Две жизни

      Каждый из нас одной ногой в волшебной сказке, другой — над пропастью. Так и я была счастлива, что все стены между мной и Мадарой наконец-то разрушены, но так же я понимала, что должна исполнить задуманное. В Коноху я хотела по двум причинам: первая — Учиха Саске, вторая — потерянная память. Я чувствовала себя обязанной вспомнить всё. Поэтому, через несколько дней после возвращения домой решила поставить Мадару в известность. Концентрация моя, после нескольких тренировок под ледяным водопадом, значительно улучшилась. Я считала себя готовой. — Дело? В Конохе? — Мадара нахмурился, — и что же это за дело такое?       Я вздохнула. Рассказать ему всё? Мне не очень хотелось этого делать, но Мадара заслуживает знать. — Там есть человек, который может помочь мне восстановить память. А после я уничтожу эту деревню. Слишком многого она лишила меня и тебя, — ровным тоном ответила я. — Знаешь, Хитоми, раньше и я хотел, чтобы ты сделала это, — задумчиво произнёс Учиха, сидя за своим столом, — но сейчас я против. Ты слишком дорога мне, я больше не способен подвергать тебя опасности. Тем более использовать в своих личных счётах с Конохой. Это слишком опасно. — У меня есть неплохой план. Пожалуйста, давай не будем пытаться сделать друг друга своей собственностью, — устало протянула я.        На споры с ним у меня просто не было сил. — Хитоми, — Мадара поднялся из-за стола, — я хочу, чтобы ты переехала в мою комнату.       У меня важный разговор, а он предлагает переехать? — Мадара... Я сделаю это, когда вернусь. Я обещаю тебе. — Оставляешь меня? Хитоми, я прекрасно понимаю, что этот твой план не на неделю. Он может растянуться на месяцы, ты это осознаёшь? — его голос слегка возмущён и звучит укоризненно. — Да... Но я должна, Мадара, прошу, пойми меня. Мы будем видеться, я обещаю. — Будешь вести двойную жизнь? Тебя убьют, если узнают... — Мадара тяжело вздохнул, — Что-то мне всё это напоминает... — Доверься мне, — я тихо подошла к нему, осторожно положив ладони на его грудь, — я буду рядом с тобой всегда... — Она тоже, так же как ты сейчас, обнимала и клялась быть рядом! Так же как ты сейчас... — жестко ответил Мадара, убирая мои руки, не грубо, но твёрдо.       Так вот оно что? Он снова вспомнил Акико? Верно... Я понимаю, я сама натолкнула его на эти воспоминания, сказав о двойной игре. — Мадара, я не хочу уходить вот так... — тихо произнесла я, — не хочу вот так заканчивать наш разговор.       Учиха взглянул на меня прямо и решительно. — Ты ведь всё равно уйдёшь, да? — Да...       Мадара уверенным шагом подошёл ко мне, взял моё лицо в ладони и прильнул к моим губам. Вплетая пальцы в мои волосы, он целовал чувственно и нежно, крепче прижимая к себе. Я понимала, что это прощание. Прощание на срок, не подвластный моим возможностям. — Когда уходишь? — спросил он, прервав поцелуй. — Завтра, — на выдохе ответила я, — после чего Мадара снова прижался к моим губам.       Уверенными шагами он, не отрываясь от моих губ, всё так же обнимая, направился в смежную с кабинетом комнату. Я уже понимала, что каждый раз, в такие моменты буду терять счёт времени. Нежные прикосновения Мадары отличались от тех, что были в пещере. Каждое касание его пальцев отдавалось дрожью по всему телу, а каждый поцелуй словно оставлял невидимый след на коже. Мои же прикосновения были не такими умелыми, но доставляли ему не меньшее удовольствие. Я хотела, чтобы он понял, что я люблю его и никогда не оставлю.       Выйдя из душевой в комнате Учихи, я взглянула в окно. Уже вечер, нужно готовиться. Я хотела попрощаться с Тору, Юкими, и поговорить с Итачи. Когда я вышла из комнаты в кабинет, Мадара принимал отчет у Дейдары. Блондин, заметив меня, тут же оглядел с ног до головы. Взгляд голубых глаз остановился на мокрых волосах. Дейдара искоса глянул на Мадару, а затем снова на меня. — Хитоми-чан, — проговорил он, — привет... — Дейдара, — процедила я, вспомнив то, что мне недавно говорила Юкими, — разговор есть, если ты закончил с отчётностью, выйдем.       