Путь во тьме. Первый Курс

Лето в этом году было таким же жарким, и 1991 год не предвещал ничего нового. Хэллоуин и Новый Год пролетели мимо Гекаты, воспоминаний о них даже не осталось. Корпсе больше не пыталась проводить ритуалы: для этого нужен наставник, за которого выдавал себя Браунс. Пробудившийся Дар почти все время тянул девочку к кладбищу, и Геката начала замечать, что некрополь, дарующий ей спокойствие, тоже начинает оживать. Появляется зелень, просыпаются птицы, и даже старое дерево обновляется. Вместе с пробудившимся Даром от Корпсе почти полностью отказалась удача. Девочка уже не могла беспечно ходить по темным улицам, потому что часто натыкалась на хулиганов и грабителей. Чего не было до пробуждения Дара. — Эй, милочка, гони бабло, — очередное пьяное или обкуренное тело встает на пути, и Корпсе пытается обойти его по дуге, но человек быстро подходит, доставая нож. Сирота готовится к старту и резко срывается вперёд, стараясь пробежать мимо. Её резко хватают за руку, дергая назад. Геката пугается, вскрикивая и зовя на помощь. Наркоман орет что-то, когда его протянутую руку схватывает мертвец, которого тот не видит. Мужчина не видит, но чувствует холод, сковавший руку, и необъяснимый ужас. Он разжимает руку, этого хватает для того, чтобы сбежать. Оглядываясь на эту историю, девочка для себя сделала несколько выводов: духов не видят люди, не имеющие Дара некромантии; духи могут помочь, если их попросить; и то, что с приходом Дара удача неотвратимо начала отворачиваться от неё. Несмотря на это, Дар всё же помогал. Мертвые относились к девочке по-разному. Кто-то смотрел с презрением, кто-то с надежной, кто-то был дружелюбен, а кто-то нет, но теперь Геката могла чувствовать их фальшь. Жаль, что ложь она чувствовала только у духов. Мертвые слабы, они не могут воздействовать на человека с крепкой психикой. Геката теперь, идя с кладбища, заставляла несколько самых слабых духов, над которыми она могла взять контроль, прочесывать улицы. Так девочка не встречалась с людьми. Но духи могли выходить далеко с кладбища только ночью и только под предводительством Гекаты. — Геката, милая, тебе пришло письмо, — миссис Смит поднялась по лестнице и постучала в дверь. Слащавый голос будит девочку, и та встает, подтягиваясь, неохотно отворяет дверь, хотя та и не закрыта изнутри. Это просто прихоть миссис Смит, намек на личное пространство. Мешки под глазами уже практически как круги панды: девочка каждый раз видит Трупика во сне, а когда нет, то просыпается от взгляда очередного мертвеца. Это мешает, и девочка все чаще начинает спать днем, становясь ночной птицей. — Представляешь, его принесла вчера утром сова! Самая настоящая сова! — женщина восхищается как маленький ребенок. В голосе миссис Смит звучит радость. — Ты вчера была такой уставшей, что сразу легла спать. Зная о твоей бессоннице, я не стала тебя будить. — Спасибо большое, миссис Смит. Мне действительно надо было поспать, я так устала, — Геката протягивает руку и берет конверт из плотной желтоватой бумаги, — ваша клубника была очень вкусной, но малина — просто восхитительна! Её же Билли собирал? — Миссис Смит улыбается еще ярче, сверкая. — Он у вас такой хороший помощник! Женщина уходит, оставляя Гекату один на один с письмом. Кто шлёт письма в двадцатом-то веке? *1 Кто мог отправить письмо лично ей? Девочка крутит конверт в руках, залипая на зеленые чернила. Миссис Смит не стала бы так шутить, да и выглядела она удивленной. Сироты приюта не могли бы сделать так качественно: буквы выведены аккуратным каллиграфическим подчерком, герб не нарисован от руки. Воспитатели не стали бы помогать в бессмысленном розыгрыше, им просто незачем тратить на это время, у них свои проблемы. «Значит, не розыгрыш», — решает Геката, рассматривая герб и странных животных на нем. Однозначно, там есть фигуры змеи и льва. А еще два животных: это орел, или ястреб, и кто-то ещё. Девочка смотрит на неопознанное