Путь во тьме. Первый Курс

Кровь у смертных в жилах стынет, Их охватывает страх, Если шествует богиня С парой факелов в руках. Змей полна моя прическа, Тьма мне заменяет тушь. Я пляшу на перекрестках В окружение мертвых душ. Горе тем, кто на закате Не принес дары Гекате.*1

POV

Когда я открыла глаза, будто вынырнув из той темноты, что всегда была со мной после «смерти», телу, которым я не могла управлять, было 3 года. Я смотрела на все глазами этой девочки, но не могла ничего ни сказать, ни двинуться, хотя все чувствовала, видела и слышала. На четвертый день рождения девочка впервые заговорила. Только вот… Заговорила она не с родителями. Её первое слово было не «папа» или «мама». Девочка, сидящая одна на персиковом ковре, смотрящая в пустоту и к ней же протягивающая руки, откликающаяся на зов «пустоты»… Слышащая то же, что и я, что слышать мы обе в пустой комнате не должны. Редкие звуки глухих шагов и бормотание. «Сиглай со мне» - первые наши слова. Мои и её… Лишь спустя месяц после этого, по обрывкам слов её родителей, я узнала, что ребенок считается умственно отсталым. Заболевание стойкое, малообратимое недоразвитие уровня психической, чаще интеллектуальной деятельности, в нашем случае приобретенное до трехлетнего возраста, органической патологией головного мозга. То, что я смогла вспомнить из прошлой жизни. Тогда я, девчушка лет одиннадцати, не зная, какой путь выбрать, решила пойти в медицину. Я долго, до своей смерти, не могла сказать точно, каким врачом я бы хотела стать. Метаясь от психиатра до хирурга, я выучила парочку терминов. Хоть где-то мне это все же пригодилось. Малышку с таким диагнозом забросили. С ней не занимались, спихнули на нянь, которым было все равно. Молодые родители, когда им надоело ухаживать за отсталой, завели еще одного ребенка. Ему-то они и отдали все свою любовь. Пару раз мы даже пересекались с ними на обеде, однако нас там явно видеть не хотели. Когда же «родители» заметили странности в поведении своей кровинушки, то было уже поздно. Мы слышали голоса, они играли с нами и развлекали нас. Мы говорили с ними вслух. Люди думали, что у нас шизофрения. Мы старались не обращать на них внимание. Нам было хорошо и с незримыми собеседниками, пусть для нашего слуха наши собеседники говорили очень-очень тихо, едва различимо, что из слов выпадали буквы, а иногда даже из предложений выпадали слова. Малышка не понимала, о чем с ней говорят, я же не могла разобраться в тихом шепоте. Все вокруг меня говорили на английском, и первую нашу фразу мне пришлось переводить для себя самой. Наши странные разговоры «ни с кем» родители и прислуга, может быть, могли бы терпеть и дальше, но, когда стали летать игрушки и мигать свет, они окрестили нас «демоном» и на пятом году нашей жизни отдали нас в приют. Девчушке было больно, так же плохо было и мне. Я чувствовала то же, что и она. Там, в приюте имени Вула, мы сразу стали изгоями. Не такими, как все, слишком странными. Нас стали шпынять мальчишки, обижать девчонки и не замечать воспитатели. Иногда мне казалось, что, смотря на нас, они вспоминают о ком-то. Ровно в шесть лет я осталась одна.

