Ну здравствуй, братишка.

Чонгук Я сумасшедший. Я долбаный псих. Ещё никогда я не добивался кого-то таким образом. Понимаю свою осторожность и медлительность, но я, кажется, пропал. Окончательно и бесповоротно. Иначе как объяснить то, что меня бросило в холодный пот, когда Сокджин погасил свет и откинул одеяло. Я застрял возле кровати, не решаясь в нее лечь. Если лягу, — всё, назад пути не будет. Только вперёд. А это будет сложно, черт возьми! Моя шумная и насыщенная жизнь отличается от размеренной жизни Джина. У меня турне…а это целый год. Согласиться ли он ждать? Поверит ли? Так все просто и сложно одновременно. Я хочу. Безумно хочу… всего. С ним. Сам боюсь своих сумасшедших желаний, которые выворачивают меня наизнанку, бросают в крайности, заставляют дрожать и мучиться бессонницей, но страх сломать наши жизни — сильнее. Только поэтому я все ещё играю в эти игры, только поэтому Сокджин не спит в моей постели, не просыпается со мой по утрам, не стонет подо мной… только поэтому. Я сглатываю и хочу уйти. Точнее, не хочу вообще уходить, никогда. Но мне так страшно причинить этому нереальному мальчишке боль, страшно разочаровать родителей, потерять их доверие. Боюсь за наше будущее. И в тоже время думаю, что перечёркиваю его, не давая нам шанса. Что, если это судьба? Вдруг она всё-таки есть? — Чонгук? — чуть севшим голосом, тихо произнес Сокджин, заставляя меня вздрогнуть. В темноте вижу его силуэт и сглатываю. — Иди сюда, — шепчет он. Я же покрываюсь мурашками. — Решил спать на полу? — иронично спрашивает, даже не догадываясь, в какой опасности находится. А может и догадывается, но делает вид, что нет. А вдруг мне показалось, — тогда, в кафе? Вдруг это была хорошая постановка для Элизабет, чтобы отшить? Ведь Сокджин всегда отказывался от всех моих предложений. Я вынуждал его… — Чонгук! — рявкнул мелкий и принял сидячее положение. — Ты там приморозился? Я уже замёрз и хочу спать. Быстро в постель! Этого оказалось более чем достаточно. Усмехнулся своим паническим мыслям и залез к малышу под одеяло. — У тебя ноги ледяные! — воскликнул он и попытался уползти, но я поймал. Поймал… — А ты весь такой тёпленький, — промурлыкал в ответ и уткнулся ему в шею, так как Сокджин повернулся спиной. — Мы вроде договаривались спать вместе, а не обниматься, — проворчал он, но даже не пробовал отодвинуться. Я чувствовал под своими пальцами, как его нежная кожа покрылась мурашками. Это будет долгая ночь. — Я не обнимаюсь, — серьёзно ответил, касаясь губами его шеи. — Я грею тебя. Сам сказал, что замёрз. — Лучше я тебя согрею, — Сокджин повернулся лицом ко мне, выбив дыхание из моих лёгких. Мои глаза расширились: в них пульсировал адреналин. — Спиной повернись, а то твой обогреватель упирается мне…в спину, — почти прорычал парень. Он не был романтически настроен, а я чуть не накончал себе в трусы, позабыв нахер, как дышать. Ох, это он про моего друга, который встал колом, — и точно не от холода. Чёрт! Поспешно отвернулся и замер, смотря в угол. Воцарилась тишина, никто из нас не шевелился. Без Сокджина реально становилось холодно. Я лежу, я дышу, я сплю… Какая-то не очень действенная тактика. Я бы понял, если бы просто хотел переспать с Джином. Но нет, я этого не хочу. Даже сейчас, в таком возбуждённом состоянии, я мечтаю хотя бы иметь возможность просто обнимать его во сне. Минут через десять, наверное, тонкая и невесомая рука пролезла под мою, и теплая ладошка опустилась на голую грудь. Сокджин обнял меня, прижавшись щекой к спине и затих. В этой тишине я слышал каждый удар наших сердец: так громко и в унисон они колотились. Положил свою руку поверх его, расслабился и уснул. Просто уснул, улыбаясь. Утром я подумал, что эта ночь была лучшей.