животное и понимает, что пора бы вновь повторить биологию седьмого класса. «Мисс Гекате Корпсе», — написано на обратной стороне. Сомнений в том, что письмо адресовано именно ей, не остается. Адрес тоже непрозрачно на это намекает. Девочка осторожно и трепетно вскрывает печать и открывает конверт. Корпсе хмурится, перечитывая письмо несколько раз. Судьба не может быть настолько благосклонна к ней, ибо один Дар она уже преподнесла. Корпсе плавно провела рукой по конверту, скользя пальцами по очертанию печати. «Школа чародейства и волшебства… И ни слова о том, чему там будут учить, — Геката будто чувствует неприятности и подставу. — Вы ждете ту сову, которая улетела, бросив письмо воспитательницам? Что будет, если я не отвечу? Они пришлют кого-то после 31 июля?» Корпсе вздохнула, читая второй листок с тем, что надо будет приобрести. Не найдя ничего странного, девочка откладывает письмо, погружаясь в размышления. Школа чародейства и волшебства выпускает чародеев и волшебников. Где-то Геката читала, что Маг — человек, влияющий на реальность через эфирное тело; волшебник — тот же маг, только сильнее, и использует проводник (в этом мире это палочка, кажется; по крайней мере, так написано в письме); колдун — человек, заключивший сделку с темными силами; ведьма и чародей — люди, зачаровывающие вещи; чернокнижник — человек, накапливающий знания в определённой книге; и заклинатель — демонолог или некромант. Сама Корпсе при таком раскладе — именно заклинатель. Волшебник и чародей — определенно светлые понятия. Чернокнижник, заклинатель и колдун — темные. Значит ли это, что в этой школе девочку не научат пользоваться именно своим Даром? В Хогвартсе учат только светлому искусству? Что ей тогда делать? «Думаю, мне нельзя говорить, что я вижу и слышу духов. Вдруг остальные волшебники этого не могут? — разочарование скатывается в сердце, вытесняя оттуда волнение. — Видимо, мне придется самой обучаться владению своим Даром». Геката спускается вниз. Миссис Смит как раз разбудила её так, чтобы она могла не только прочитать письмо, но и позавтракать. То есть слишком рано. В приюте практически никогда ничего не происходит, и весть о письме расходится с невероятной скоростью. — Что, — шипит Боб, — ненормальной кто-то всё же пишет? — Заткнись, пожалуйста, и завидуй молча, — отвечает на упрёк Геката, окидывая парня взглядом холодных глаз. — Или мне снова заставить тебя? — Глаза натыкаются на женщину за спиной мальчика, так похожую на него. — Он хороший, правда, — утверждает мать Боба, касаясь плеча взрослого сына. — Мне это без разницы, — устало бросает Геката духу, замечая странные взгляды детей, направленные на неё. Женщина выглядит очень грустной, но девочке неинтересна её история. У всех здесь слезливая, жалостная история: кого-то бросили живые родители, а кого-то родили на пороге приюта, умирая. Эта женщина, несомненно, такая, поэтому постоянно ходит за Бобом, винит себя за его поломанную судьбу. Такие «личные» духи есть еще у парочки человек. Также Геката встречала духа, привязанного к месту. Дух приюта, мистер Вул, не оставил своё детище даже после своей смерти, и именно он помогает прятаться детям от хулиганов, показывая им путь. Пусть даже дети этого и не замечают, ссылаясь на «удачу». — Ты сегодня раздражительнее, чем обычно, — заметил мистер Вул. Он часто наблюдает за Корпсе, и девочка знает, что мертвый наблюдал за ней ещё до того, как пробудился Дар. Для него она — нарушитель спокойствия и мирной жизни приюта. Неприятная помеха идиллии и умиротворению, приносящая немало проблем. — Вас это не касается, — говорить с духами всегда надо вслух, мысли читать они не умеют, и это проверенно на практике. — Скорее всего, я буду уезжать на учебный год. — Помню я одного такого ребенка, столь похожего на тебя, — мистер Вул погружается в воспоминания, и девочке интересно, на кого она так похожа, что все упоминают об этой схожести. — Он тоже был одинок, творил