Ну здравствуй, братишка.

Сокджин Ещё толком не проснувшись, я потянулся в поисках родного и теплого тела. Потрогал место рядом с собой, пустую подушку и резко сел, распахнув глаза. Не мог же он мне присниться? Воспоминания о ночном приключении нахлынули внезапно, заставляя меня покраснеть. Божечки!.. Я целовался с Чоном! Я целовался со своим братом… нужно бежать! В Северную Корею: у них там коммунизм, мне сразу отрубят голову и все будет в порядке. Нет, в Мексику! Может позвонить в службу психологической помощи и рассказать, как, оказывается, невероятно круто спать и целоваться со сводным братом. С тем самым Чон Чонгуком, любимцем всех девушек. Может, меня сразу усыпят, чтобы не мучался? Что делать? Боги, что же делать? Как-то я совсем не продумал дальнейшие действия после поцелуя. Мы теперь встречаемся? Как мне с ним себя вести? Нежно? Ласково? Но я ведь не владею этими милыми штучками, от слова совсем. В лучшем случае, могу сказать: «Доброе утро, идиот! Хреново выглядишь», — но кажется, эта реплика не подходит для юного и влюбленного парня. Нахлынувшая паника окончательно бы овладела мной, но дверь распахнулась, являя счастливую морду брата. Волосы торчком, взгляд озорной, как у мальчишки, улыбка не вмещается в проход. Он смотрит на меня с восхищением и нежностью, но выдает что-то привычное, абсолютно не соответствующее взгляду: — Тебя долго ждать, зараза? Я не крестная фея, чтобы наколдовать тебе одежду. Хватит с меня завтрака и кареты. — Привет, — глупо улыбнулся, пытаясь проморгаться и понять, что это? Всё по-старому? Ночь мне всё-таки приснилась и между нами ничего не изменилось? — Та-ак, — вздыхая, протягивает брат и заходит в комнату. На нём есть брюки, но нет рубашки, и от него просто безумно пахнет. Я совсем растерялся и постыдно спрятался под одеялом. — Мелкий, ты чего? — Чон легонько толкает меня в бок и пытается стянуть одеяло. — Я не знаю, — скулю в одеяло. Наверное, меня плохо слышно, раз брат смеётся и переспрашивает: — Что ты лижешь? — на это лишь усмехаюсь, замирая. — Мелкий, нет времени на самокопание. Потом разберёмся, — он просовывает ладонь под одеяло и щиплет меня за бок. Вскрикиваю и выбираюсь на поверхность. — Сдурел? Или у тебя лишние пальцы выросли? Парень усмехается, и резко заключает меня в объятия, так, что я оказываюсь у него на коленях, прижатый головой к груди. — Вот, узнаю своего заразу, — гордо произносит брат. — А то захожу, а тут мышонок напуганный, даже растерялся. Посмотрел в его глаза и растаял от нежности. Он заправляет мне прядь за ушко и целует в лоб. — Я не знаю, как теперь вести себя, — честно выпалил и насупился. Чувство отвратное. И как люди только встречаються? Одни неудобства и дискомфорт. Гук же смотрит на меня и старается не ржать. — Только попробуй. — Даже не думал, — серьёзно говорит он, подражая голосу своего отца, пытаясь не улыбаться. — Клоун, — фыркаю и отворачиваюсь. Да, мне стыдно, черт возьми! Мои первые полноценные отношения, и те — с братом. Тем самым, который мне жуков в тарелку подкладывал и вообще всячески издевался. Мне проще ему слабительное подсыпать, чем говорить о чувствах. Бр-р-р… — Веди себя как обычно, — ласково шепчут мне на ухо и нежно целуют за ним. — Ты с ума меня сводишь своей язвительностью и находчивостью. Будь проще. Мы обязательно во всём разберемся, но не всё сразу. Ничего конкретно не изменилось, просто к нашим и без того крутым отношениям добавился приятный бонус в виде поцелуев. Теперь, я могу это делать, когда захочу. Наши взгляды снова встретились, я тихо сглотнул, а брат накрыл мои губы своими, доказывая, насколько этот бонус приятный. Поцелуй затянулся, перерастая в страстный. Вот Гук уже лежит на спине, а я нависаю сверху; его руки поглаживают мою спину и бёдра, а влажный язык вызывает трепет и мурашки. Усилием воли я отстраняюсь и пытаюсь сфокусировать взгляд. — Твою мать… — через нос выдыхает брат и взъерошивает свои волосы. Неужели, такое возможно? Я хочу этого парня до визга. Всего: каждую его клеточку. Я готов взять его в плен и пожизненно запереть в этой комнате. Похоже, я сильно поспешил с выводами: если он уедет в турне, я просто сдохну от ревности и тоски. Мне следует его отпустить, пока не поздно, и прекратить всё это. Резко встал, поправляя пижаму, но Чон быстро оказался рядом и поймал мои руки. — Эй, — ласково позвал он. — Ну ты чего, мелкий? Не грузись, ясно? — он прижал меня к себе, целуя в макушку. — Всё будет хорошо. Мы со всем справимся, но только вместе. Не вздумай сбегать от меня, — строго пригрозил он. — Я же тебя везде достану, Сокджин. Даже из-под земли. Усёк? — Усёк, — усмехнулся, и наконец смог улыбнулся. Мне так хочется ему верить. Очень.

