Ну здравствуй, братишка.

Прогулка по улицам Лондона оказалась не такой катастрофичной, как я себе представлял. Не было скованности, ощущения тревоги и паранойи, что нас вот-вот раскроют. Мы с братом прекрасно чувствовали себя в компании Минхёна, пристроившись по обе стороны от него. Наши эпические похождения сопровождались непрекращающимся шутками и смехом. Мы дурачились, подкладывали друг друга, пока охотились за интересностями и сувенирами для мамы. Простой осмотр города как вариант мы сразу отменили, решив, что нас мало интересуют знаменитые здания Лондона, а кроме них, город может похвастаться своими улицами. Для начала мы скупили пряности для мамы и сладости для нас. Такие сладкоежки просто не могли пройти мимо таких витрин. Минхён купил нам по мороженому, поедание которого закончилось «грязной трагедией» для моего носа. — Мелкий, хочешь лизнуть? — Гук протянул мне рожок с шоколадным шариком (я-то взял себе клубничное). Я расслабился за шутками, разговорами и позабыл, что этот с виду милый парень всё-таки Чонгук, и наивно потянул моську за вкусненьким. Дружный мужской смех заставил оборачиваться прохожих. Возмущённо засопел, пытаясь не улыбаться, на носу осталась шоколадная капля. — Чон, — угрожающе прошипел, скося глаза на свой нос. Приступ смеха усилился. — Пойдем, купим тебе салфетки, — пытаясь не ржать, проговорил Минхён и даже для вида укоризненно взглянул на сына. — Можешь не делать вид, что недоволен его поступком, я все видел! — пригрозил отчиму, пальцем убирая мороженое с носа. Нагло облизал его и подмигнул брату. — Фу-у-у, Джинни! — брат скривился. — Там же микробы! Ну ты и малыш! — он потянулся, и всё-таки сделал это: взъерошил мои волосы. — Оболтус прав, — согласился Минхён и повел нас на поиски туалета и салфеток.

***

Прогулка затянулась до самого вечера. Я складывал свои обновки в шкаф, когда Гук тихо пробрался в мою комнату и сразу заключил в свои объятия. Я вздрогнул, когда его губы коснулись шеи и тут же закрыл глаза от удовольствия. Парень забрался под майку, поглаживая живот, резко развернул меня лицом к себе, хищно гипнотизируя мои губы. — Минхён может зайти в любую минуту, — тихо прошипел, стараясь быть благоразумным. — Он в душе, — в том же тоне ответил Чон и медленно наклонился, прижимая меня сильнее к себе. Тихий стон мольбы слетел с губ и утонул в нежном поцелуе… — Боги, мелкий, — хрипло вымолвил он, соприкасая наши лбы. — Я дурею с тобой..... — Я тоже, — тихо признался в ответ, прижимаясь щекой к его. — Весь день я боролся с желанием… О-о! Я говорю, как сопливая девчонка, — Гук отстранился и взъерошил свои волосы. Он всегда так делал, когда находился в крайней степени волнения. Я обнял его со спины, прижимаясь как можно ближе. — Если тебя это утешит, я и есть «сопливая девчонка». Брат развернулся ко мне и невесомо коснулся губ. — Поверить не могу, что ты ни с кем не встречался, — произнес Гук, усаживая меня к себе на колени. — Ну, у меня были дамы, но я как-то не задумывался. Ты же помнишь, что я не вылезал из учебников, а последний год был выпускным, к тому же вечные курсы английского, всякие олимпиады и прочее. Времени едва хватало на отдых и общение с Тэхеном. Иногда получалось ходить в парк с Бином. — Кто такой Бин? — спокойно спросил брат, но руки на моей талии напряглись. Не стал уличать его, но мне приятно, что он ревнует. — Хебин — мой товарищ, и брат Тэхена. Ты его помнишь, светловолосый, с веснушками. Чон нахмурился. — Мне казалось, он в тебя влюблен. Прости, но он вечно за тобой таскался, и всегда мило улыбался. — Не знаю, — пожал плечами. — Он никогда не говорил, я никогда не спрашивал. Да и какое это вообще имеет значение? Он там, я здесь. Сижу у тебя на руках и таю в твоём присутствии. Разве этого не достаточно? — Более чем, — он потянулся и поцеловал меня. Обхватил руками его шею, зарывшись пальцами в мягкие волосы… — Чонгук? — раздался громкий голос отчима. Мы отстранились и на секунду замерли. Мои глаза, я уверен, напоминают глаза загнанного в угол кролика. Брат среагировал мгновенно: меня пересадил на кровать, сам схватил первую попавшуюся книгу, принял непринуждённый вид и заговорил как раз в тот момент, когда распахнулась дверь. — А я говорю, что Эдисон круче Тесла, а твой Байрон писал слезливую чепуху, чтобы подкатывать к застенчивым девушкам того времени. Удивлённо моргнул и совсем не потому, какой Чонгук прекрасный актёр, а потому что он упомянул Байрона и чепуху в одном предложении. Набрал побольше воздуха и выдал: — Политическое вольномыслие Байрона и свобода его религиозных и нравственных воззрений вызвали против него настоящее гонение всего английского общества. Байрон великий! И только из-за неудачного брака его заклеймили, как неслыханного грешника. Минхён вежливо прокашлялся в кулак. Мы перевели на него свои невинные очи. — Рад, что вы обсуждаете классику, а не обдумывает план по завоеванию и порабощению мира. — Мы этим занимались пять минут назад, — с важным видом сообщил брат. Это он про наши поцелуи? Ага, ага, хороший план. — Ты мне нужен. Поможешь приготовить ужин, пока Сокджин занимается своими делами и готовится к походу в кино. — Есть, мой генерал! — Чон подскакивает и шуточно отдаёт честь. Дверь закрывается и я падаю на кровать, раскинув руки. — Чуть не спалились. Какой кошмар…