странные вещи и уезжал на учебный год. Жуткий тип. Мертвец не хочет говорить дальше, а Геката пока не может его заставить. Возможно, когда-нибудь она узнает эту историю до конца. Засыпать, не посетив кладбища, всё же не стоило. Даже то письмо из Хогвартса не спасает от кошмаров, а кладбище — спасает. Геката не знает почему, но после посещения кладбища девочка ночью может спокойно поспать четыре часа — теперь это роскошь для неё. Геката закрывает глаза. Зыбкая чернота засасывает, поглощает, тянет ко дну. Девочка билась, но нити крепко связали её по рукам и ногам — не шевельнуться. Они утягивали её все глубже, и вскоре Геката оказалась в комнате. По белой комнате*2 растянулись морозные узоры*3, пробираясь по ногам щипами роз. Трупик говорил. Он говорил, что это её вина и девочка прекрасно это осознавала. Бывший друг из прошлой жизни, предатель, протягивал руку: — Ты теперь я! Корпсе не могла сдвинуться с места, комната медленно растворялась в голосах, но холод не уходил. Холод не приносил спокойствия, не заглушал голоса, он был Тьмой и Даром в сердце. — Ты теперь я! Ты теперь я! Ты теперь я! — Ричард схватил девочку за руки, и она уже и не может различить, кто это говорит. Повторяет. Повторяется. Всё повторится. Это будет повторяться по кругу, змея есть собственный хвост. Будет повторяться и после смерти, ибо она — только начало. Девочка плавно просыпается, не вскакивая, только аккуратно принимает сидячее положение, смотря на руки, как на предателей. «Это нестрашно», — Геката протирает руки. На них холодными прикосновениями снова расцветает отчаяние. Девочка расчесывает их до крови, и красная жидкость капает на белую спальную рубашку. Сердце не стучит в висках набатом, девочке кажется, что оно перестало биться еще в тот момент, как она осознала совершённое деяние. — Я теперь вы, но вы — это я, тогда кто я? — вопрос слетает с потрескавшихся синих губ. Геката точно знает, что сегодня ей больше не заснуть. Холод приятно обволакивает тело, он проникает в комнату из маленького окна. Корпсе забыла его закрыть на ночь. Летние ночи такие приятно-прохладные, от них веет таинством и волшебством. Геката этого уже достаточно, она хочет закричать, сказать, что уже хватит, что с неё достаточно. Это не то, чего она хотела в самом начале, но по-другому и быть не могло. Некромантия требует принадлежать ей полностью, отдаться без остатка, оставив сомнения где-то в прошлой жизни. И она забирает себе всё: человека, его жизнь, смерть, послесмертие и новую жизнь. Некромантия не жадная, просто так надо. Иначе тебя поглотит Тьма, следующая за магией смерти попятам, но не являющаяся её частью. Тьма, зло, чернота — конец один в этом случае, и это не то, о чём стоило бы говорить. «Ну, последний месяц лета, чем ты меня удивишь?» — горько усмехается Геката. Заснуть снова так и не удается. Ночь отступает, и солнце постепенно показывалось из-за высоток, очерчивая их контур. Небо постепенно светлело, солнце окрашивало его в нежно-розовый. Серые, скучные здания наполнялись цветами, стекла поблескивали и искрились на солнце. Облака менялись каждую секунду, двигаясь. Лучики отражались от стекол, причудливо переплетаясь, и Геката жалела, глядя на это красоту, что у неё нет таланта в рисовании. Ну или хотя бы фотоаппарата. Птицы весело защебетали за окном, где-то вдалеке каркнул ворон. Девочка зевает и «закукливается» в одеяло. Теперь, при свете солнца, она может наконец-то поспать чуть больше, чем пару часов. Просыпается Корпсе все равно слишком рано: до завтрака было еще минут сорок. От нечего делать Геката убрала комнату и сделала очень неинтересное задание по математике, куда уж этому заданию до прогрессии или задач по физики на тему «вектор». Вот чего-чего, а «вектор» для неё был сущим адом. На самом деле от скуки с Корпсе случается слишком много всего, в основном почему-то плохого. От скуки она стала разговаривать с Браунсом и от скуки начала заниматься некромантией. Геката