***

Брат выехал на дорогу, включил радио, и не глядя нашел мою руку. Сжал пальчики, словно желая убедиться, что я действительно рядом. Улыбнулся сам себе, чувствуя, как горят щеки. — Подписал договор? — волнуясь, спросил я, умоляя голос не дрожать. — На патент — да. Контракт — нет. Объяснил ситуацию и заверил, что за время турне найду подходящего солиста, который меня заменит. Потом ребята подпишут контракт, — Гук выдохнул и сильнее сжал мою руку. — Джин, мне придется ехать, — произнёс так, словно себя убеждает, а не меня. Я то, как раз, знал это с самого начала, а он как будто надеялся до последнего… — Знаю, ничего не изменишь, — произнёс и отвернулся к окну. Чон внезапно ударил по рулю и закусил костяшку указательного пальца. — Хэй… — осторожно позвал его, поглаживая по руке. — Всё хорошо, слышишь. Это не конец света. Брат лишь тяжело выдохнул, откинув голову, и свернул к парку. Как только мы остановились, он повернулся ко мне и взял мою руку в свои. — Это целый год, Сокджин, — он не смотрел на меня, как будто говорил с руками. — Это…черт…не знаю, как сказать, но меня выворачивает наизнанку при мысли, что придется расстаться. — Я сглотнул. — Я…я словно с цепи сорвался… — Чш-ш-ш, — прервал его и приподнял его голову за подбородок. — Рано сейчас говорит об этом. Сегодня ночью мы впервые поцеловались. Знаю, что чувства задурманивают разум, но у нас впереди четыре месяца. Четыре, Чон! — воскликнул я. — Это почти полгода. Ты и я… четыре месяца вместе, и кто знает, как всё повернётся. Год, это не так уж и много, в армии столько служат. Брат криво усмехнулся, но глаза выдавали грусть, поселившуюся внутри. — Давай не будем сейчас думать об этом и загоняться? Ладно? — Предлагаю пока ничего не рассказывать родителям, — произнёс он и прижал меня к себе. Устроил руку на моей спине и начал поглаживать вдоль позвоночника. Я уткнулся ему в плечо, вдыхая родной запах. — Конечно, — пробубнил я. — В случае чего, их нервы останутся в порядке. Чон заметно напрягся, слишком остро реагируя на мои слова. Усмехнулся на это и погладил его в ответ. — Ну мы же реалисты и понимаем, что всякое может быть, — оторвал голову от удобного плеча и заглянул в темно-карие глаза. — Ты можешь случайно упасть со сцены, если будешь заигрывать со своими фанатками. Или упадешь на рельсы под неуправляемый поезд… — Тоже случайно? — уже улыбаясь, спросил брат, хитро прищурившись. — Ага, — невозмутимо отозвался. — Или случайно с крыши сорвётся кирпич. Всякое может быть. Гук на это лишь поджал губы и все же рассмеялся. — Прости, — сквозь смех прошептал он. — Ты ревнуешь, и это чертовски приятно! Никогда не думал, что это может так возбуждать, — он резко приблизился, и я оказался у него на коленях; его руки на моей талии прижимают к его младшему Чону под джинсами. Брат ловит мой взгляд и пристально смотрит. Судорожно облизал губы, хватая ртом воздух. Это так сложно: дышать рядом с ним. — А если у нас получится? — а голос такой проникновенно-дрожащий. Вмиг покрылся мурашками и предательским румянцем. С этим парнем явно что-то не так: постоянно теряю контроль рядом с ним и готов душу дьяволу продать за один взгляд. Тащите сюда документы, — подпишу не глядя. — Что получится? — так же неуверенно спрашиваю, не прерывая зрительного контракта. — Получится дожить до моего Дня рождения? — пытаюсь отшутиться, но Чон не реагирует, лишь продолжает пристально смотреть. Когда он успел стать таким серьезным? Он сам понимает, что ведёт себя странно? — Хён, я не знаю, — выдыхаю, и отвожу взгляд. — Я не успел подумать так далеко. Ты сказал не спешить, у нас есть время… — Сокджин, — спокойно перебивает он, продолжая разглядывать меня. — Если мы продержимся год… — видимо, он сбился, потерев переносицу. Видно, как тяжело ему даются слова и мысли, в частности. — Я бы хотел продержаться этот год без тебя, чтобы вернуться и попробовать нечто большее, чем четыре месяца скрытых отношений. Я настолько смутился от его слов, что спрятал лицо у него на плече. — Ты знаешь, разговоры не мой конек, — пробубнил ему в рубашку, обнимая за шею. — Ничего. Я сам понятия не имею, что должен делать. Меня распирает от эмоций и сносит крышу от переполняющих чувств, а я об отношениях знаю ровно столько же, сколько морская звезда о политической обстановке в США. Зря смеёшься, — брат качает головой, но улыбается, хоть и пытается выглядеть серьёзно. — У морской звёзды есть оправдание в виде отсутствия мозгов, а я парень, и мне двадцать один год. Это удручает. Может, есть какое-то руководство по отношениям? Может, нужно провести тайный обряд? Ну чего ты пыжишься? Скажи уже, как за тобой ухаживать? Я всё-таки не выдержал и взорвался смехом. Мой старший брат, похититель девичьих (да и не только) сердец, спрашивает у меня, своего младшего брата, который знает об отношениях только из учебника по биологии (ну там, деление одноклеточных), как ухаживать. — Ну что ты ржешь, мелкий? — обижено ворчит Чон, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Мне, между прочим, стыдно. У меня есть парень, а я не знаю, что с ним делать. Все, что мне пришло в голову, это посадить тебя в горшок и поливать два раза в неделю. — Ахахахаха, хватит! — взмолился я, уронив голову обратно ему на плече. — Ну, есть ещё идея…завернуть тебя в лаваш и сожрать, но это запастной вариант, если с горшком ничего не получится. — Больше не могу-у-у, — простонал и вытер выступившие слезы. — Давай просто сходим в парк, раз уж приехали. — Отличная идея, — радуется он. — Как мне повезло: у меня такой умный цветок. — И такой идиот хозяин.