Ветвь бузины

'Cause I'm just getting started, let me offend The Devil's got nothing on me my friend All I want is to be left alone Attack from me is like blood from a stone Keaton Henson - Beekeeper

      — Где твой жилет?       — Отъебись.       — Серьезно, где твоя форма? Ты же знаешь, что ты должен ее носить.       — Я умер и воскрес не для того, чтобы носить эту херню.       — Джон, я понимаю, что это унизительно, но таковы требования.       — Уилл, давай закроем эту тему, как и делали до этого.       Старик вздохнул, — казалось, этот вздох всегда был одинаков, — и, положив руки в карманы, пошел восвояси.       — Я тебя предупредил.       — Спасибо за заботу.       Как только он скрылся из виду, Джон облокотился на книжную полку и устало потер глаза. Линзы доставляли жуткое неудобство, но нужно было терпеть, чтобы не доставлять это гребаное неудобство обычным людям.       Если человек с синдромом частичной смерти носил грим и даже не говорил окружающим, что он «бывший зомби», то с ним общались совершенно спокойно и беззаботно, так как обычно делают в цивилизованном обществе. Но как только этот самый «бывший зомби» признавался в том, что он ПЖЧ или же кто-то просто догадывался, то между людьми тут же проходила граница, которая не позволяла разговаривать как раньше.       И Джон не мог винить окружающих за подобное поведение. Кто знает, может он, будучи зомби, сожрал мозг твоей подруги или твоего брата.       Но, что все-таки раздражало Ватсона, так это нововведения, которые ввело их мудрое правительство. Если же раньше хоть и создавалась иллюзия того, что человечество пыталось стереть ту самую границу, которая появилась между людьми во время зомби апокалипсиса, то теперь же благородными своими усилиями оно похерило и это.       «ПЖЧ отдают долг» — новый законопроект.       Им говорили, что они делали те самые дела в бессознательном состоянии, были под покровом беспощадной болезни, превратившей их в живых трупов.       Убивал людей, пока был зомби? Не страшно. Ты же не понимал, что делал. Как отреагируют другие люди? Они поймут, что ты, не бойся. Иди и становись частью нашего будущего светлого общества!       Что же оказалось на самом деле?       На тебя напялили ярко-оранжевую жилетку, как ярлык, который буквально кричал о том, что ты такое и перекрыли воздух. Теперь отрабатывай долг перед человечеством, дорогуша. Бесплатно что ли ел наши мозги? А вот и нет.       Джону казалось, что никто в действительности не был заинтересован в том, чтобы он стал частью того, к чему когда-то принадлежал. Даже семья.       Его отец сидел за белым столом, в белом большом помещении с белыми стенами и белым полом.       Джон сам сел перед мужчиной во всем белом.       Это была их первая встреча после…после смерти младшего Ватсона.       — Отец.       — Сын.       Джон не поднимал глаз от сомкнутых рук, что положил себе на колени. Он не сомневался в том, что в такой же позе сидел и Том.       — Я даже не ожидал…       — Я тоже.       Снова молчание, во время которого бывший военный все-таки поднял взгляд. Отец сильно состарился, былая прямая спина скрючена под всеми невзгодами, что свалились на него, под глазами четкие темные круги.       — Я должен буду забрать тебя, — сказал Томас и поднял взгляд. В глазах мелькнуло неверие, а после бесконечная пустота, тайны которой были неизвестны даже самому мужчине.       — Знаю.       — Твои глаза…       — Контактные линзы.       — Угу.       — Пап?       На этом обращении мужчина нервно сглотнул. Он не слышал этих трех букв уже больше пяти лет.       — Что с Гарри?       — Жива.       — А с матерью?       Том промолчал, сжимая кулаки.       — Все еще там.       — То есть?       — На кладбище, Джон. Умерла после твоих похорон.       Если бы он мог, то Ватсон заплакал бы. Но глаза были сухими, как афганский песок.       — Понятно.       Все ещё опираясь о книжную полку, Джон скучающим взглядом скользил по корешкам книг. Все-таки он был благодарен Уиллу, что тот взял его на работу в городскую библиотеку.       Хотя было множество других свободных вакансий. На людей страдающих синдромом частичной смерти на рынке труда был огромный спрос. Особенно в последнее время. Но не стоит сразу думать, что им так уж повезло.       Они были теми самыми людьми, которые подливали вам кофе в кафе и вытирали его, если вы разлили напиток; они мыли полы и уборные; отправлялись на строительство опасных объектов.       Их брали туда, где бы они были менее заметны и где обычный человек не имеет особого желания работать.       