решает больше не делать ничего от скуки: это приносит страдания. — Геката, милая, к тебе пришли, — говорит миссис Смит, открывая дверь в комнатку и пропуская гостью. Воспитательница мило улыбается девочке, подбадривая её одним своим взглядом. Миссис Смит уходит, оставляя Корпсе наедине с высокой женщиной в строгой одежде. Дама плавно входит в комнату, осматриваясь. Геката настороженно наблюдает за гостьей, полностью концентрируя на ней своё внимание. Одета женщина то ли в мантию, то ли в плащ, на голове у неё остроконечная шляпа, такая, которую обычно рисуют на ведьмах. Корпсе смотрит на неё заинтересованно. Примерно так девочка и представляла своего провожающего. — Минерва МакГоногалл — преподаватель и заместитель директора в школе чародейства и волшебства Хогвартс — представляется она, не сводя колючий взгляд с Гекаты. — Вы прочитали письмо? — девочка с трудом сглатывает и кивает. — Я здесь для того, чтобы сопроводить вас, мисс Корпсе, на Косую аллею, где можно закупить книги и другие вещи, которые понадобятся вам для учебы в нашей школе. Профессор МакГоногалл рассматривает девочку, бросая взгляд на свежие царапины на руках и несколько седых прядей в темно-коричневой шевелюре. Одета девочка в чистые, пускай и заношенные вещи. «Мисс Корпсе — обычная девочка, — говорит себе профессор, — и я должна отнестись к ней так же, как и к другим будущим первокурсникам». Геката ничего не спрашивает, только смотрит настороженно, готовая, как дикий зверь, сорваться и сбежать. Хотя… если эта женщина — ведьма, то девочка вряд ли успеет даже двинуться с места. — Здравствуйте, профессор МакГоногалл, — нерасторопно произносит Копрсе, тщательно подбирая слова. — Не могли бы вы продемонстрировать… Магию? Минерва хмурится, но достает какую-то деревяшку, произнося непонятные слова, по-видимому заклинание, и на её кончике зажигается белый огонёк. Девочка неотрывно смотрит на него и утвердительно кивает сама себе. «Нокс» — и огонек угасает. Минерва убирает палочку и хмурится. Маглорожденные одиннадцатилетние девочки не должны так спокойно реагировать на магию. — Разве с вами, мисс Корпсе, не случалось ничего необычного? — задает дежурную фразу женщина. «Неужели профессор уже поговорила с воспитателями? Миссис Джонс наверняка рассказала ей что-то ужасное», — думает Геката, хмурясь, ведь в голосе её провожатого звучит подозрение, а сама она будто бы оценивает девочку. Под этим взглядом Геката чувствует себя неуютно. Даже под ясными очами мертвецов она так себя не чувствовала, ведь духи не могут и не смеют вмешиваться в жизнь живых. Девочка чувствует, как встает на тонкий лед, что трещит под её ногами, когда она начинает свой рассказ. Геката слышит это. Голос звучит неуверенно и как-то вопросительно. — Я могу заставить вещи летать, — смотря в глаза Минерве, говорит Корпсе и добавляет про себя, вспоминая о не очень приятном случае с Бобом: «И душить людей, но это так, к слову». — Иногда я перемещаюсь на небольшие расстояния. За угол, к примеру. В основном это происходит, когда я убегаю от хулиганов, — профессор МакГоногалл кивает, принимая к сведению слова девочки. Заместитель директора не поверила Гекате, и сирота чувствует это. Корпсе честно себе признается, что актерская игра у неё на уровне «обманется только тот, кто хочет быть обманутым», поэтому нет ничего удивительного в том, что опытный педагог видит насквозь все её манипуляции. Но профессор почему-то не задает больше вопросов. Женщина выводит Гекату из здания приюта, поворачивая в первую безлюдную подворотню. «Так обычно и похищают детей», — хмурится сирота, невольно вздрагивая и напрягаясь. — Сейчас я аппарирую нас к бару «Дырявый котел». Ни в коем случае не отпускайте моей руки, мисс Корпсе, — инструктирует профессор МакГоногалл, повторяя технику безопасности и название передвижения. Женщина подала руку, и Корпсе осторожно взялась за неё. Вихрь аппартации сбивает с ног, и девочка крепче сжимает