Блондин закатил глаза и, извинившись, поплёлся следом за мной. — Ты что, совсем сбрендил? — я давно мечтала треснуть ему по башке, и наконец, исполнила своё желание. — Да что случилось, Хитоми-чан? — возмутился парень, потирая ушибленное место. — Что случилось? Да что ты вечно пялишься на меня, а? — возмущённо воскликнула я, — Думаешь, мне неизвестно, какие слухи ты тут всем плетёшь? — Да какие слухи, Хитоми-чан? — сделал недоуменный вид подрывник, — А сейчас посмотрел просто потому что это на самом деле удивительно! Ты вдруг выходишь из личной комнаты Мадары-сама с мокрыми волосами... Хочешь сказать, что мои предположения не верны? Сегодняшний случай только подтвердил мои догадки. — Чего ты так орёшь? — прошипела я, — Оставь свои догадки при себе! Нечего трепать всем подряд. Ещё раз протянешь свой длинный язык, я тебе его отрежу! — я достала сенбон для убедительности.       Конечно, я не способна причинить вред никому из них, да и желания такого не имела. Но нужно же как-то приструнить этого придурка... — Ладно-ладно-ладно, — Дейдара замахал руками перед лицом, — боже, везёт же Мадаре-сама на женщин, — закатил он глаза, — настоящая бестия, нравятся же ему такие... Одна Акико-чан чего стоила... — бубнил парень, поспешно уходя вдоль по коридору.       Ладно, с этим разобрались, теперь нужно выполнять запланированное. В своей комнате я развела краску, которую прикупила на днях, и нанесла её на волосы. Так будет лучше, чем постоянно держать технику перевоплощения, с которой у меня, кстати, нелады. План я продумала, как мне казалось, до мелочей.       Закончив, я критично осмотрела результат. Превосходно. Теперь понимаю, почему все находили меня чертовски похожей на эту женщину. Из зеркала на меня смотрела девушка с фотографии Мадары. Уже отросшие, светлые волосы спадали с плеч, а в лазурных глазах я заметила лёгкую печаль. Точь-в-точь Акико. Отлично.       Собрав всё необходимое, я оставила это в углу комнаты, а сама отправилась сначала в комнату Тору-куна. С самыми близкими я должна попрощаться. Друга я застала за обработкой своей катаны. Выглядел Тору таким, каким был до своего ужасного ранения. Лишь только тёмно-каштановые волосы так и остались слегка длиннее обычного. Что ж, ему так даже больше идёт. — Хитоми, что ты с собой сотворила? — Тору отложил катану. — Собственно, поэтому я и пришла, — я улыбнулась, — у меня очень важное задание. — Уходишь на задание? Я позову Юкими, — и Тору вышел из комнаты.       Через минуту он снова вернулся, ведя за собой девушку. Он держал её за руку. Я снова улыбнулась. — Хитоми? Это ты? — удивилась Юкими. — Мне нужно уйти на особое задание, — ответила я, — Юкими, мои обязанности на тебе, пока я не вернусь. Постарайся. — Когда вернёшься? — спросил Тору. — Если честно, я даже не знаю... — я опустила взгляд, — я буду писать вам. Тору-кун, береги мою подругу, и себя тоже... — Я буду. Мы будем ждать твоего возвращения.       Я кивнула, а затем обняла сначала Юкими, а затем Тору-куна. Я вернусь. Я обещаю. — Будь осторожна, удачи тебе. Надеюсь, ты найдёшь, что ищешь, — сказала Юкими.       Было уже совсем поздно когда я постучала в комнату Итачи. Я боялась, что его там нет. Но спустя пару минут дверь открылась, и я взглянула в чёрные глаза. Увидев меня, Итачи растерялся, а в его глазах появилось недоумение и боль. — Итачи... Я пришла сказать, что ухожу. — Хитоми? Это ты... — Итачи провёл рукой по лицу.       Я прекрасно понимала его. Ведь он до сих пор любит её. А тут я... — Я знаю... Я это специально. Я иду в Коноху. Есть дела, которые я должна решить...       Итачи молчит и смотрит на меня. — И не отличишь... — выдохнул он, — мне сразу один момент вспомнился... — Итачи откашлялся. — Ты заболел? — обеспокоенно спросила я. — Нет, всё в порядке, пройдёшь? — он открыл дверь шире.       Я прошла и присела на кресло у маленького стола. — Расскажешь? — попросила я.       Если собираюсь притворяться Акико, не помешает знать о ней побольше. Даже самые мелочи. — Я никогда не спрашивала тебя об этом, я знала, что ты любил Акико-сан, но что вас с ней связывало? Кого же она всё-таки любила? — Я не знаю, Хитоми. Ни того, ни другого, — мягко ответил Итачи, устало опускаясь на край кровати. — Я знаю лишь, что нас непреодолимо тянуло друг к другу. Однажды Акико с таким же, слегка виноватым взглядом пришла ко мне и сказала, что у нас проблемы, — Итачи невесело усмехнулся, — сказала, что ждёт ребёнка.       Мои глаза расширились. Так существует ребёнок Акико? — Тогда я совершенно не понял, почему она была так расстроена. Тогда Акико объяснила мне, что сохранить беременность невозможно. При переходе через измерения, что Акико делала регулярно, ребёнок погибнет, если только не унаследует геном Акико и её способность проходить сквозь миры. А этого скорей всего не произойдёт. Геном клана Учиха очень силён, и скорей всего ребёнок получит именно его. К тому же, я являюсь чистокровным Учихой.       