Если бы Ватсон пошел разливать кофе, то ему бы пришлось носить эту убогую жилетку и твердить каждому посетителю, что да, он ПЖЧ, но не бойтесь, он вколол себе лекарство и не опасен. В данный момент.       Часы на руке оповестили их владельца о том, что пора принимать это самое лекарство.       Нейротриптилин.       Благодаря этой вакцине эпидемия прекратилась, и множество людей излечились, но вот только, сыворотку нужно было вкалывать «больному» каждые двадцать четыре часа, иначе он снова возвращался к состоянию зомби. Не очень приятное дополнение.       У обычных людей волосы вставали дыбом лишь от одной мысли, что прошлые времена могут вернуться. Будто бы «бывшие зомби» не боялись.       Проходя мимо отдела с газетами, Джон взял свежий выпуск, на первой полосе которого был помещен броский заголовок «ПЖЧ – опасны ли они для общества?».       Очевидно, да, мысленно хмыкнул Ватсон. Но ухмылка сошла с его лица, как только он наткнулся на краткую заметку о митинге у здания правительства, на котором выступала женщина чуть ли не с открытым объявлением геноцида.       — Мда, лучше бы я остался лежать в могиле, — пробормотал себе под нос Ватсон, вчитываясь в мелкие буквы.       — Она просто маразматичная дура. — Услышал Джон совсем близко и вздрогнул.       — Холмс, ты когда-нибудь перестанешь…       — Нет, Джон. И ты сейчас, вроде, должен делать укол, можно я посмотрю?       Мужчина взглянул в нахальное лицо детектива, которое в данный момент утратило все высокомерие, и Холмс походил больше на щенка, просившего у своего хозяина вкусную кость.       — А не пойти ли тебе лесом?       — Очень грубо, доктор. Я то думал из могил восстали только достойные. Как никак вам даровали вторую жизнь.       — А по мне это было моим наказанием, так как теперь я должен терпеть тебя.       — Ну, Джон….       Мужчина махнул рукой, как бы прося, чтобы тот отвалил от него, и пошел в противоположную сторону от детектива.       — Это типа «да»?       — Это типа иди в…— Джон замолк, вспомнив, где он находится. — Иди книги почитай.       — Замечательный эвфемизм, Джон.       — Рад стараться.       Уже сидя на стуле в небольшой комнатке для персонала и открывая кейс с медицинским пистолем, Ватсон все думал, какой же Шерлок Холмс кретин.       Он до сих пор помнил их первую встречу.       — Я хочу ту книгу.       — Вы же видите, что она слишком высоко находится для меня, и я не смогу до нее дотянуться, а вот вам нужно лишь руку протянуть.       Этот высокомерный красавчик уже начинал изрядно трепать его нервы. Вначале кучерявый заставил его бегать по всей библиотеке, собирая необходимую литературу. Теперь же хочет заставить его лазить по полкам. Боже, он же не библиотечный Тарзан, в конце концов.       Ватсон готов был терпеть такое отношение, как к мальчику на побегушках, ведь это же и была его основная обязанность, но подобная наглость просто уже ни в какие ворота не лезла.       — Есть лестница, — спокойно проговорил посетитель. И по его бесцветному тону, Джон все никак не мог понять: издевается над ним этот бесячий субъект специально или случайно.       — Хорошо, — проскрежетал Джон и отправился за лестницей.       Книгу он все-таки достал и с огромным удовольствием кинул бы ее в лицо человеку, но, натянув улыбку, протянул свою добычу мужчине.       — Держите.       Незнакомец даже бровью не повел, услышав гневные нотки в голосе служащего библиотеки. Вот только холодная маска тут же сползла куда-то с лица посетителя, когда он случайно коснулся пальцами руки Ватсона, когда тот передавал ему книгу.       Руки бывшего военного были холодно-мертвыми.       Черт.       — Да, я ПЖЧ, лекарства принял, не наброшусь, — быстро, нахмурившись, сказал Ватсон и постарался как можно скорее скрыться от незнакомца, который как-то странно смотрел ему вслед.       Кто бы мог подумать, что посетитель окажется детективом Шерлоком Холмсом, который будет ходить в библиотеку почти каждый день и каждый раз будет докапываться до Джона Ватсона, бывшего военного и зомби.       Усмехнувшись, Джон завел руку с оборудованием за спину, чтобы сделать себе инъекцию.       Ватсон всегда действовал четко, подводил металлический конец пистолета к месту, куда вводился препарат, в районе первого шейного позвонка, резко нажимал и каждый чертов раз старался удержать свое тело в равновесии. Как только нейротриптилин попадал в организм, мужчину начинала бить сильная судорога.       