чужую руку. Мир для Гекаты сжался в одну точку, меньше размера молекулы, и закрутился с невиданной ранее скорость. Тело будто просунули через ушко иголки. Девочке кажется, что её разобрали на молекулы и собрали снова, через несколько секунд. Геката упала на колени, стараясь отдышаться, упираясь руками в каменную плитку. Тело дрожит, между рвотными позывами очень сложно сделать вздох. Сознание мутнеет и кислорода отчетливо не хватает. — Вы в порядке, мисс Корпсе? — прозвучал участливый голос профессора откуда-то сверху. — Все хорошо, профессор, — между судорожными вздохами говорит Геката, стараясь ухватить онемевшими губами как можно больше воздуха, — просто голова кружится, ну и немного тошнит. Ужасное чувство беспомощности заставляло вновь и вновь окунаться в кошмар, не забытый и отчетливо встающий перед глазами каждый раз, когда Корпсе понимает: от неё уже ничего не зависит. Все, что она сделала и все то, что еще сотворит — ужасные вещи, но… Но так надо. Профессор МакГоногалл терпеливо дожидалась, пока девочка не почувствует себя лучше. На это ушло больше времени, чем рассчитывала женщина или же сама Корпсе. Ноги все еще тряслись, но Геката уже могла стоять прямо, заходя в обшарпанный бар «Дырявый котел». — Магглы не могут видеть это место, — поясняет профессор, но, замечая недоуменный взгляд сироты, добавляет: — Магглы — это не волшебники, обычные люди. Корпсе обдумывает полученную информацию, качая головой. Затхлый воздух в помещении и позволяет почувствовать себя лучше. Бар наполнен голосами и разговорами, для Гекаты они сливаются в один сплошной гул, и девочка даже не пытается разобраться в нем. Профессор МакГоногалл провела Корпсе сквозь крошечный бар, и вскоре они оказались в маленьком дворике, со всех сторон которого выросли большие каменные стены. Заместитель директора подошла к стене. — Смотрите внимательно, мисс Корпсе, — строго сказала дама и три раза постучала по одному из кирпичей. Стена пропала, и женщина вошла в арку, за которой извивалась улица. Геката послушно последовала за профессором. — Добро пожаловать на косую аллею, — торжественно произнесла профессор, и Корпсе оглянулась назад. Кирпичной стены уже не было, а сама аллея будто бы была из другого времени. Если бы не смех детей и оживленность прохожих, сирота бы подумала, что время здесь остановилось. Геката оглядывала людей и улицу. Все светилось, искрилось счастьем, и девочка с трудом держала глаза открытыми. Разные разноцветные вывески и покосившиеся здания привлекали взгляд. Но, несмотря на это, она практически не обращала внимание на людей или вывески, всматриваясь куда-то в пустоту. Полупрозрачные духи, в одежде из разных эпох полностью захватывали взгляд. Платья разных времен, походка, жесты и манеры, то, что скрыто от большинства глаз, привлекало тайной. Это именно то, о чём девочка мечтала в прошлой жизни: заменить скучную реальность на мир, что недоступен простецам. И это по-настоящему волшебно! — Идемте сюда, мисс Корпсе, — проговорила профессор, уходя вперед по валяющей улочке. Первым делом они купили черно-коричневый сундук на колесиках. Он был самый простой, но достаточно вместительный. Далее — маленький рюкзачок (профессор МакГоногалл уверила, что туда поместятся учебники за первый и второй курс). Рюкзак, что Геката сшила своими руками, показывать было попросту стыдно. Потом была школьная форма в магазине «Мантии на все случаи жизни». После шли учебники, и Гекате еле удалось уговорить купить подержанные книги, а не новые. Новые стоили по галеону, а поддержанные — вполовину дешевле, пусть и с заметками на полях, которые Корпсе клятвенно пообещала стереть. Вот как перепишет все полезные советы в тетрадку (если они там будут, конечно), так и сотрет. Последней действительно нужной вещью оставалась волшебная палочка. Профессор МакГоногалл повела Корпсе к магазину с волшебными палочками. «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» или просто, как