END POV

Девочка – Геката и подросток – Анастасия, это все еще она, о, как трудно было это осознать.. Геката*2… Даже несмотря на это имя родители бросили девочку на пороге приюта, когда с ней стали происходить странности. Настя, полностью слившись с малюткой, уже почти не помнила время до того, как их совместному телу исполнилось шесть лет. Оправдывала она себя тем, что мало кто помнит хоть что-то в этом возрасте. Для того чтоб предотвратить путаницу, Анастасия-Геката каждый день напоминала себе, что Геката – девочка, слышащая голоса, и Анастасия – подросток, закончивший 10 класс по профилю хим-био, – все еще один и тот же человек. Пусть даже спустя несколько месяцев девчушка все еще откликаясь на «Настю». Она каждый раз, когда не откликнулась на имя Геката, медленно и вдумчиво повторяет про себя, что пора уже завязывать с этой дурной привычкой. «Мне повезло еще и потому, что полное мое имя Геката Анастасия Корпсе. Так что, можно сказать, я отвлекаюсь на свое второе имя», – так она думала, в очередной раз проигнорировав собственное имя. Ребенок не знал, как так получилось, что 20 ноября 1985 году во всех документах «Анастасия» стало вторым именем. Впрочем, ей все это на самом деле подходило. Геката – подземная повелительница, богиня призраков и колдовства. Анастасия означает воскресшая, а вот с фамилией все еще более забавно. Если добавить всего одну маленькую буковку на конце, то она будет означать «труп», коим, скорее всего, уже стало то прошлое тело*3. Или станет. Все-таки это будет происходить в 2019 году. Приют Вула был расположен в Лондоне, и на свой восьмой день рождения Геката, кое-как пробравшись за кованые ворота, все же сумела еще на день сбежать от смешков за спиной от детей и презрения воспитателей. Даже если ей было 16 на момент своей смерти, перенос в это тело будто бы омолодил её духовно. Сейчас Геката чувствует все ярче, чем до смерти, но она старается этого не замечать. «Похоже, тело действительно сильно меняет восприятие», – думает девочка, стараясь идти ровно и не заваливаться в стороны, – «Привыкнуть к мелкому телу оказалась сложнее, чем я думала». Гуляя по улицам Лондона, где она не была в прошлой жизни, вдыхая запах дождя и кутаясь в поношенную, но зато чистую и теплую ветровку, она наконец осознает, что вообще-то еще жива. Напевая песенки из будущего, Корпсе задумывается о том, что сейчас, в этом мире, она могла бы стать тем, о ком мечтала. «Конечно, - подумала Геката, подставляя бледное лицо холодному ветру, - Сейчас это кажется легко. Это потому, что я иногда могу слышать их. Пусть и редко». Девочка легонько улыбнулась, подходя к воротам старого кладбища. Достав из дырявого кармана несколько самых дешевых конфет, Корпсе аккуратно положила их на землю за воротами. Подул сильный ветер, зашелестели по дороге опавшие листья, будто сбегая от чего-то. Геката зажмурилась от хлесткого удара ветра по лицу, а когда ветер немного утих и она смогла открыть глаза, конфет уже не было. -Прости, я знаю, ты не любишь конфеты, но на несколько украденных мною монет я смогла купить только это. Так позволишь же ты пройти мне дальше? – будто бы даже с раскаянием, которое никогда не слышали из её уст воспитатели, склонив голову так, чтобы отросшие волосы упали на глаза, почтительно спросила она пустоту. Пустота, конечно же, ей не ответила, только скрипнули ржавые, опутанные плющом ворота, будто бы говоря «проходи». Пробежавшись тусклым, пустым взглядом по старым, заброшенным могилам, Корпсе зашла на территорию кладбища. Каждый раз, с того момента как она на свой седьмой день рождения нашла это место, она раз в неделю приходила сюда. Кладбище времен второй мировой войны, насквозь пропахшее ознобом и безнадежностью, будто придавало ей сил. Каждый раз, приходя сюда, она вспоминала, как была «Анастасией», девочкой, что по каким-то своим соображением мечтала стать некромантом. Все же не все знания, которые она получила в прошлой жизни, были ненужными в этой. Тогда она читала много всяких полезных и не очень полезных книг про магию. Только вот «Руководство по некромантии» И.