Итачи вздохнул и взглянул мне в глаза. Он хочет сказать что... — Она просила меня найти способ сохранить его. Просила не рассказывать Мадаре. Акико говорила, что была бы счастлива, если бы малыш был похож на меня, но не в этом случае, ведь это повлечет за собой невозможность его рождения. Чтобы сохранить его, Акико должна была всё время беременности находиться здесь, на что у неё не хватило бы сил. Она не могла. Через двое суток ей пришлось вернуться. Всё случилось так, как она говорила. Мы ничего не смогли сделать. Ты только не рассказывай об этом никому. Особенно Мадаре. Это произошло случайно, я был неосторожен, потерял голову. Мне до сих пор стыдно перед Акико за то, что причинил ей боль. Но я хотел, чтобы она осталась со мной, я не думал, что так может случиться. Я ничего не знал. Хотел удержать её любой ценой. Я жуткий эгоист. — Итачи... — у меня не было слов, я не знала, как поддержать его.       Я не думала, что их отношения были так близки. Акико была близка с обоими Учиха? Так кого же любила эта женщина? Я поднялась с кресла и села рядом с ним, накрыв его ладонь своей. Так я не первая, кто испытывает чувства к двоим мужчинам? Да, пора это признать. Хотя бы для себя. Меня тянуло к Итачи, я не знала, что делать, как избавиться от этого. Это непозволительно. Так нельзя. Я снова ощутила себя ужасно неправильной. Нужно уходить, от обоих. Это задание даст мне возможность разобраться в себе.       За своими размышлениями я не заметила, как сократилось расстояние между нашими лицами. Почему... Почему не могу отстраниться? Почувствовав что-то влажное на своей щеке, я стёрла слезу. Почему плачу? — Хитоми... Я... — Не надо, ничего не говори мне, — дрожащим шепотом произнесла я.       Я не знаю, кто это сделал первым. Но я почувствовала губы Итачи на своих. Слёзы ещё сильнее потекли по щекам. От злости на себя. За то, что не могу остановиться. Мои губы сами отвечали губам Итачи, я сама целовала его. Словно вместе с цветом волос изменилось и моё сердце. Непостоянное. А тем временем поцелуй принял другой характер. Отчаянный, страстный и в тоже время нежный. И разговорами, как после того раза, это было больше не решить. Я почувствовала себя связанной, запутываясь пальцами в волосах Итачи.       Жизнь не всегда идёт так, как ты бы того желал. Она жестока. Порой происходят такие вещи, которые показались бы тебе вещами, на которые ты просто не способен. Я любила Мадару, но притяжение к Итачи было настолько сильным, что я вопреки себе тянулась к нему. И я уже ничего не знала... Ничего.       Нет, я ещё в силах остановиться. Я прервала поцелуй, смотря в чёрные глаза Итачи. — Я... должна идти, — произнесла я, — я буду писать. — Нет, — ответил он, — я приду к тебе сам.       Ничего не ответив, я встала и вышла. Когда волнение улеглось, я вспомнила, что хотела спросить Итачи ещё кое о чём. Я хотела узнать, почему он не общается с братом. Неужели из-за ревности к Акико? Меня терзали вопросы. Почему он целовал меня? Почему я целовала его? Нет. Спать. Завтра далеко идти, я должна отдохнуть. «Я приду сам» — что он имел в виду?

***

      Едва взошло солнце, я стояла лицом к базе. Напротив стоял Мадара. Я не испытывала чувства вины и меня это бесило. В глазах Мадары плескалась грусть и недовольство. — Я пошла, — сказала я.       Учиха кивнул. Я не любила прощания. А сейчас от чего-то испытывала желание поскорей уйти. Неправильное чувство. Отвернувшись, я накинула капюшон чёрного плаща, и сорвалась с места.       Весь день я бежала почти без остановок. Остановилась лишь раз, когда солнце достигло зенита. Я не позволяла себе думать ни о чём, кроме своей миссии. Я обдумывала каждое своё действие, стараясь просчитать всё, даже случаи неудачи. Я была рада, что мне есть о чём думать, потому что до сих пор чувствовала вкус губ Итачи на своих. Единственная мысль, которой я позволила промелькнуть в моей голове был вопрос : "Почему я не чувствую вины или стыда за свой поступок?" Но отвечать на него не стала. Потому что не знала ответа. Я могла считать себя какой угодно неправильной, безнравственной, но предпочла не думать. Моё поведение стало открытием для меня же самой.       Остановившись на ночлег в маленькой гостинице совсем недалеко от моей цели, я отправила короткое письмо Тору-куну, что добралась без происшествий. Утром, как следует выспавшись впервые за долгое время, я продолжила свой путь. До Конохи оставалось не более часа пути.