сказала Менерва, «У Оливандора». Некоторые золотые буквы уже перестали быть таковыми: золотая краска облетела. Люди и призраки разговаривали позади, создавая шум. Как хорошо тем, кто не слышит мертвых, ибо на такой оживленной улице их неживые голоса смешивались с голосами еще живых волшебников, и девочка практически потерялась в этом. — Книги, недорого! — призрак или нет? Геката посмотрела в ту сторону, но глаза зарябило от ярких цветов. — Профессор Макгоногалл, кто это? — тихо спросила девочка, показывая на говорящего мужчину, что вещал о каком-то Грин-де-Вальде. — О чем вы, мисс Корпсе? Там никого нет, — подозрительно поинтересовалась профессор, но девочка проигнорировала это. «Здесь так хорошо, так тихо. Я уже устала от гама на улице», — думая об этом, Геката вдыхает пыльный воздух, расслабляясь и успокаиваясь, находя глазами силуэты духов, мерно ступающих около стеллажей с узкими коробочками. — Добрый день, — послышался тихий шелест хозяина лавки, и Геката крупно вздрогнула. Если бы некоторые призраки не подходили так же тихо и не шептали своими замогильными голосами приветствия, девочка обязательно бы сейчас испугалась. — Добрый, мистер Олливандер, — поприветствовала мужчину профессор, и Геката повторила за ней. — Какой рукой вы держите палочку, мисс? — осведомился изготовитель палочек, заглядывая сироте в глаза и зачем-то доставая измерительную ленту. — Я правша, но палочку еще не держала, — просто произнесла Корпсе. — Давайте уже подберем мне палочку, мистер Оливандор, пожалуйста. «Я уже так устала…» — додумала фразу Геката, на миг прикрывая глаза. — Конечно нет, ведь палочка выбирает волшебника, а не наоборот! — восклицает тот, как само собой разумеющееся. Началось представление с подбором палочек. Сначала мистер Олливандер измерил её руку вдоль и поперек, а девочка никак не могла понять зачем, на что это влияет. После мистер Олливандер подавал девочке то одну палочку, то другую. Некоторые были просто деревяшками в руках у Гекаты, некоторые обжигали руки холодом или жаром: держать их было невозможно. Девочка уже устала считать, какая палочка в её руке сейчас. -Точно-точно, вот это должна подойти! — забормотал мужчина, убегая куда-то в глубину магазина, — одиннадцать дюймов, тис*4 и чешуя змеи*5, гибкая. Но и она не подошла. Да, в руке эта палочка из тиса лежала лучше других, Геката чувствовала приятных холодок от неё, но это всё ещё не её палочка. Корпсе резко взмахнула рукой, и из палочки вырвался столп черно-зеленых искр. Серо-зеленые глаза смотрели, пока последняя частица света не потухнет. Где-то в глубине Геката прыгала от счастья, заливаясь веселым смехом, но внешне это не отразилось. Минерва все никак не могла понять, почему магглорожденная студентка, впервые попавшая в сказку, ведет себя так отчужденно и не демонстрирует детского нетерпения. Палочка стоила пять злотых галеонов, и у Корпсе ещё осталась треть суммы, выданной ей на покупки. Девочка трепетно пересчитывала деньги, надеясь, что их она сможет оставить себе. Буквально все время, пока сирота была на аллее, Геката украдкой, но раскрытыми глазами смотрела, как люди-волшебники колдовали на улице. Минерва, заметя это, сказала, что во время летних каникул колдовать ученикам запрещено. После того как всё нужное для школы было куплено, профессор МакГоногалл неожиданно спросила: — Мисс Корпсе, не хотите ли вы завести сову? Сирота вспомнила Трупика, его добрые глаза и мягкую шерстку. То, как пес нежно лизал ей пальцы и слизывал слезы. Отпугивал хулиганов. Защищал. Вспомнила и то, как девочка ему за это отплатила. Голос зазвенел, но прозвучал твердо, когда Геката резко выдохнула: — Нет. Настаивать профессор МакГоногалл не стала, но Корпсе видела, как женщина поджала губы в раздражении. Девочка отвела взгляд на очередного духа. Красивая, черноволосая женщина с мягкой улыбкой и глубокими тенями под глазами. Бледные, изящные руки духа будто бы держали за руку живого, несмотря