С. Бомбушкара*4 она так и не смогла найти в свободном доступе в интернете, и тогда тратить деньги, зная, что у тебя нет к этому предрасположенности, пусть и очень хочется, Анастасие казалось нецелесообразно. Вот теперь она начинала об этом жалеть. Однако о Хозяине Кладбища было сказано в других книгах, доступных в интернете. Кстати, именно в книге Шам Эя Цикона «Путь Темных Богов»*4 было сказано о Гекате. -Хей, разве ты не проводишь меня? – спросила Корпсе, зная, что безмолвный дух раньше часто так развлекался. На этот раз его присутствие не чувствовалось. Проходя мимо могилок вглубь кладбища, где расположен старый дуб, Геката думала, что все же со своим даром ей придется биться самой. К ней не приедет Мастер этого искусства, не подарит ей знания за просто так. Жизнь, несмотря на чудеса, всё же не сказка. Усевшись на мокрую траву под изогнутым старым деревом, Корпсе вспоминала, как первый раз сюда пришла. Тогда это было действительно жутко. Она, забывшая о Костяном Хозяине, не спросившая разрешения войти на его территорию, постоянно чувствовала его присутствие за своей спиной. После, конечно, она нашла свою ошибку и стала приносить ему конфеты, самые дешевые, которые она, сирота, смогла купить на украденные деньги. -Знаете, судя по рассказам работников, миссис Коул была единственной в этом чертовом приюте, кто действительно любил детей, - непонятно с кем заговорила Корпсе. Кроме самого Хозяина на кладбище полно других духов, которых сирота пока не могла чувствовать. Закрыв глаза и облокотившись на дерево, она вспомнила о еще одной книге «для некромантов». Книга Госпожи Смерти*5. «Из мрака восстали боги. Смерть кружила над пылью, сея жизнь, чтобы круг великий совершился! Жизнь и смерть прониклись в каждый атом. Жизнь - начало, Смерть - итоги! Смерть сеет жизнь. Смерть освобождает от тяжести бренного тела. Власть смерти вечна, жизнь краткосрочна, смерть - мгновенье! Смерть не забирает, а возвращает утраченное. Смерть смеется над тем, кто тщетно пытается от нее убежать. Поклонись Смерти, и она возлюбит тебя. Призови ее, и она явит могущество свое перед глазами твоими. Смотреть ты будешь и восхищаться властью ее, ибо она королева и мать всем живущим! Смерть пугает того, кто боится ее, и становится матерью тому, кто восхищается ею. В Смерти нет страдания, ибо она олицетворяет свободу. Смерть – это мгновенье, а Её царство - блаженство для того, кто попадет туда, став верною слугой и получив признанье мира мертвых. Боги, придуманные людьми, – ничто. Смерть - это сила удивительного преображения и прыжок в вечность, где раствориться сможет каждый.»*5 По каким-то своим внутренним часам поняв, что пора возвращаться, Геката встала, отряхнулась, что все равно не сделало её чище, и медленно побрела обратно в приют. Молча идя по мрачным, темным, но уже знакомым закоулкам и переулочкам, она снова надевает свою маску. – Ох, божечки, ты снова сбежала! Ну что за воспитание! Если ты продолжишь сбегать и дальше, то ты отстанешь от программы! – сразу же запричитала миссис Смит, полненькая дама невысокого роста. В её волосах уже появлялись седые пряди, а морщинки на усталом лице намекали на её возраст «сорок лет с хвостиком», как она сама говорила. – Да, извините, миссис Смит, что заставила вас волноваться, – ответила Геката. Пусть она и говорила виноватым тоном, глаза её оставались всё такими же равнодушными, как и всегда. Светлые, серо-зеленые глаза девчушка опустила в пол, пытаясь скрыть то, что раскаяния в ней на самом деле нет. – Ох, ты же не пообедала, моя дорогая! Пойдем-пойдем, ты как раз успела к ужину! – сказала миссис Смит. За сладким лепетом она старалась скрыть презрение к детям и к этой мелкой гадине особенно. Там, дома, её ждет любимый муж со своим пивным животиком и внучек, которого она очень любила. Как же миссис Смит хотела сейчас быть с ними, а не с этими сиротами! Взяв её за руку (чуть сильнее, чем стоило бы), миссис Смит быстро пошла в направлении столовой, буквально таща Гекату за собой. Девочка еле успевала переставлять ноги, но все равно не издала ни звука. – Тебе не стоит убегать так часто, – говорит миссис Смит, подталкивая Корпсе к столу, – иначе ты рискуешь совсем отстать от программы. И то, что Геката не отстает, а даже опережает эту самую программу, здесь никого не волнует. Сев за стол к остальным детям своего возраста, Корпсе взяла ложку в руку и ткнула ей макаронину, надеясь, что та не сбежит. Поняв, что это даже можно есть, она принялась за еду, бросая взгляды на разных людей и отмечая некоторые детали. Вон