привычной лёгкой манере, и оба ловили кайф от этого. Энергетические вампиры прям! — Мелкий, я в душ, — произнес, раздеваясь на ходу. Сокджин пошел на кухню, буркнув что-то типа: «Не трогай моих уточек». Нужны мне твои утки, когда у меня свои есть. Целый гусиный отряд. Тщательно тёр себя мочалкой, предвкушая просмотр фильма. Я уже готов смотреть вообще что угодно, даже «Дом-2», только бы оказаться в его кровати. Чувствовать его восхитительное тело, вдыхать этот невероятный запах. Сокджина в ванной очень не хватало. Ух, я бы потер ему спинку! С удовольствием помыл бы ему голову и почесал за ушком. Я окончательно спятил — это факт. Замотался полотенцем и вышел. На младшем были домашние спортивные шорты и майка с надписью «Нью-Йорк», и в них он был такой родной, что я чуть не заскулил. Так хотелось подойти к нему сзади, слегка наклонить, упереться пахом в его упругую попку, поцеловать эту нежную шею, лизнуть за ушком… — Ты чего застыл? — спросил Ким не глядя на меня, и выводя из раздумий. — Пытаюсь вычислить вероятность того, что ужин будет не вкусным, — сказал достаточно громко, чтобы он услышал. А то сел ко мне спиной и на меня внимания не обращает. Непорядок. Парень фыркнул, и не оборачиваясь, показал мне тонкий средний палец. Подошёл со спины и положил руки на его хрупкие плечи, которые сразу же напряглись. Это безумие! Я хочу его трогать, гладить, целовать, кусать… я готов завернуть его в лаваш, сделать шаурму и сожрать. Даже без соуса. Стал слегка массировать их. — Я ем вообще-то, — Сокджин отстранился и передёрнул плечами. Зараза. Как заставить его играть со мной в карты на желание? Ладно, подумаю об этом позже, а сейчас — ужин и фильм. Мне было семнадцать. Я не думал о девочках (а о парнях тем более), кроме как о привлекательных штучках, с которыми можно отлично повести ночь, сняв при этом гормонально-подростковое напряжение. И я делал именно это: никакой нежности, никаких отношений и чувств, только похотливая страсть, не более. Но появляется Сокджин со своими большими невинными глазками, и мой мир катиться в тартарары. Светлое чувство «любовь» заменяет черная ненависть, и я думаю, что уже не смогу нормально любить. Это будет не то, не так. Всё безнадежно испорчено. Злюсь из-за этого на парня ещё больше: за то, что лишил меня права на счастье… Но вот мне двадцать один. В моей жизни снова Сокджин. Я забываю обиду и ненависть, растворяя в новых чувствах. Мне интересно, что будет дальше, чувствую азарт, охоту. Хочу продолжать это сладкое безумие, доводить нас обоих до предела и останавливаться. И буду так делать, пока не сойду с ума, а может, уже сошел, но мне так классно, черт возьми! Классно и страшно. Страшно подумать, что будет дальше, и как далеко мы можем зайти в этой «войне»…