на то что проходили насквозь. Такие руки должны были принадлежать музыканту: скрипачу или пианисту. Женщина в чёрном была, по меркам Гекаты, идеальной ведьмой. Дух заметил маленькую наблюдательницу и одарил мягкой улыбкой на пухлых губах. Её острые черты лица расслабились, стали более приветливыми, глаза искрились истинной нежностью. Живой мужчина рядом с ней был очень на неё похож: тонкие запястья и пальцы рук, черные волосы и черты лица. Но он был неинтересен Гекате. — Эйлин… — тихо прошептала сирота, смотря, как дух плавно уходит, следует за мужчиной, — Профессор МакГоногалл, я бы хотела поменять часть денег на магловские, это возможно? — Вспыхнувший на мгновение интерес затихает, отголоски настоявших эмоций снова уходят. «Вряд ли я смогу что-нибудь купить миссис Смит на аллее, но мне бы хотелось как-нибудь отблагодарить её, ведь она делает мою жизнь чуточку лучше» — мягко улыбается Геката, на миг забывая и о магии, и о Даре, и о невзгодах. Минерва кивнула на предложение, и проводила Корпсе до банка «Гринготтс», который находился на углу косой аллеи. Профессор МакГоногалл предупредила, что дальше идет Лютный переулок и туда не следует ходить. Гоблин, к которому обратилась сирота, окатил девочку презрением, но всё же поменял галеоны на фунты. Сам же банк запомнился отсутствием призраков, среди посетителей были только живые существа, и это открытие заставляло Корпсе нервничать и чувствовать себя здесь крайне неуютно. Девочка уже привыкла к мертвым — они часть её жизни теперь. — Мисс Корпсе, не хотите попробовать волшебное мороженное? — окликнула, улыбнувшись, профессор МакГоногалл девочку, выходя из банка на улицу.  — Конечно, хочу, — просияла Корпсе, останавливаясь, — я ужасная сладкоежка! «Только денег часто не хватает», — договаривает фразу про себя девочка. Улыбка у Корпсе уже не такая вымученная, и профессор ведет сироту за собой в кафе, название которого Геката не успела заметить. Девочка, вместе с профессором МакГонагалл, уселись за крайний столик у окна, листая меню. — Добрый день, уже выбрали что-нибудь? — поинтересовалась официантка. Эта девушка Корпсе была неинтересна: ни рядом, ни вдалеке, ни около неё не было духов. — Есть мороженое со вкусом мяты или кофе? — спросила Геката, и молодая официантка кивнула. — Тогда будьте так добры. Мороженое принесли очень быстро, и Геката могла поклясться, что еще не ела ничего вкуснее, даже воспоминания прошлой жизни меркнут с этим. Косой переулок запомнился ярким светом, звуками смеха и вкусным волшебном мороженным. Геката постарается запомнить это навсегда, ведь для неё ещё не всё потерянно. Девочка ярко улыбается, как могут улыбаться живые. Профессор МакГоногалл проводила девочку к выходу из переулка, сказала, как добраться до приюта и поинтересовалась планами на оставшуюся часть суммы. — Я планирую купить повседневную одежду. Возможно, куплю еще расческу и резинок, — задумчиво ответила Геката, потом добавила. — Мне бы очень хотелось попробовать волшебные сладости или купить интересных книг в дорогу. Ужасов или мистики. — Хорошо, мисс Корпсе, я надеюсь на ваше благоразумие, — строго сказала женщина. — Для того чтоб попасть на платформу девять и три четверти, надо пройти в стену между платформами девять и десять, — проинструктировала Минерва, отдавая билет на поезд. — Скажите, профессор, — мелькает надежда в глазах Гекаты, — смогу ли я хотя бы писать миссис Смит? — К сожалению, не думаю, что это возможно, — отводит взгляд женщина. — Я поняла, — кивнула девочка, уходя в сторону приюта. — Спасибо за этот день, — тихо шепчет Корпсе, отводя взгляд вдаль. Неуслышанные слова так и остались незамеченными. Профессор посмотрела девочке в след. Геката показалась ей странным ребенком: необщительная, она и вовсе не задавала вопросов. Было такое ощущение, что магия ей неинтересна. Мисс Корпсе была холодной и фальшивой, не умелой во лжи и ужасно странной. Профессор МакГоногалл аппарировала прочь.