там стоят воспитатели, фальшиво улыбаясь, стараясь не смотреть на сирот с отвращением. Через стол от нее выдавливают из себя смешки мальчишки, стараясь казаться счастливыми. У окна справа сидит мальчик, кажется, Генри, её бывший задира. После того как его ремень самостоятельно чуть его не задушил на глазах у всех, он только бросает на Гекату опасливые взгляды, стараясь, чтоб она этого не заметила. Каждый в приюте носит маску. Улыбка ли, сочувствие или безразличие – всё одно и то же. Тихо поднимаясь по старой лестнице и стараясь вовсе не шуметь, Геката потерла запястье. Кажется, уже завтра на нем будет синяк. Её кожа слишком нежная, и с каждым грубым движением на ней расцветают сине-фиолетовые «цветы». Девочка зашла в маленькую комнату, которая встретила её прохладой и запахом сырости. Из маленького окна проникал лунный свет, очерчивая границы предметов интерьера: кровати, прикроватной тумбочки, рабочего стола и скрипящего стула. Сирота, достав из-под кровати коробку с одеждой, начинает переодеваться. Разложив вещи, в которых она гуляла, на батарею, Корпсе улеглась в кровать, накрывшись тонким одеялом. Гекате снова не спалось. Именно с шести лет она обзавелась бессонницей. Часто, просыпаясь, она ходила по коридорам приюта, пока снова не чувствовала, что сможет уснуть. Теперь же это ей не доступно: каждую ночь её запирала миссис Смит. Это началось после того, как Геката, тихо обойдя уже половину приюта, встретила женщину в коридоре, чуть не доведя её до инфаркта. Геката со своим тощим телосложением, с растрепанными и завивающимися в локоны темно-каштановыми волосами, с её бледной, в лунном свете почти белой, кожей, разукрашенной синяками и порезами, с её пустыми, почти белыми глазами, действительно походила на призрака. Только сейчас девочка понимает, как страшно выглядела она тогда. Если ещё и вспомнить, что за день до этого Корпсе, спасаясь от задир-мальчишек, умудрилась пробежать сквозь кусты малины, что оставили у неё на ногах множество крупных и мелких порезов… Теперь становится понятно, почему миссис Смит не хочет её видеть ни днем, ни ночью. -Расцветали яблони и груши, – зачитывает она строчки из песни, прямо как стих. Этот способ лучше, чем считать овец. -Поплыли туманы над рекой, - после шестого повтора всей песни глаза наконец закрываются. На этот раз утро наступило неожиданно быстро. Кажется, девочке всё же удалось уснуть и поспать хоть несколько часов. Глаза слепил свет из окна, намекая, что зарядку девочка уже проспала. Спустившись в столовую и быстро позавтракав, буквально заставляя себя есть, Геката сразу же бросилась к выходу. -Вернись, а как же занятия?! – кричала ей вслед миссис Смит, только вот Корпсе её уже не слышала. Её душу наполняла радость от того, что вскоре она начнет работать с какой-нибудь могилой. Она бежала, стараясь скрыть дурацкую улыбку от чувства радости. Сегодня именно тот день, когда Геката чувствует, что уже готова практиковать что-то большее. Девочка бежала, задыхаясь, иногда останавливаясь, чтоб передохнуть, но всё же продолжала путь. Наконец показались до боли знакомые ворота кладбища. Сирота остановилась перед ними, пытаясь привести в норму сердцебиение и дыхание. Наконец, отдышавшись, она зашла на территорию кладбища, "подключаясь" к нему. Ощущение незримых взглядов и шёпот за спиной провожали её, пока Геката шла вглубь, туда, где самые старые могилы, туда, где, по её ощущениям, находился Костяной Хозяин. Темная дымка блуждала у самой старой могилы, и вскоре Корпсе нашла его. У дымки не было ни рук, ни ног, ни головы, и человеком его можно было бы назвать с большой натяжкой. Он смотрел на девочку – она не видела, но чувствовала это. -Ты ведь знаешь, зачем я здесь? – тихо, без признаков волнения спросила Корпсе, заглядывая в дымку. Хозяин пошел к более молодым могилам, а Геката послушно последовала за ним. Вскоре они остановились около старой, заброшенной могилки. На вид ей было лет 50 уж точно. «Ричард Браунс» - еле прочитала девочка почти стертую надпись. Даты рождения и смерти были совсем стерты, а фотография полностью выцвела. Корпсе, решив, что для первого опыта этот человек ей подходит (ну, не посоветует же Хозяин плохого?), принялась облагораживать участок вокруг могилки. В одной из книг, которые она читала в прошлой жизни, сказано, что ухаживать