***

— Как думаешь, сегодня будет хорошая погода? — спросил парень в бандане Листа у другого. — Обещает быть жарко... — зевнул второй.       Двое молодых людей в форме чунина стояли около ворот Конохи. Изумо и Котецу. Наслышана. Они всегда стоят здесь. Жара набирала обороты, поэтому я расстегнула плащ, и слегка надвинула соломенную шляпу с широкими полями. — Эй, а это кто? Акацуки? — нахмурился Котецу. — Какие Акацуки, балбес, это просто женщина... — сощурился его напарник.       В тот момент, когда я подошла совсем близко, почти минуя ворота Конохи, меня остановили. — Кто такая? Зачем пришла в Коноху? — резко спросил Изумо.       Я подошла чуть ближе и подняла полы шляпы, кидая взгляд на чунина. — Изумо, совсем не узнаёшь меня? — полуулыбка скользнула по моим губам. — Это... это же... Акико-сан? — пробормотал стоящий рядом Котецу, распахнув глаза в удивлении.       Изумо уставился на меня как на призрака. Точно. Ведь не все в Конохе знали, что за способности были у Акико. — Не может быть. Наруто сказал, что Саске убил её... — А я слышал, что она просто была на каком-то секретном задании... — задумался Котецу, заведя руку за голову.       Изумо пристально вглядывался в мои глаза. — Хммм... Это точно не техника перевоплощения... Да и чакру Акико-сан я вроде бы помню... — Любимое блюдо? Если скажешь верно, пропустим, — весело сказал Котецу. — Чего несёшь? — возмутился напарник.       Блин. Я этого не учла. Любые проверки, но точно не вопросы о привычках и любимой еде. Но... могут же вкусы человека меняться? — Печеный картофель и морепродукты... — сказала я.       Изумо и Котецу переглянулись. Сейчас начнётся допрос. — Доложи Шестому, — серьёзно обратился к напарнику Изумо, — о прибытии Акико-сан.       Что? Я угадала с едой? Сделав каменное выражение лица, я продолжила стоять на месте. — Где пропадала столько лет? Значит, Саске не убивал тебя? — удивлённо спросил Изумо, когда Котецу исчез с докладом. — Я... Я действительно выполняла задание. С Саске мы немного повздорили из-за этого... но он не убивал меня... Он оказался прав, говоря, что это опасная миссия. Я попала в переделку, потеряла большую часть памяти... Поэтому мне нечем отчитаться перед Шестым.       Импровизация на ходу. А врать не так уж и трудно. Главное самой верить в свою ложь. Вжиться в роль, так сказать. — Тебе помогут. Хорошо, что ты забыла не всё. Все будут рады твоему возвращению. Сейчас вернётся Котецу и проводит тебя к Шестому.       Но провожать не пришлось. Вдалеке я увидела силуэт Котецу и ещё один. Через минуту передо мной оказался мужчина в маске, закрывающей половину лица, с пепельными волосами и чёрными глазами.       Мои глаза расширились. Это тот самый человек, что ранил меня сгустком чакры и оставил мне шрам вдоль спины. Орочимару тогда сделал, что смог... — Акико... — мужчина в два шага преодолел расстояние между нами и заключил меня в крепкие объятия. — Слава богам... Я молился о том, чтобы сказанное Наруто оказалось неправдой, — произнёс он, сжимая меня крепче, — теперь будет всё в порядке, главное, что ты жива, и ты вернулась.       В этот момент меня охватила грусть. От него исходило тепло. Не просто тепло, это тепло было особенным, уютным, домашним. Мне стало жаль, что я не Акико. Ведь сказанное этим Наруто — правда. А ещё потому, что мне хотелось, чтобы меня тоже так же ждали, так же любили. Мужчина отстранился, снял с меня шляпу и взяв за плечи, заглянул в глаза. — Не помнишь меня? — грустно спросил он, отведя прядь светлых волос с лица.       Я почти ничего не знала о нём. — Какаши... — потерянно произнесла я, не зная, правильно ли называю его имя, не употребив суффикс. — Теперь ты дома, — выдохнул он, — всё будет хорошо.       Взяв меня за руку, Какаши кивнул Изумо и Котецу, и направился в деревню, потянув меня за собой.