И в этот раз Ватсон схватился за край стола, что был рядом, впиваясь ногтями в старое дерево.       — Сука.       Спустя примерно минуту, Джон уже мог сидеть, не хватаясь за стол. Взгляд сфокусировался на окружающих предметах, и когда он поднял его, то заметил долговязую фигуру в дверном проходе.       — Так значит это всегда так?       — Холмс, — зарычал Ватсон, поднимаясь на ноги.— Пошел прочь отсюда.       — Поэтому ты не давал мне посмотреть на то, как ты делаешь инъекцию,— протянул детектив, не двигаясь с места.       — Потому, что тебе лишь нужно удовлетворить свое гребанное любопытство, — сжимая руки, сказал Джон. Он направился к выходу и, так как Холмс не спешил уходить с дороги, сильно толкнул его в плечо, проходя мимо.       — Не лезь ко мне.       Шерлок был слишком близко к Джону, чтобы разглядеть как линза на одном глазу бывшего доктора слегка съехала, открывая краешек настоящего цвета глаз. Совершенно белесый.       Детектив ничего не сказал Ватсону и даже не проводил его уходящую фигуру взглядом. Он все смотрел на стол, за который держался Джон во время судороги. На поверхности было множество следов от ногтей.       Холмс проторчал в библиотеке примерно час, а потом, получив сообщение, умчался на улицы Лондона.       Вместе с уходом детектива Джон почувствовал и облегчение, так как устал прятаться от цепких глаз за книжными стеллажами, а вместе с этим и грусть, потому что…мысленно мужчина боялся произносить эти слова.       Уже давным-давно нужно было признаться самому себе, что такое навязчивое присутствие Шерлока нисколько его не тяготило. Ведь оно говорило о том, что Ватсон был хоть кому-то нужен, хоть и в экспериментальных-наблюдательных целях. Остальной же мир, кроме Шерлока, забыл о Джоне Ватсоне, закинув его на чердак, подобно сломанной вещи.       В десять часов Джон вышел из просторного зала библиотеки навстречу шумному вечернему Лондону.        Книжная обитель нравилась мужчине из-за своей умиротворяющей тишины, она успокаивала и ничего не мешало думать-думать-думать. Раньше Ватсон и не догадывался как мало он в своей жизни уделял время мыслям. Всегда что-то было, что нетерпеливо подгоняло вперед, не давая сосредоточиться. Подумать что действительно важно, о том, что он хотел от жизни.       Теперь же судьба сыграла с ним жестокую шутку, давая время на раздумья, когда единственное, что он хотел от жизни это был вечный покой, из которого его вырвало нечто.       Он шел через звенящий вечерними звуками Лондон, мимо различных серых зданий, освещаемых уличными фонарями, мимо кафетерий с неоновыми названиями, мимо живых улыбающихся людей. Джон завернулся в теплую куртку сильнее, хоть его тело и не воспринимало ни холода, ни тепла, ощущая лишь покалывающую спину пустоту.       Ватсон почувствовал себя намного комфортнее, когда добрался до того места, к которому шел.       Он прошел через узорчатые ворота, окунаясь в мрачное молчание, разрываемое лишь криками ворон.       Похрустывая осенней листвой под ботинками, Ватсон проходил мимо мраморных плит и обелисков. Здесь хоть и горели фонари, их свет, казалось, пожирала ночная тьма, появляющаяся с каждой минутой все больше и больше.       Джон остановился у двух могил.       Томас Ватсон и Джанет Ватсон.        Он прошел дальше и коснулся сначала пальцами надгробия своего отца, а потом матери.       — Простите,— прошептал мужчина, сильно жмурясь, будто собирался заплакать. Но это было абсолютно бесполезно, сколько бы раз Джон не надеялся, что такие желанные слезы, которых он раньше часто избегал, потекут из сухих глаз, ничего не получалось.       Он обессилено зарычал, хватаясь за ткань куртки, где должно было биться его сердце.       — Бесполезно, бесполезно, бесполезно.       Пришлось начать медленно дышать, чтобы прогнать воздух через мертвые почерневшие легкие, так как Джон помнил, что ещё тогда, это действие успокаивало.       Когда желание к раздиранию собственной груди уменьшилось, мужчина огляделся.       На кладбище были ещё могилы, огороженные желтой лентой. Те самые, из которых поднялись мертвецы.       Совсем рядом была и его могила.       Сердце все не верит в горькую утрату, Будто ты не умер, а ушел куда-то.       Прочитав эпитафию, Джон грустно улыбнулся, сразу было видно, что выбирала ее именно мама.       Он поднял желтую ленту и прыгнул в могилу.       От земли наверняка поднимался жуткий холод, но, не чувствуя абсолютно ничего, Ватсон лег на нее и закрыл глаза.       Он был на своем месте и хотел остаться тут.       Навсегда.