за могилкой надо каждый день в течение семи дней. Заросли крапивы, опутавшие могильный камень, Гекате пришлось отдирать голыми руками. Потом пришлось вырывать сорняки и убирать мусор. Наконец, закончив, она стерла пот с лица, еще больше испачкавшись в грязи. «Кажется, миссис Смит на этот раз будет близка к убийству, посмотрев на мою одежду», – подумала девочка с неожиданным весельем. Она положила кусочек черного хлеба, под шумок стянутого из столовой, у надгробного камня и бросила в пустоту фразу о том, что завтра она тоже придет. И девочка приходила. Корпсе, рано утром приходя на могилу, приносила кусочек хлеба, убиралась и даже разговаривала с пустотой так, будто её собеседник просто пока не может ответить, и уходила затемно. Так и прошла неделя. Проснувшись на восьмой день, Геката с ужасом осознала, что сегодня она проспала. Девочка каждый раз просыпалась раньше остальных детей, только чтобы побыстрее сбежать из приюта и не попасться на глаза остальным сиротам. Прокравшись мимо столовой, вдоль по коридору, так и не встретив других обитателей приюта. «Расслабляться еще рано», – говорила себе Корпсе, пробираясь за ворота. Пройдя морскую милю*6, девочка расслабилась. А ведь это непозволительная роскошь для той, которую ненавидит весь приют. Свернув в очередной проулок, что никак не отличался от других, Геката нос к носу столкнулась с мальчишками из приюта Вула. Двое были на голову выше Корпсе, а их имена девочка даже и не пыталась никогда запомнить. За их широкими спинами, будто стараясь слиться с тенью, стоял еще один худенький мальчишка. – О, Генри, рада тебя видеть! – сказала Геката, при этом противно улыбаясь, и помахала ему ручкой, – что, опять за старое, да? Эх, ничему… Договорить она так и не успела. Крепкий удар в живот заставил девочку замолчать и согнуться пополам, а следующий удар по ногам – и вовсе упасть наземь. – Заткнись, шваль! – чуть ли не прорычал один из мальчишек. – Родители выбросили тебя, как узнали, что ты ведьма поганая! Парень, что стоял от него по правую руку, засмеялся, а Генри неуверенно улыбнулся. – О, а ты не знаешь? – ответила Геката, сплёвывая слюну и так же мерзко улыбаясь. – В приют отдают либо ненормальных, либо никому не нужных ублюдков от родителей-алкашей. Я вот ненормальная, а кто тогда ты? Чувство самосохранения подало в отставку ещё после смерти Анастасии. Гогот парней резко прекратился. Совершенно озверев, Боб ударил её ногой в лицо. Потекла кровь, но это не остановило приютских парней. Корпсе знала, что даже если бы она попыталась сбежать, её все равно бы догнали. Каждое её слово сироты приюта имени Вула воспринимали в штыки. Единственное, что ей оставалось, – это считать удары, пытаясь сохранить сознание. «Десять… Одиннадцать… Двенадцать… Двенадцать… Ой, кажется, сбилась… Тринадцать»… И темнота. Пришла в себя Геката рывком, под звуки дождя и запах озона. Девочка перевернулась на спину, чувствуя прилипшую к телу одежду. Проморгавшись пару раз, Корпсе подняла руку, видя вместо пяти пальцев все десять. «Здорово, кажись, у меня сотрясение», – подумала сирота, ощупывая нос и стирая уже подсохшую кровь рукавом от кофты. Нос немного опух, и на нем чувствовалась горбинка, которой раньше не было. Расстегнув ветровку и темно-зеленую кофту, что была под ней, девочка приподняла футболку, став плавно водить руками по ребрам, иногда надавливая на них, стараясь заметить, не сломали ли ей чего-нибудь*7. Кажется, всё же нет, только поставили пару-тройку огромных гематом. Геката наконец поднялась, опираясь на ближайшею стену. Чувство времени совсем покинуло её, и девочка не знала, прошло ли несколько минут или пара часов. Несмотря на это, она, осторожно ступая, стала передвигаться в направлении кладбища, так полюбившегося Гекате. Доковыляв, девочка приземлилась у ограждения около могилы Ричарда Браунса, собираясь чуть-чуть поспать. - Эй, не засыпай сейчас, девочка! – сквозь гул в голове послышался чей-то голос. Через силу приоткрыв глаза, Корпсе огляделась. Никого, как и ожидалась. Да и кто может забрести на давно заброшенное кладбище? Глаза слипались, девочка почти ничего не контролировала, сознание ускользало. – Девочка, слушай меня, не смей засыпать! – голос из ниоткуда уговаривал её не спать. Он рассказывал ей увлекательные истории, разные и непохожие друг на друга. Геката слушала голос, постоянно концентрируя остатки своего ускользающего внимания именно на нем, а не на его захватывающих историях. Конечно, Корпсе, выбрав в том мире профессию врача, знала, что спать ей категорически нельзя, но как же было сложно оставаться в сознании. Геката искренне радовалась, услышав голос на пустом кладбище. Впадать в кому ей пока всё же не хотелось. Пролежав с закрытыми глазами ещё чуть-чуть, после того как голова перестала кружиться, все еще концентрируясь на голосе, девушка вдруг поняла, что хочет пить, да и засохшая кровь на губах и под носом доставляла некоторый дискомфорт. Геката открыла глаза. Дождь уже закончился. Девочка теперь ясно осознавала, как же она замерзла. Она куталась в промокшую одежду, но она не приносила и толики тепла. – Как вас зовут? – неразборчиво тихо спросила Корпсе. Голос, что без умолку только что говорил о своих приключениях, смолк. Незримый собеседник, будто раздумывая над её вопросом, разглядывал промокшую насквозь девочку. Геката чувствовала этот взгляд кожей. – Ты же сама решила поговорить со мной, выбрала именно меня, – ответил голос и на миг снова замолчал. Девочка тоже ничего не говорила, боясь спугнуть. – Ричард Браунс, некромант, – представился он. - Геката Корпсе, – с удивлением ответила Геката. – Будем знакомы! – добавила она, будто бы спохватившись. Ричард задорно рассмеялся. Его звонкий смех отражался эхом, и он заставлял расслабляться, забыть, что мужчина давно мертв. Слишком живой был смех для мертвого. «Мертвым нельзя верить», – повторяла себе Геката, сгоняя улыбку. «С ним что-то не так… Пока не могу понять, что именно», - подумала девушка, буквально впившись глазами в надгробие. Слишком дорого может стоить её ошибка. – Представляешь, я ж умер совсем молодым по вашим меркам! В момент смерти мне не было и тридцати лет, а некромантом я стал в двадцать. Долго же я спал, пока ты меня не разбудила… Корпсе казалось, что некромант, повидав множество жестоких ритуалов в своей жизни, не может быть таким веселым. Но Браунс побыл в роли некроманта целых десять лет. Неужели на нем это не отразилось? – Как ты умер? – тихо и глухо спросила девочка. – Я уже и не помню, давно это было, лет триста назад! Кажется, мне нанесли удар в спину и… Ричард все продолжал говорить без умолку, перескакивая с одной темы на другую. «Не помнить свою смерть? Вполне возможно, конечно… Но что-то тут не так. Я подумаю об этом завтра», – решила Геката. – Скажи мне, девочка, - прервал её размышления неожиданно серьезный голос её невидимого собеседника, - почему ты сейчас здесь? А действительно, почему она сейчас здесь? И где это самое «здесь»? Подразумевается ли под этим словом кладбище или же перенос души Анастасии в тело Гекаты? К сожалению, ни на тот, ни на другой вопрос ответа нет. Только сейчас почему-то Корпсе задумалась о том, почему она вообще здесь. И где, собственно, это «здесь» находится. Подразумевались ли под этим параллельная вселенная, альтернативная реальность или же перемотка времени? В прошлой жизни, вместо того чтоб читать классическую литературу, она взахлёб читала фанфики про попаданцев. Только вот те герои, описанные там, – практически поголовно Мэри Сью, способные одной мыслью, даже не щелкнув пальцем, уничтожить весь мир и построить на это месте новый. Все они восхитительно прекрасны, без изъянов, и все сильны и духом и телом. И практически все знают приблизительное развитие будущего. Геката знает, что этот новый мир реален. Она может чувствовать запах ветра и травы, боль от ушибов и многое другое. Девочка поистине рада дару некромантии, который то ли был у неё прежней, то ли она приобрела её после смерти. Никто не в состоянии уйти от смерти, при этом ничуть не изменившись, не так ли? Геката думает, у всех ли есть жизнь после смерти? И если не у всех, то почему именно она? Разве она самая достойная? Добрая или талантливая? По каким критериям её выбрали? «Лучше и вовсе не думать об этом», – с отчаянием решает Геката. – Я не знаю, – наконец ответила Ричарду Геката, стараясь соврать как бы непринуждённо, но понимает, что на самом деле сказала правду. Девочке почудилось, что Ричард приподнял бровь, выражая свое неверие, но всё же он ничего не сказал, и Корпсе наконец вздохнула с облегчением. Голос духов, которых слышит только Геката